Факультет ненужных вещей

Год издания: 1995
Издательство: Синергия

Юрий Домбровский писал свой главный роман "Факультет ненужных вещей" почти двадцать лет без всякой надежды на публикацию в СССР. "Факультет ненужных вещей" недаром сравнивали с "Мастером и Маргаритой" М.Булгакова и "Доктором Живаго" Б.Пастернака. Это роман-притча о предателе, жертве и палаче, о том, что в нашей стране понятия эти тесно и трагически переплетены. Главный герой, "хранитель древностей" Зыбин противостоит конкретному злу - его предали, он жертва, он арестован, но и здесь выходит победителем, несломленным человеком. Так же, как и автор романа.

читать дальше...

История

«Факультет ненужных вещей» оказался роковым для писателя произведением. В 1964 г. Ю.Домбровский заключил с журналом «Новый мир» договор на роман «Факультет ненужных вещей». В 1978 г. роман был напечатан на русском языке во Франции и назван "лучшей иностранной книгой года". За Домбровским установилась постоянная слежка агентов КГБ. Вскоре он был смертельно избит и скончался в больнице 29 мая 1978 г.

еще...

Экранизации

На данный момент существует единственная сценическая постановка романа Юрия Домбровского "Факультет ненужных вещей" в московсом театре "Эрмитаж".
Спектакль идёт под названием "Меня хотели убить эти суки" (строка заимствована из одного из стихотворений Юрия Домбровского) на основной сцене.
Премьера спектакля состоялась в январе 2011 года.
Автор пьесы и режисер постановщик - Михаил Левитин
В роли Зыбина - Станислав Сухарев

еще...

Ссылки

Спектакль "Меня убить хотели эти суки", театр "Эрмитаж": http://ermitazh.theatre.ru/performance/main/suki

еще...

Книга в подборках

Четыре сезона. Лето 2016. Замок у моря


Товарищи советчики, ваших советов с нетерпением ждут в игровой теме ! Только не забудьте, что советовать в игре можно исключительно прочитанные…
Stacie
livelib.ru
Литература нравственного сопротивления
Всем известно, что в ссср вся издаваемая литература проходила жесткую цензуру. Издавались только те книги, которые прославляли советскую власть, написанные,…
Nato4ka777
livelib.ru
Русская интеллигенция
Образ русской интеллигенции со времен ее зарождения до сегодняшних дней. Но все-таки желателен именно образ советской интеллигенции.
Приветствуется не…
Pirapoleykin
livelib.ru

Рецензии читателей

9 июля 2015 г., 20:42
5 /  4.220
У каждого скотства есть какой-то естественный предел.


"Факультет" - гораздо сильнее предшествующего романа "Хранитель древностей". Он острее, больнее, душевнее, философичнее. И интереснее.

Роман по-своему фантастически-сказочный. Хранителя Зыбина держут в тюрьме и пытаются "расколоть". Ну как "пытаются"? У чекистов ещё не полностью развязаны руки, не всё-то они могут позволить себе использовать из того арсенала средств давления на человека, которым в совершенстве овладели уже в конце сороковых (да что там, и в начале тоже). Как говорил товарищ Роман Штерн,

...преступника надо отпереть, как запертый сейф, и вот вы равномерно перебираете ключи - один, другой, третий. Не дай Бог, вам нервничать! Это только покажет ваше бессилие. Нет, будьте спокойны, улыбайтесь и пускайте в ход ключи: психологический, логический, эмоциональный и, наконец, - увы! - когда это необходимо, большой грубый ключ физического принужденья. Пусть он будет у вас последний, но и самый надежный. Понятно? Самый надежный!


(Кстати небольшое отступление. Штерн - это следователь-писатель Лев Шейнин, чьи "Записки следователя" были, по-моему, в своё время бестселлером. Читал я эти самые "записки", и в своё время выразил недоверие их содержанию в соответствующей рецензии, за что некоторые читатели ЛЛ меня поругали. И вот в романе предстаёт Шейнин в мерзейшем и лицемернейшем образе Штерна. Насколько верить Домбровскому? Красного ли словца ради расписал он товарища следователя, или это настоящее разоблачение, и тогда я был скорее прав, чем нет, сомневаясь в искренности Шейнина?).

Отвлёкся, возвращаюсь. Роман видится фантастическим потому, что Зыбин не "колется". Он упорно и упёрто противостоит тюремщикам (сиречь сразу всей системе), хотя его сокамерники убеждают его в тщетности попыток отстоять свою правоту и, в конечном итоге, свободу. А сказочность романа в его финале - Зыбин всё-таки побеждает, и это кажется невероятным, потому что на дворе 1937 год. Если такое было на самом деле, то остаётся только удивляться - ведь как известно, органы старались ни за что не отпускать тех, кто к ним попал. Но хранитель выходит на свободу, поскольку чекисты были вынуждены признать, что напрасно мучили беднягу.

Надолго ли освобождение?

Кто говорит, тот обязательно проговорится.


Вообще уже спрашиваю себя - зачем я вновь и вновь читаю книги о репрессиях? Может хватит? Да нет, не хватит. Чёрные страницы родной истории тоже надо знать, пусть даже этот дым отечества совсем не сладок, не приятен, и отдаёт мертвечиной. За "Факультет" не пожалел ни разу - это одна из самых сильных книг в русской литературе, на мой взгляд. Книга правдиво иллюстрирующая, что не только люди себе не принадлежали в то время, но и сами чекисты тоже. Они были лишь орудием в чужих руках. Правда, делали это добровольно.

Где вы, где, чья работа была в тридцатых
Стрелять в спины наших отцов?
Я хочу знать
Что для вас совесть сейчас
И что для вас свято.

Сейчас уже почти не актуально - их единицы остались. А песня, откуда выдернута цитата, была написана Владимиром Шахриным в середине восьмидесятых, когда и десятилетия не прошло с момента завершения Домбровским его "Факультета ненужных вещей". Всё правильно - мне и самому интересно - как потом жили все эти Нейманы, Хрипушины и прочая зараза?

На всём этом фоне поначалу кажется непонятным появление в сюжете рассуждений о Иисусе Христе. Зачем он нужен в романе? Только для для политических рассуждений как бы "исправившегося" попа? "Приложения" к роману приоткрывают занавес с другой стороны - Домбровский проводит параллели судебной системы СССР 30-х годов с иудейской судебной практикой. Иными словами, Христа судили не по общепринятым правилам, а наскоро, чтобы засудить и сразу казнить. Как и "врагов народа" в СССР, чьей вины не разбирали. Что-то там вякнул про Родину? Пожалуй в лагерь, и радуйся, что не на крест тебя отправили по формальному обвинению "говорил, что разрушит сей храм и в три дни воздвигнет новый".

А вообще, конечно, нашу родину что без бутылки, что с бутылкой - не разберёшь. Редкий народ так сам себя не уважал, так настойчиво сам на себя стучал, сам себя сажал и сам себя расстреливал.

20 июня 2012 г., 20:02
5 /  4.220
Идиотская болезнь – благодушие


Сразу могу отметить, что книга мне показалась гораздо более увлекательной, чем «Хранитель»! Просто в разы. Но, наверное, без прочтения первой части восприятие было бы не таким полным и объемным. Все таки какие-то личностные характеристики, судьбы героев изложены именно в Хранителе, про описания Алма-Аты я умолчу – целостное представление о городе «Факультет» дать не может. Что сразу отметила для себя – имя героя я узнала (или запомнила) только, когда начала читать «Факультет»! Кажется, в «Хранителе» оно даже не упоминается. Но достаточно сравнений, теперь непосредственно к роману
На дворе «лето от рождения Вождя народов Иосифа Виссарионовича Сталина пятьдесят восьмое», т.е. 1937 год, «недобрый, жаркий и чреватый страшным будущим год». Удивительно, но происходящие события, такие значительные, яркие умещаются в отрезок менее двух месяцев. Но и героям, и нам – читателям, эти дни кажутся годами, целой эпохой. А роман, по сути, и олицетворяет эпоху – суровую, со страшным прошлым и еще более страшным будущим.
Главного героя зовут Зыбин Георгий, фамилия хорошая для археолога, да и для заключенного, говорящая; ассоциации возникают с зыбучими песками, в которых герой увяз, вот-вот затянет его совсем. Лет ему не так много как казалось при прочтении «Хранителя древностей» - всего около 30. Личность он весь интересная и необычная. Отличается спокойным характером, умом и способностью адаптироваться к жизненным условиям. Но способность эта чисто физическая – невозможно заставить ум, мысли, совесть привыкнуть к тому ужасу, что происходит вокруг. Не зря его профессией является хранение древностей. Нельзя забывать о прошлом, потому что без этого невозможно жить настоящим и думать о будущем.

Дальше...

23 декабря 2015 г., 21:11
5 /  4.220

"Факультет ненужных вещей" – это ВЕЩЬ. Думаю, что всем было бы полезно почитать это. Хотела дописать "в наше время", но, знаете ли, времена повторяются. За природой мы хотим повторять, циклическое воспроизводя, или это просто случайность? Не знаю. Может, это всё дурь человеческая и верно выражение "Повторение - мать учения". Хотя мне в младших классах (учительница первая любила эту фразу) было непонятно и странно: отчего повторение – мать, если сразу учение идёт? Нет ученья и повторять нечего. Или не так?

Я о репрессих в СССР, всех этих чёрных воронках, доносах, следствиях, этапах и прочем в этом году прочла три книги: "Лиля Брик. Жизнь и судьба" Аркадия Ваксберга, "Крутой маршрут" Евгении Гинзбург и "Факультет ненужных вещей" Юрия Домбровского.

Первая была, конечно, лишь косвенно об этом, но мне хватило. Все, что говорят шепотом, человек улавливает не хуже, а вполне вероятно, что и лучше, чем то, что произносят громко и отчётливо.
Ну а "Крутой маршрут" и "Факультет", конечно, в первую очередь об этом. И хотя книга Домбровского позиционируется как художественная, а книга Гинзбург как автобиографическая, читателя не просто провести. Да и не думаю я, что Домбровский хотел. "Факультет" реальнее всего реального.

Мне книгу посоветовали в рамках годового флэшмоба. Я её и сама собиралась читать, поэтому получилось идеально. Совет послужил импульсом и очень хорошо. Потому что у меня список книг, которые я хочу прочесть, большой. Не говоря уже о том, что я вполне могу что-то начать читать и без всякого списка.

Домбровский свой "Факультет ненужных вещей" писал около десяти лет, а я эту книгу читала около десяти дней. В перерыве читала Розанова. И мне почему-то неплохо зашла вот такая комбинация. Может, знаю толк в извращениях. 8)
Короче говоря, где-то по дню чтения на год написания. А текст мощный. И кажется, что десять дней – это много для 540 страниц, но в меня он так плотно упаковывался, что я последние страницы плакала. Не от жалости, не от глупости, а от того, насколько это живой и дышащий текст. Текст человека одарённого и видевшего жизнь. И понимающего её.
Когда с таким сталкиваешься, очень сложно сделать вид, что не понимаешь, как происходит огранка природного таланта до такого вот блестящего состояния. Сильного человека видно и в книге. И эта сила оказывает эмоциональное воздействие.

Читали "Мастера и Маргариту" Булгакова? Да? Пролистывали сцены с Пилатом и Христом? Вот если пролистывали – забудьте о Домбровском и не читайте "Факультет ненужных вещей".

Книга мне очень понравилась. И рассуждения о Христе были умело вплетены, и потусторонее, закулисное следственное было в тему. Нет у Домбровского хороших подследственных, заключённых и плохих следователей, работников тюрем. И это самое лучшее в романе. Потому что нет господина без раба и раба без господина, потому что "скованные одной цепью".

Читаю Домбровского, подумываю, что в 30-ых годах можно было в следственном изоляторе в хорошей компании посидеть. Как думаете, я шучу или нет? И смешно ли мне, если эта шутка?

Дочитала я "Факультет ненужных вещей" и ещё долго на меня накатывали волны бессмысленности и необратимости. И ещё раз я вспомнила о том, что повторение – мать учения. Бывает, что много кругов возвращения и повторения нужно пройти, чтоб один человек что-то понял. Бывает, что целому народу нужно ещё больше таких кругов пройти. Наверное, память короткая. Нужно чаще повторять.

вчера 14:03
4 /  4.220

Долго я читала эту книгу. Еще дольше думала, что о ней сказать. Самый костяк ее сюжета очень прост и укладывается буквально в пару предложений: 1937-й год, музейного работника Георгия Зыбина арестовывают по совершенно диким, как водится, обвинениям, идет "следствие", Зыбин отказывается признавать какую-либо свою вину. Вот, казалось бы, и весь сюжет. Но в романе 700 страниц, поэтому очевидно, что совсем не в этом скупом сюжете дело.

А дело в том, что Домбровский не рассказывает историю - он стенографирует реальность тех лет и той атмосферы, как бы схватывает ее взглядом, просто записывает все то, что видит и слышит, не пытаясь решать, что важно, а что - нет. Да и можно ли, в самом деле, определить, какая деталь обладала определяющим главенством в создании того абсурдного ужаса? Можно только дать жизнь как фантастических размеров фотографию, один взгляд на которую значит гораздо больше, чем любые объяснения.

Я думала о том, почему Георгию Зыбину все-таки удалось спастись. Ну, как спастись? Вырваться. На этот раз, по крайней мере. Да, он сопротивлялся, верил в себя, знал, что есть что-то важнее сохранения собственного существования любой ценой. Но мне все же кажется, что освобождение Зыбина - лишнее доказательство абсурдности и нелогичности функционирования системы. Ведь именно непредсказуемость и внушала такой страх. Человек сопротивляется - его отпускают (если повезет), сдается - его уничтожают. Возможно, так вообще устроена жизнь, но правосудие не должно быть так устроено, иначе оно становится ненужной вещью. Да, Георгий Зыбин - олицетворение силы духа и веры в человека внутри себя, но он еще и воплощение случайности системы, ее вседозволенности, власти, которая не подчиняется никаким законам и никакой логике. И в этом весь ужас.

22 ноября 2012 г., 17:53
4 /  4.220

Если бы меня спросили: "Аня, зачем вы читаете такое?", я бы не нашлась, что ответить.
И вроде бы, всем все давно известно и почти никому не интересно, но я все равно читаю. Лагерная проза - рваная, мужская, неловкая, смутная, газетная. Первые тридцать страниц буксуешь, сопротивляешься, но потом входишь в колею - и все. Падаешь в пропасть.
Может быть, поэтому люди смотрят ужастики?

Пощекотать нервы, порадоваться тому, что это происходит не со мной? Посмотреть на то, как хорошо работают социологические закономерности? Полюбоваться на аналогии? Подумать о генезисе современной милиции?
Все ерунда.

Но чувствуешь какую-то дурацкую, глупую ответственность за всех. Ты должен помнить, ты должен знать, ты должен сто раз перемалывать, перечитывать и носить все в себе. Это твоя личная история и твоя личная ответственность. Ты не просто так здесь оказался - вот для этого.

Эта книга - прекрасное психологическое исследование тех, кто сажает и тех, кого сажают. Немножко фантастическое, не без того, для тех, кто любит счастливые финалы.
Счастливый финал для одного человека, глубокая пропасть для всего человечества.

1 мая 2013 г., 22:46
3 /  4.220

Все сплелось в один неприятный клубок. Мне даже кажется, у меня развился стокгольмский синдром.
Итак, интеллигент в тюрьме по обвинению в КРД (проявите фантазию! учитывая время действия - 1937 год - аббревиатура расшифровывается без труда). Он такой весь наивный, невинный, не знающий о жизни с другой стороны луны, то есть вводые условия задачи - главгерой не в курсе насчет сталинской машины репрессий. Он нежный. И внутри у него "дребезжание" от испуга перед тем, с чем он столкнулся.
Но тут сразу внутренняя логика произведения начинает ползти по швам. Герой как-то уж очень быстро осваивается внутри новой для него картины мира. Вот миг - и он уже крут: морально, психически, физически (офицера избил на ночном допросе, не хухры-мухры). Запугивает следователя своим интеллигентским жаргоном, ловко избегает психологических ловушек, ведет свою игру, что-те матерый вор в законе. Короче, подпольный Супермен.
И женщина его любимая, тоже как-то не по-нашенски крута. Красивая, свободная, мудрая, преданная. Даже курит так, что прокуроры теряются и не знают как вот с ней, с такой, быть. И не трогают.
Итак, мощное противостояние человека и системы. Они ему КРД в связи с каким-то золотом, какой-то подозрительной поездкой, а он им: "Сатрапы!" Он ни в чем не виноват, а они дело шьют.
Уж они этот орешек грызли-грызли, мы столько о них узнали, что почти уже сроднились с сатрапами. Да и как не сроднится, если следователи и прокуроры в этой книге все-таки ближе к человеческой породе по сравнению с лоснящейся идеальностью главгероев.
Ну, и что вы думаете?
Таки они были правы. Подозрительная поездка была связана с золотом, а молчал он, потому что... Тут я не очень поняла его мотивов. Он кидает в лицо прокурору что-то гордое, про "иначе вы рассовали бы золото по своим карманам", но не золото же он защищал ценою жизни своей, а?
Тогда, значит, боялся, что рассовав золотишко по карманам, от него бы просто избавились.
Но, пардон! Я же прочитала книгу совсем о другом человеке - о невинном ученом в сталинских застенках. Где он? Куда он исчез на последних страницах? Кто этот хитромудрый, появившийся вместо него?

Боюсь, я не смогла внятно рассказать о содержании книги, но не уверена, что сама уловила все оттенки смыслов. Самые прочувствованные страницы посвящены разоблачению писателя Льва Романовича Шейнина, выведенного под именем Роман Львович Штерн, и его "Записок следователя". Задумано было, что читатель содрогнется от мерзости этого персонажа. Я содрогнулась, как положено. В этой части сюжет прозрачен и чист, как слеза подследственного. В остальном темная история.

9 апреля 2014 г., 21:46
5 /  4.220

Как долго я читала эту, казалось бы, небольшую книгу. Но ее сюжет оказался для меня настолько тяжелым, что я не могла читать больше какого-то определенного количества страниц в день, а иногда и через день. Почему? Просто внутри меня все бунтовало против происходящего, против этой системы... Я, человек, отучившийся на юрфаке и слышавший множество рассказов о таком, как выяснилось, не могу читать такие книги. Не потому что книги плохие. Я слишком бурно на них реагирую.
Но книга прекрасна. Язык, слог, вплетенные, казалось бы, незначительные, но такие важные детали и мини-истории. Забуксовала я однажды - на разговоре Корнилова с отцом Андреем. Этот кусок текста был для меня совершенно нечитаемым, но это лично мое отношение к таким темам.
И опять мне попалась многослойная книга: тут тебе и о системе, и о реалиях жизни, и об абсурде многих вещей, и о любви, и о советских людях... Для меня же эта книга о Человеке. Именно так - с большой буквы Ч. В то время, как все ломались, этот человек выстоял, не сломался, не поддался... Что будет с ним дальше - этого мы не знаем... Но в той истории, что поведал нам автор, Зыбин - это тот самый Человек. Берущий неведомо откуда силы сопротивляться. Не ведущийся на провокации. Не смотря ни на что.

Читать. Помнить. Знать. И ни в коем случае не забывать.

9 июля 2012 г., 02:05
5 /  4.220

Домбровский «Факультет ненужных вещей»

Снегири взлетают красногруды...
Скоро ль, скоро ль на беду мою
Я увижу волчьи изумруды
В нелюдимом, северном краю.

Последнее стихотворение Павла Васильева
Расстрелян в 1937 году

Тонкий туман стелился по уступам, и все огненно-кровавое, голубое, темно-зеленое, фиолетовое и просто белое …. – все это, погруженное в вечер и туман, смирялось, тухло, стихало и становилось тонким, отдаленным и фантастическим.


Недолго Зыбину, герою романа «Факультет ненужных вещей», любоваться красотой степей – закрутит его, увлечет за собой настоящий вихрь испытаний, какие щедрой рукой раздавались в те времена..Слепящее солнце, долгие раскопки, поиски древнего золота в романе – в моем восприятии и роман остается сложно-многослойным , постепенно раскрывающим различные уровни. Слой за слоем убирают археологи лишнее, чтобы добраться наконец до вожделенного культурного слоя – так и в прочтении «Факультета», шаг за шагом, открываются все новые смыслы..

Слой первый

«Факультет ненужных вещей» - страшное и губительное название юридического факультета, которое озвучивает молодой следователь – Тамара Долидзе.

Во всей нашей печальной истории нет ничего более страшного, чем лишить человека его естественного убежища - закона и права….. Пало право, и настал 37-й год. Он не мог не настать. Если уничтожать не за что-то, а во имя чего-то - то и остановиться нельзя... Убивай, убивай, убивай! И остановиться невозможно. Просто не на ком: каждый труп врага - начало твоей смерти.


Тамара – представитель не правосудия, но системы, которая ценит в своих последователях безоговорочную преданность Других же необходимо подчинить и обезличить, работа ведется на разных уровнях, недаром в воспоминания Зыбина включена история с Жорой Эдиновым. После ареста при прямом столкновении с системой герой начинает вести себя непредсказуемо для противной стороны. Любопытно наблюдать этот долгий поединок – Зыбин противостоит разным противникам – он рассуждает, выстраивает логические заключения, создает острые ситуации.

Так что ж вы думаете, - скучно и привычно тянет следователь, - мы так, ни с того ни с сего, забираем советских граждан? … Но тут зек быстро спрашивает: - Так что ж, по-вашему,советский суд уж никого и не оправдывает? Сразу же создается острейшая тактическая ситуация: ведь не скажешь ни "да", ни "нет". И следователь начинает орать


Нескончаемым ночам с «будильниками», многочасовым допросам Неймана-Хрипушина-Долидзе Зыбин противостоит со всей своей внутренней силой. Бескрайний образ моря, долгие прогулки с Полиной, краб, выпущенный на волю – все эти воспоминания всегда с героем, они тоже часть его– способ вырваться за пределы стен и решеток. Читаешь Домбровского и понимаешь – как важно сохранить эту духовную ценность, свое достоинство и внутреннюю свободу, лишить которого пытаются героя.

Я поверил, что сердце –
Глубокий колодец свободы.
А в глубоких колодцах
Вода тяжела и темна...
Я готов дожидаться,
Мучительно плещутся воды,
Я бадью опускаю до самого черного дна!
(Ю. Домбровский, 1929-1930)


Слой второй

Домбровский не ограничивается 20 веком, его исследование идет далеко в глубину столетий. От Зыбина и 20 века к Иисусу и Пилату . В спорах отца Андрея и Корнилова вырастает очередной слой понимания – библейский, исторический, культурологический.. Какие параллели можно провести? Иисус и Зыбин – обладающие внутренней свободой, представители системы – Понтий Пилат и Нейман (его также раздирают противоречия, но в конце он все же находит потерянное золото и помогает Зыбину), Иуда и Корнилов – вечная история предательства, слабости и сомнения, Антихрист и Сталин в пояснениях скорее всего не нуждаются. Само летоисчисление здесь подается в особенном виде.

А случилась вся эта невеселая история в лето от рождения Вождя народов Иосифа Виссарионовича Сталина пятьдесят восьмое, а от Рождества Христова в тысяча девятьсот тридцать седьмой недобрый, жаркий и чреватый страшным будущим год.


Книга в книге - современные терзания людей и события многовековой давности . Все страдания Иисуса, его путь - мы видим в работе отца Андрея. Как выжить и спасти не только себя, но и все человечество? Возможность прощать, вера в человечество – вот что должно здесь стать основой всего.

Погубивший единую душу губит весь мир, а спасший невинного спасет все человечество


Слой третий

Эта книга для меня не просто повествование о Зыбине, Корнилове, это напоминание о многих жертвах тех прожорливых лет. Зыбин в книге выходит на свободу, но сколько других людей попадает в лагеря, сколько погибает под колесами времени.. . Этих персонажей в книге нельзя увидеть, они просто незримо рядом– за стеной камеры Зыбина, в Алма-Ате и других городах– везде, где жила и насыщалась эта ненасытная система. Не зря попали в эпиграф стихи Павла Васильева – уроженца тех самых жарких бескрайних степей, среди которых Зыбин ищет свой клад и ломает голову над вековой загадкой таинственной девушки. Молодой поэт погиб в 1937 году, его имя было надолго вычеркнуто из литературы, попало под многочисленные неумолимые запреты. Ему было 27 лет.. Сколько еще было таких - десятки, сотни, тысячи..

Слой четвертый – самый глубинный, темный, ночной

Тяжелая книга, тяжелое время, тяжелые судьбы – при всей легкости повествования видишь перед собой отчетливо то, что переворачивает душу, вытаскивает на поверхность , что-то темное, ночное, то, что много лет не смели озвучивать громко – только среди своих.
1937 год, муж, не вернувшийся с работы. Ночной стук в дверь: «Вам с дочерью нужно срочно уезжать, утром придут и за вами». Поспешное бегство без вещей – туда, где не будут искать, где будет спасена дочь. Узнать о судьбе любимого человека моя прабабушка сможет только через 20 лет. Место расстрела станет известно ее внучке только через 70 лет.

«Факультет ненужных вещей» - обязательно читать, запоминать, передавать дальше. Чтобы помнили. Чтобы не повторилось.

10 ноября 2015 г., 21:46
4 /  4.220

На тему репрессий у меня прочитана уже не одна книга, и есть с чем сравнивать. Эта, безусловно, хорошая, но до замечательной, намертво врезающейся в память, переворачивающей сознание, она все же не дотягивает. Последней из этой темы я читала Рыбакова, и нарисованный им портрет Сталина понравился мне значительно больше, чем изображенный Домбровским.
Описанные времена ещё тоже довольно мягкие, когда возможно выпустить арестованного, на пытки требуется специальное разрешение, и вообще происходит слишком много "чудес". Или это из-за места действия? Алма-Ата, а не Москва. Главный герой, конечно, держится очень впечатляюще, но и с ним обходятся очень мягко.
А если не обращать внимая на эти мелочи, то само время отражено в книге удачно. Здесь и попытка соорудить грандиозное "дело", и рождение сексота, и лагерник, возвращенный на доследование, и чистка в рядах НКВД, и мелочи, из которых составлялись дела.
А ещё из запомнившихся нетюремных описаний отметила бы чёрного краба, Зыбин и сам оказался похож на него.

2 июля 2012 г., 21:28
4 /  4.220

Эта книга из числа тех, которые не хочется разбирать по косточкам: все очевидно – грустно, в какой-то мере безнадежно, сердце ноет, что мы не в силах ничего изменить. Нельзя перекроить Историю. От чувства безысходности, собственного бессилия делается еще тяжелей. С другой стороны, не скрыть вздох облегчения – как хорошо, что это не коснулось ни меня, ни моих близких. Ох, как не хотелось бы мне оказаться в шкуре советских граждан 37-года! Как бы повела себя я на их месте? А мои друзья? Родственники? Упаси Бог попасть в те зловещие сталинские жернова! После них человек теряет безвозвратно свое «Я».

Автор проводит параллель с историей Иисуса Христа. Очевидно, что Зыбин – Иисус. Кто же тогда Иуда, предавший его? Кто Понтий Пилат, умывший руки, но изначально пытавшийся защитить беззлобного проповедника? Быть может Нейман, который благодаря случайности спас своего арестанта? Можно ли назвать Иудой Корнилова? Кого предал он? Человек действовал из лучших побуждений, пытаясь выгородить горе-попа, который в итоге и оказался сексотом. Поражает, как филигранно выворачивались наизнанку любые полуфразы, едва произнесенные арестованными – любое слово, любое высказывание – да что там, интонация! - все употреблялось против них. Какими изворотливыми гадами надо быть, чтобы преуспеть в этом чудовищном фарсе! Ведь это противоречит априори добродушной природе человека. Вот что страх делает с людьми…

Читая «Факультет…», я невольно сравнивала его с «Побежденными» Головкиной и «Крутым маршрутом» Гинзбург. Бесспорно, «Факультет…» гораздо более спокоен по накалу страстей, его легче читать, ни одна сцена не вызвала слез, конец истории достаточно благоприятен для всех героев. Также Домбровский, в отличие от Гинзбург и Головкиной, рисует нам картину той, другой стороны – НКВД-ной, узурпаторской. Он показывает их человеческие слабости, показывает, как пожирает их эта жуткая, бесчеловечная профессия, какое иногда вызывает отвращение к самим себе. У Домбровского нет изматывающих побоев, голода, издевательств, зато этого в избытке у Гинзбург. Именно «Крутой маршрут» читать было всего тяжелей – там речь идет непосредственно о лагерях, причем осужденной «впаяли» троцкистскую деятельность – самое страшное, что могло бы быть на тот момент. «Побежденные» повествуют не об обычных советских гражданах, а об аристократии - о временах до ареста, о страхах, постоянном ожидании ареста и ссылки, боязни окружения, первых допросах и вербовках… Все три книги прекрасно дополняют друг друга. В моем сердце бОльший отклик нашли все же книги авторов-женщин.

все 41 рецензия

Читайте также

• Топ 100 – главный рейтинг книг
• Самые популярные книги
• Книжные новинки
Осталось
216 дней до конца года

Я прочитаю книг.