Железный век

У каждого из нас есть история, которую он рассказывает себе, пытаясь понять, кто он такой, откуда он взялся.

Конец Аппартеида и конец жизни переплелись в этом мрачном, как почти всегда у Кутзее, и гениальном, как всегда у Кутзее, повествовании.

Повествование-письмо, написанное-рассказанное умирающей миссис Карен. У этой старой, одинокой, смертельно больной, умной и образованной женщины, когда-то бывшей профессором Университета, остается совсем немного времени, чтобы понять и принять, или хотя бы понять, или хотя бы начать понимать то, что творится с жизнью ее и жизнью ее родной страны, ЮАР.

И Бог(Кутзее) помогает ей в этом, посылая людей и события, которые перетряхнув ее размеренную жизнь, помогут приблизиться к пониманию жизни и смерти.

Слово Кутзее жестоко и режет до кости, не испытывая жалости ни к героине, ни к читателям. Ну что ж, это справедливо, ведь за знание надо платить.

Для того чтобы жить, сказал Марк Аврелий, требуется искусство борца, а не танцора. Главное – это удержаться на ногах; в изящной походке нет необходимости.

Книги Кутзее сложно назвать просто «романом», от привычного повествования они стоят достаточно далеко, поэтому аннотации совершенно справедливо пестрят определениями - роман-элегия, роман-размышление, эссе, etc. Если применить такую классификацию, то «Железный век» - это роман-письмо-исповедь. Пожилая одинокая женщина миссис Карен, она же рассказчик и главный герой, живет в ЮАР. У нее последняя, неизлечимая стадия рака, близких людей не осталось, и она пишет письмо о последних днях угасающей жизни своей дочери, уехавшей в США. Миссис Карен исповедуется, без прикрас открывая свои мысли и страдания. Здесь есть и нежная материнская любовь, и обида за одиночество, и страх невольно выказать эту обиду, и, в самые тяжелые моменты, ярость от своей слабости и безразличия, и невероятная усталость.

Тема смертельной болезни, медленного угасания – тяжелая и противоречивая. Фирменный стиль Кутзее – отстраненность и скупость чувств – замечательно передает состояние героини, ее сомнения, боль, срывы. Без излишней истерии, мелодрамы, автор показывает, что испытывает, что несет старость и слабость тела и духа. Миссис Карен была хорошим человеком, она просто жила, белая в черной стране, воспитывала дочь. Но в конце жизни с опытом, она очень остро осознает весь ужас происходящего вокруг. Железный век – железные люди с твердыми сердцами. Дети, с лицами без улыбок, спокойно идут на бессмысленную смерть, а родители допускают это. Правительство где-то далеко, нелепые болваны вещают из телевизора, полицейские творят разбой, население закостенело в духовной кабале.

Кутзее обращается к одному из основных мотивов своего творчества – стыду за человеческую слабость. Миссис Карен пытается, что-то изменить, помочь окружающим, внутри нее идет постоянная борьба с болью и самой собой. Она помогает мальчишкам, связавшимся с воинствующей оппозицией, но дети гибнут один за другим. В ужасе попадает на улицу, словно нищенка, и те же дети издеваются над ней, обирают. Надежда на спасение приходит со стороны бездомного нищего, которого она пустила в свой дом. Увы, оба они настолько слабы, что не могут отогреть застывшие души друг друга. Но все же последнее объятье дарует долгожданный покой.

Нет, сначала даже увлекло, первые полсотни страниц... А потом просто пошел какой-то абсурд. Пожилая женщина умирает от рака, одна в ЮАР. Ее взрослая дочь со своей семьей живет в Америке и категорически против возвращения. Хотя ни разу и не упомянуто о том, что она ждет свою мать там - в штатах... Это, к слову середина восьмидесятых годов ХХ века. Повествование ведется от имени женщины, в контексте обращения посмертных записок к дочери, которые она планирует передать в штаты с помощью мистера Веркюэля. Этот самый мистер является бомжом-алкоголиком, которого героиня находит в один из дней у себя под домом и начинает всячески втаскивать его в свою жизнь, изливая душу. Ответных душераздирающих историй от молодого опустившегося душой и телом мужчины, конечно же, не последовало. В доме героини живет домработница со своими невоспитанными наглыми детьми, которых героиня сама же добровольно впустила в свою и без того паршивую жизнь... И вот сын домработницы со своим другом оказывается замешанным в конфликте с властями, вскоре оба они оказываются мертвы. Героиня лезет во все, что ее бы даже казалось и не должно касаться. Глупость, несуразность, жуткие диалоги, какие-то не совсем здоровые многостраничные филосовские излияния.
Я не представляю, чтобы пожилая интеллигентная женщина, хоть и перед лицом скорой смерти смогла опуститься до того, чтобы мочиться под себя, делить постель с таким же опустившемся бомжом... И, кстати, вдруг оказаться перед лицом всего того, что окружало ее более полувека - апартеида, человеческой жестокости, несправедливости и одиночества. Будто впервые обо всем этом узнала. И именно это ее сломало и оставило выжженный след.

Проблема в том, что мне не понравилось как автор попытался совместить две и без того глобальные темы - апартеид и неразрешимые вопросы жизни перед скорой неизбежной смертью от рака.
Я медик, я работаю там, где люди очень часто умирают от рака. И, поверьте, пытаться за пару дней до смерти изменить мир и спасти население ЮАР от гонений - бред. Люди цепляются за последние часы жизни, чтобы побыть с родными и любимыми. Просят прощение и прощают, разговаривают, целуются, страдают и плачут. Но никак не впадают в столь несуразные состояния как героиня.

В итоге, впечатления от книги плохие. Меня ничто не поразило, только отвращение, непонимание и ощущение, что тебя пытаются обмануть гипертрофированными сценами современной жестокости. Приходите в больницу и посмотрите на эту самую современную жестокость, от которой и волосы встают дыбом и хочется поскорее закурить и выкинуть из головы как дурной сон.

"Железный век" - прекрасный роман о милосердии, участии и душе. О социальных барьерах, об апартеиде, о смерти, о старости, об одиночестве... Как и любая хорошая книга, этот роман - обо всем сразу. Это письмо смертельно больной одинокой старухи, болезнь которой позволяет проделать путь от равнодушия до сочувствия, от буржуазной брезгливости до принятия жизни как она есть. Если в начале книги она прогоняет бомжа-алкоголика, который спит на ее участке, то в конце делит с ним постель. В романе косвенно затрагивается тема апартеида, хотя это слово в книге не мелькает ни разу. Кутзее не делает акцента даже на том, черный персонаж или нет, об этом, впрочем, быстро догадываешься.
Безразличная дочь, уехавшая в благополучную Америку; остервенелые дети, избивающие бомжа, обирающие старуху; военные, поджигающие дома в чернокожей резервации - бесчувственные, равнодушные, железные люди, железные дети, железный век, даже железный бомж-алкоголик, недочеловек, не испытывающий никаких эмоций и лишь больная, умирающая, размягчившаяся старуха, которая не в силах что-либо изменить.

Не первая прочитанная мной у Кутзее книга, так что я уже имела представление, чего от него ожидать. Однако - недооценила. Притом, что сюжет как таковой в уже знакомом мне романе "В ожидании варваров" даже страшнее, по общим мрачно-безнадежно-депрессивным ощущениям от атмосферы "Железный век" его переплюнул.

Со страниц "Железного века" веет запахом гниения. Первое, что видит читатель, ступая на страницах едва открытой книги вместе с героиней по заброшенной дорожке возле ее дома - груды гниющих листьев и нищий, от которого несет нечистотами. Эта сцена задает настроение книги. Пожилая женщина умирает от рака в сердце Африки. Ее пожирают изнутри собственные клетки, страну вокруг точно так же пожирают собственные дети. Попытки героини изменить напоследок к лучшему хоть что-то разбиваются одна за другой. Последнее, что имеет смысл - длинное письмо к любимой дочери, навсегда уехавшей в далекую Америку. Последний близкий человек - подобранный на улице нищий алкоголик.

Виноватых нет, но нет и правых. Черные страдают, но страдания не делают их святыми. Их дети с оружием в руках ожесточились, научились убивать, но так и не успели стать взрослыми. Белые - те из них, которые не убивают - в невинности своего незнания слишком слепы и не-живы. Перед лицом смерти, когда терять уже нечего, миссис Каррен смогла выглянуть из этого кокона отчужденности, но что она может сделать? Ее милосердие здесь никому не нужно, и вряд ли она имеет право судить или учить тех, кому не может помочь. Она никому не причинила зла, но не питает иллюзий по поводу собственной святости, добра она тоже сделала немного. Она слаба, и стыдится своей слабости - вообще, стыд, ощущение личной и коллективной вины, с которыми уже ничего не возможно поделать, - одна из ключевых тем книги. Но, в отличии от многих вокруг, она не утратила человечности - а значит, на терзающий ее вопрос о том, имела ли она право называться живой, все же есть ответ.

медленная, мучительная смерть женщины и страны. обе страдают от внутреннего бунта. бесконтрольно размножающиеся клетки и дети с оружием в руках.

"Железный век" перекликается с "Дневником войны со свиньями" Касареса. хотя у Кутзее протест политически окрашен, мне в нем видится извечный конфликт отцов и детей у Касареса, описанный в своей наивысшей степени бессмысленности и жестокости.

конфликт поколений - это главное, что я увидела в "Железном веке". дети обвиняют отцов в равнодушии и покорности. отцы молча укоряют за слепоту, нетерпимость и жесткость. и если молодежь представлена несколькими действующими лицами - Беки, Йоханнес, мистер Табани, и даже Флоренс, то всем им противостоит одна лишь миссис Каррен. она несет в себе стыд за непротивление, укор покинувшей ее дочери, страх смерти, горечь бессмыслия, темноту одиночества.

но в книге нашлось место и для более светлых вещей. это стремление разделить одиночество ближнего, дать опору в сумеречные дни.
мистер Веркюэль при всех своих отталкивающих чертах оказался последним утешением миссис Каррен.

Кутзее очень выразительно передал самые главные страхи человечества. страхи и устремления, кроме которых ничего не остается в новый железный век. и он делает это с помощью очень ограниченного количества приемов. этим роман Кутзее напомнил мне классические пьесы с их триединством времени, места и действия.

тяжелая книга. вряд ли я буду рекомендовать ее к прочтению, не повторив трижды этих слов.

Мне книга понравилась,сильная книга, но ситуация несколько надуманная. Старая женщина,больная раком,умирающая, задумывается о душе. Все правильно. Но душу ее терзают не призраки прошлого- муж,дети,любовь- вопросы близкие женщине, а политика, социальное неравенство "черных" и "белых", она ощущает себя чуть-ли не виновницей апартеида.
А что там Бог? Умирающий человек часто думает о Боге... И она думает...

Я сучка в течке,Бог-кобель. Бог чует меня, он думает только об одном-как ему найти меня и взять.

Богоборчество?
Где-то в середине книги возникает вопрос

"Почему именно мне,старой и беспомощной,терзаемой болью,предоставлено одной выкарабкиваться из этой бездны позора?"

- я бы спросила это у автора. Я бы лучше восприняла (поняла) эту книгу если бы в роли главного героя был бы старый умирающий политик (например). ИМХО.