Цитаты из книги Нас всегда было двое

Под ногтями его так и чернела кладбищенская земля. Земля эта да клиника для тех, кто скоро и сам станет землей, — вот и все, что осталось теперь от отца. И тетка еще эта… Красивая, между прочим. Отец таких любил — мама из-за таких плакала.

– Она не призрак, – догадалась о его мыслях Николь и с вызовом скрестила на груди костлявые белые руки. – Она не умирала – она просто не родилась. Душа, которой не досталось тела. И она пыталась забрать мое!

Бывало, вытирая с книг жирный слой пыли, бабушка щурилась, сплевывала да причитала по-стариковски: «Вот потому твой отец и уехал, что слишком много книг этих проклятущих читал. Все фантазировал чего-то, все рвался… И чего ему не хватало, горемычному? Все же было, а чего не было, того и не надо. А там… все ж с нуля. И мать твоя хороша! Не было ей счастья здесь, там тоже не прибавится. Тьфу! Лучше бы сына на ноги поставила».

– Раньше здесь было индейское кладбище, – не дождавшись ответа, продолжала Николь, – и в саду до сих пор стоят древние камни. А еще говорят, когда строили дом, погибших рабов закапывали прямо под стенами. Без прощаний, без ритуалов. Только иногда местный священник читал над ними молитвы. Но какой толк от чужого бога, который, кажется, и сам в себя-то не верит?

... а все еще хромающий Алекс дал себе слово: впредь, что бы ни случилось, держаться подальше от чужих неприятностей. И надо же, стоило лишь разок дать слабину – и тут же встрял, да по полной.

Да, вы не врач. Но именно поэтому я хочу, чтобы с ней поговорили вы. Кто-то нормальный, кто-то живой. Чтобы она наконец вспомнила, что за этими стенами – другой мир. А то, что случилось… оно давно уже в прошлом. Она должна жить дальше. Ей же всего семнадцать! Она должна выйти отсюда.

Красиво, черт побери… Добавить бы немного солнечного света да свежих цветов, и хоть свадьбу играй. Но за тринадцать лет на чужбине ни на одной свадьбе Алекс еще не был. Зато с похоронами повезло так повезло.

Но какой толк от чужого бога, который, кажется, и сам в себя-то не верит?

И вот теперь нет мамы, нет отца, нет в живых и прежнего владельца. Только дом по-прежнему стоит посреди парка, скрипит половицами, шепчет сквозняками, дышит покойно, мирно. И что с ним делать таким прикажите? Разве что вновь продать. По дешевке.

Коллекция отца состояла из потрепанных книг, выцветших фотографий, чужих писем и нотных листов, изуродованных заломами и кофейными пятнами. Изредка встречались кости, птичьи чучела и побитые молью шкурки, чаще — разноцветные свечи для ритуалов, механические игрушки да окислившиеся медальоны с волосами тех, кто давно превратился в прах, пророс травой и снова истлел.

— Молодой человек. Даже не думайте продавать этот дом — не наклика́йте беду. Она и так дышит вам в спину.

Всё здесь: земля, вода, камни — напитаны кровью. А разве может быть оберег сильнее?