Странный Джон

Понятно, почему Лем так хвалил эту книгу. "Странный Джон" - очень лемовский роман, такая идеальная грань между "Ийоном Тихим" и "Эдемом", и, пожалуй, он действительно столь хорош, что и "человек из Лемберга" не написал бы лучше. Одержимость идеей существования юберменшей волновала человечество задолго до появления ницшеанского термина, и уж точно - до тиражирования образа комиксами и писателями средней руки. Стэплдон предлагает свой вариант супермена - один из первых, и, что примечательно, сверхчеловек пацифиста Стэплдона весьма отличается от собирательного образа, знакомого нам по современному книжному мейнстриму. Роман Стэплдона переведен на русский был поздно, когда в чести были не космос и генетика, а эльфы и гномы, к тому же "Странный Джон" при всем своем масштабном временном охвате, обилии событий и относительной новизне (для своего времени) сюжета, представляет собой лишь биографию. Пусть выдуманную, но написанную по канонам этого жанра - с обширными описаниями, минимумом диалогов, ахов, вздохов и эмоций. Главный герой, Странный Джон Уэйнрайт не спасает Землю от астероида, не ловит Лоис Лэйн, не сражается с чудовищами и уж тем более, не противостоит мутантам. По сути, он и сам мутант по отношению к Homo sapiens, так как, как мы были бы мутантами для австралопитеков. Однако, он не летает, не плюет паутиной и даже - так по-мещански - не обладает способностью к регенерации. Джон Уэйнрайт, по сути, просто гиперболизированная версия человека - слишком умный, слишком ловкий, слишком сильный. Обычный ницшеанский юберменш, стоящий выше морали. Но если у Ницше сверхчеловек становиться таковым, когда перестает следовать рабской морали, то у Странного Джона аморальные для большинства Homo sapiens поступки продиктованы исключительно рациональностью. Себя и себе подобных Джон причисляет к роду Homo Superrior, к низшему же виду относясь, как к животным, впрочем, большей частью, без ненависти - хотя и этот период не минуте главного героя. От имени Джона и его биографа - рассказчика романа - Стэплдон ведет диалоги с совестью, читает нотации британскому обществу, низвергает идеалы и религии, и, восторгаясь сверхчеловеческими качествами Homo Superrior, осуждает их мораль, к которой ни общество 40-х годов прошлого века, ни нынешний мир еще не готовы. Роман, знаково написанный накануне Второй мировой, несет отголоски грядущей войны.

В конце концов, нация - это просто сообщество ненависти иностранцев, этакий супер-клуб ненависти