Поделиться:

Обладать

Форма: роман
Оригинальное название: Possession: A Romance
Первая публикация: 1990
Издательство: Chatto & Windus
Перевод: В. Ланчиков, Д. Псурцев
Язык: Русский (в оригинале Английский)

В центре романа две линии: первая — история двух выдуманных поэтов Викторианской эпохи, Рандольфа Генри Падуба (в оригинале его имя — Randolph Henry Ash, а его образ напоминает Роберта Браунинга и Альфреда Теннисона) и Кристабель Ла Мотт (прототипом которой является Кристина Россетти), вторая — читать дальше...

Сюжет

В центре романа две линии: первая — история двух выдуманных поэтов Викторианской эпохи, Рандольфа Генри Падуба (в оригинале его имя — Randolph Henry Ash, а его образ напоминает Роберта Браунинга и Альфреда Теннисона) и Кристабель Ла Мотт (прототипом которой является Кристина Россетти), вторая — история современных учёных и литературоведов Роланда Митчелла и Мод Бейли.
Завязкой сюжета можно считать сцену, в которой Роланд Митчелл, исследователь творчества Падуба, берёт в Лондонской библиотеке том «Оснований новой науки» Вико, принадлежавший некогда поэту, и обнаруживает между страниц черновики писем, адресованных неизвестной женщине. Это обстоятельство интригующе вдвойне: во-первых, Роланду первому попали в руки эти черновики, во-вторых, Падуба всегда считали любящим и верным мужем, ибо до сих не находилось ни одного свидетельства тому, что у поэта могла быть интрига на стороне.
Подчинившись импульсу, Роланд выкрадывает черновики в надежде выяснить, кому писал Падуб, было ли, в конце концов, отправлено письмо и дошло ли оно до адресата. Догадки приводят его к Кристабель Ла Мотт, поэтессе, которую в двадцатом веке оценило по достоинству феминистическое течение в литературоведении. Доктор Мод Бейли из Линкольнского университета, исследующая жизнь и творчество Кристабель Ла Мотт, присоединяется к Роланду в его расследовании. Вместе они находят переписку Падуба и Ла Мотт; в поисках намёков на их отношения перечитывают дневники жены Падуба, Эллен, и подруги Кристабель, Бланш Перстчет (в оригинале — Blanche Glover). Шаг за шагом восстанавливая историю любви двух поэтов, Роланд и Мод влюбляются друг в друга, словно тени давно ушедших из этого мира Рандольфа и Кристабель.
Отношения Падуба и Ла Мотт, стань они известны широкой публике, повлекли бы за собой сенсацию в научном мире, и у Роланда с Мод появляются конкуренты, стремящиеся докопаться до истины первыми, например, профессор Мортимер Собрайл, готовящий фундаментальное Полное собрание писем Рандольфа Генри Падуба. В конечном итоге, однако, автор дарует всем героям примирение: сидя вместе в одной комнате, они читают письмо Кристабель, в котором раскрывается последняя загадка: что стало с незаконнорожденным ребёнком Падуба и Ла Мотт. Печальная и очень викторианская история их любви получает счастливое, хотя и несколько ироничное разрешение посредством романа между Роландом Митчеллом и Мод Бейли, а перед Роландом к тому же открываются достойные перспективы научной карьеры.
Название романа (англ. possession — одержимость, страсть, желание обладать) обыгрывается в тексте с разных сторон: это и страсть влюблённых обладать друг другом, и стремление исследователя узнать истину, и желание коллекционера обладать вещами, которые принадлежали Падубу. В тексте встречаются отрывки из произведений, написанных рукой Падуба и Ла Мотт (а на самом деле, конечно, самой А. С. Байетт), критических работ и исследований, биографий, дневников. В качестве одной из важных структурных деталей, дающих читателю представление о чем будет идти речь, Байетт использует эпиграфы — как к отдельным главам, так и к роману в целом.

еще...

Экранизации

Одержимость (2002)В 2002 году на экраны вышел фильм по книге, названный в русском дубляже «Одержимость». Сюжет, по сравнению с книгой, несколько упрощен, а из произведений Падуба и Ла Мотт, щедро разбросанных по тексту романа, цитируются лишь несколько отрывков. Один из главных героев, английский учёный Роланд Митчелл, в фильме превращается в американца, зато исчезает романная американка, колоритная исследовательница творчества Ла Мотт, феминистка и бисексуалка Леонора Стерн, а также подруга Роланда по имени Вал, над отношениями с которой он много и подробно рефлексирует в книге.

В ролях:

Аарон Экхарт — Роланд Митчелл
Гвинет Пэлтроу — Мод Бейли
Джереми Нортэм — Рандольф Генри Эш (Падуб)
Дженнифер Или — Кристабель Ла Мотт
Лена Хеди — Бланш Гловер (Перстчет)

еще...

Книга в подборках

Популярные / Лучшие книги 2016 (MyBook.ru)
Собрала в одну кучу Популярные / Лучшие книги 2016 по версии сайта MyBook.ru .
3арубежная и российская литература. Книги, достойные внимания! В подборку…
vwvw2008
livelib.ru
ОТКРЫТИЕ 2016 ГОДА
БОНУСНАЯ

подборка создана в рамках 47 тура игры

«ОТКРЫТАЯ КНИГА»

Правила: Дорогие участники "Открытой книги"!
Вот и…
svetaVRN
livelib.ru
Подборка по игре Ламповый флэшмоб 2017!
Группа Ламповый флэшмоб
Работают:
НЕ пишите, что вы работаете над подборкой, если на самом деле не работаете! Участники: Omiana , BookSwan…
Tayafenix
livelib.ru

Рецензии читателей

19 апреля 2016 г., 21:08
5 /  4.218

Незадолго до этой книги я читала «Легенду о смерти» Ле Бра и была посвещена в тайны подводного города Ис, поверила в Анку и его повозку смерти, погоревала об утонувших моряках, прикинула в уме преимущества воплощения в ундину. Рассказано об этом всем было незамысловатым, простым языком старой необразованной женщины. Она то верит и знает о чем говорит.

Потом, совершенно случайно меня поглотили работы голландской художницы Анны-Марии-Сибиллы Мериан, рисовавшей в красках жизненные циклы насекомых. Рисовала она в 18-м веке, во времена колонизации экзотических земель и знакомства с многообразием божьих тварей. Потрясают твари, потрясает художественная манера, потрясает то, что художник - женщина, потрясает признание в обществе ее таланта. И даже то, что созданы ее шедевры задолго до оглашения теории эволюции и моды на изучение насекомых и превращения исследователей в расхитителей жизни.

До этого было знакомство с поэзией Жуковского. Русалочка произвела впечатление.

По хорошему, надо бы еще Шекспира всего было вычитать, кельтскую мифологию, викторианских поэтов. Легенду о Роланде. Сказки братьев Гримм. Неплохо Байрона и его денди-последователей. И французских поэтов, тех, что писали после Наполеона. Бабуля, глаголящая в Легенде смерти, между прочим, делит французскую жизнь на две части - наполеоновскую и посленаполеоновскую. Бабуля зрит в корень!

К чему я тут умничаю - спросите вы? Ну, в «Обладать» сплошные аллегории со всем этим. И еще, наверное, с приличным списком, но я просто не унюхала остальные следы, может и не знаю кто там еще играет лучами, посылает сигналы, но в сферу моего полиморфизма не проникает.

Но даже если не читать все это внеклассное чтение, можно эту вещицу прочитать и одним махом заиметь представление обо всем вышеперечисленном. Но и это еще не все. Далеко не все! Милым, деликатным, чувственным слогом автор расслабит читателя до состояния левитации и по открывшимся, незащищенным чакрам заставит задуматься о серьезнейших вещах.

О таких вещах теологи размышляют в тяжелых пыльных книжках. Язычество, христианство, материализм, спиритизм. Во что верить? Может в то, что влечет и не дает возможность дать отчет самому себе? Даже если это собирательство и фетишизм. Почему нет, если именно это владеет душой, а евангелия ничто иное как вариации на тему одной биографии?

Или до драки спорят литературоведы. Этично или оправдано вскрывать тайны гениев? О том, что неэтично - заявлять скучно и старомодно. Они хотели сохранить свои тайны в секрете? Ну, это просто оскорбительно! Исследователи в своем праве, ведь они любят предметы своих исследований. И все тут. Ведь гений писал, находясь в уединении. Читатель тоже читал в уединении. Они были наедине! Какие же теперь претензии? Гений нарушил дистанцию первым, пусть не ропчет с того света. Кому он писал? Девушкам? Или ему нужны были девушки для того что бы писать? Это все неважно, читатель считает, что для него, только для него. И все. «Ах, мыслей вы моих предмет». И предмет изучения оказывается в страдательном залоге.

Или представители меньшинств (меньшинств ли?) ходят на демонстрации, объявляют голодовки. Кто там кого притесняет и кто кому враг? Мужчина женщине или наоборот? Равны ли они? У меня сложилось впечатление после прочтения, что женщина женщине если не враг, то самый главный раздражитель. А навязываемая новым временем половая свобода это зло.

Или вопрос восприятия действительности. Поколения жившие до нас накапливали воззрения. Чем дольше прошлое и память, тем больше накопленного и вот мы смотрим через более глубокий пласт на вещи. Или, напротив, только через сегодняшние «модные» линзы. Роман очень английский. Это значит, что любое попавшееся в повествовании описание прибрежного валуна имеет многовековую историю, тщательно и любовно описанную не одним гением. Может быть, все дело в том, что английский остров не велик и каждый уголок изучен и узнаваем. Что многие герои знают свою родословную если не от норманского завоевания, то до десятого поколения, точно. История, лелеяние прошлого, сословность. На мой взгляд, это основные линзы, через которые стоит понимать «Обладать». Почему «Обладать»?

Может быть, про обладание тайнами прошлого? Или тайнами других людей?
Может быть, про физическое обладание тем, кого жаждешь духовно? Обладать значит любить? Есть тут и такая тема. Но вывод неоднозначный.
Может про обладание самим собой, мол знаю все о себе и обладаю жизнью?…

А можно, вообще, обо всем этом не думать и просто прочесть классический любовный роман. Готический, фэнтези, роман-расследование, о служебных взаимоотношениях и затрудняюсь определить какой еще. Может быть, даже женский.

1 мая 2016 г., 17:33
5 /  4.218
Ода к филологической радости

"Обладать" — роман-лауреат Букеровской премии 1990 года, в 2015-м второй раз переизданный в России. Центральная книга в творчестве англичанки Антонии Байетт, которая, помимо писательства, прославилась глубоким знанием британской литературы, большим количеством литературоведческих работ и неиссякаемой любовью к чтению. Не удивительно, что и "Обладать" оказался в первую очередь романом филологическим. И только потом романтическим, детективным, викторианским, рыцарским и прочая, прочая, что о нём говорили и писали, к слову, вполне справедливо. Более того, "Обладать" — не просто роман, это ещё и подарок филологам всего мира, награда за пыльные библиотечные каталоги, пролистанные вдоль и поперек, за лучшие дни жизни, потерянные в тишине читальных залов, и за готовую работу, ценность которой способен понять разве что другой филолог. "Обладать" — ода к филологической радости и сама радость во плоти. Словесной, естественно.

При этом сюжет романа позволяет читать его и совсем просто — как любовную историю, например, или детектив, которому не чужды скандалы, интриги, расследования. Главный герой романа — филолог Роланд Митчелл — изучает наследие английского поэта-викторианца Рэндольфа Генри Падуба, от и до придуманного Антонией Байетт, но придуманного так достоверно, что от живого и не отличишь, если не знаешь. Однажды в руки Роланда попадает недописанное письмо Падуба к некой таинственной незнакомке. В нём нет ни даты, ни имени — одна сплошная загадка. И всё, чего теперь Роланду хочется, — разгадать её во что бы то ни стало. Поиски знакомят героя с творчеством ещё одной придуманной Байетт поэтической натуры — Кристабель ла Мот и её исследовательницей Мод Бейли. Складывается классическая партия "два на два", где первые скрыли правду, а вторые решили до неё докопаться. Действие развивается в двух исторических пластах, причём в обоих балом правит гениальнейшая литературная мистификация миссис Байетт. Вместе с героями романа читатель погружается в XIX век, а попутно и во времена более далёкие, почти былинные, мифические. Погружение это напоминает путешествие вглубь кроличьей норы, и насколько она глубока — неизвестно. Складывается ощущение, что остановить это путешествие уже невозможно.

На страницы романа врываются письма и дневники, сказки и притчи, стихи и философские поэмы, литературоведческие статьи и биографические очерки. Перекрёстные ссылки множатся, литературные тропинки ветвятся и разбегаются. Роман обретает размеры вселенной, вселенная укладывается в романную форму. На наших глазах рождаются и умирают мифы. Байетт создаёт текст. Байет творит литературу. Она — хозяйка замка, и всё это литературное пиршество — её рук дело. И это обескураживает больше всего. Поневоле задумываешься не о том, что произошло между Падубом и Кристабель на самом деле, а о том, что ещё напишет и впишет Байетт в свой роман, в какие филологические и культурологические дебри заведёт и как из них потом выбраться с учётом всей своей филологической и культурологической ограниченности.

Конечно, это постмодернизм, ещё живой и головокружительно притягательный, может быть, это даже его лебединая песня. Последний вздох, эхом отзывающийся в самом сердце. Не случайно "Обладать" заканчивается на кристально-чистой, почти прозрачной ноте "Постскриптума" — в ней и величайшая радость, и утешение, и самая неизбывная в мире печаль.

"И был луг, широко раскинувшийся луг со стогами молодого сена и с огромным, пёстрым изобилием летних цветов <...>
И была девочка в васильковом платье и белом переднике, что раскачивалась на деревянных воротцах, напевая себе под нос и сплетая венок из ромашек.
И был мужчина, высокий, с бородою, что явился откуда-то издалека, пришагал по тропе меж зелёными изгородями".

"Постскриптум" — это ещё один сюрприз для читателя. Самый последний. О котором не знали и никогда не узнают даже главные герои-литературоведы. Потому что в "Постскриптуме" литература заканчивается и начинается жизнь. Которая, несомненно, больше литературы.

28 августа 2013 г., 00:31
5 /  4.218

Мощная книга. На физиологическом уровне даже - от избытка чувств и эмоций перехватывает дыхание, хочется зажать рот рукой, чтобы удержать выдох, нервы трепещут, и так далее. И это вот так на меня подействовал литературоведческий детектив о тайных страницах биографии двух выдуманных Байетт викторианских поэтов. Ну вот кому рассказать.

На самом деле это невыразимо. Обладать, поглотить, иметь при себе, доставать и любоваться в укромный час. Вещью, воспоминаниями, чужой жизнью. Как вы относитесь к тому, что после вашей смерти кто-то будет рыться в ваших записях, дневниках и заметках? Неэтично, да? Утаить, зарыть, затемнить? А если вы при этом какой-нибудь местный Шекспир и таким образом мир лишится великого наследия? Овладеть чужой жизнью, чужими секретами и тайнами - что может быть заманчивей. И отвратительней. И притягательней.
Это история о жажде. Сквозь мелкие викторианские обойные цветочки сказок и мифов, стихотворений и легенд, сквозь притчи и аллюзии, говорящие имена, сквозь повседневность и мелочные чувства прорастает нечто мощное и пленительное - история страстной любви и одержимости, жертвоприношения таланту, преклонения и служения.
Это так красиво. И печально.

Текст очень сложный и, разумеется, мне не охватить всего, но даже если представить, что я - аквариумная рыбка, а корм-Байетт падает откуда-то сверху сочными крупинками, а я подпрыгиваю, плыву, изо всех сил пытаюсь ухватить как можно больше, то..всё равно мне это не удастся. Фигу мне без знания английской поэзии, мифологии и так далее. Но и то, что удалось считать, просто великолепно.

16 августа 2015 г., 14:53
5 /  4.218

В оригинальной задумке основой становится история двух выдуманных поэтов Викторианской эпохи, Рандольфа Генри Падуба (в оригинале его имя — Randolph Henry Ash) и Кристабель Ла Мотт , вторая — история современных учёных и литературоведов Роланда Митчелла и Мод Бейли. Чтобы дополнить картину, скажу, что подругой главной героини становится Бланш Перстчет (в оригинале — Blanche Glover). Честно говоря, в этой ситуации я не поняла идеи буквального перевода фамилий. В данном случае попытки адаптировать мало что дадут, потому что Персчет не считается как перчатка. А Падуб - не точный перевод слова Ash. Думается мне, те, кто смог бы весь перечень аллюзий вычленить из текста Байетт, понял бы игру слов и без перевода.

На самом деле в книге очень много отсылок ко всевозможным мифам и легендам: от самой доступной - о Мелюзине, до мелких к древнегреческим и скандинавским мифам. Для любителей деталей - сплошное раздолье.

Да и вообще во всей книге чувствуется мощный подход. Придумать двух людей, двух писателей, придумать их книги, стихи! Стилизовать это под 19 век, причем так, чтобы невозможно было не поверить в реальность. По сути половину книги занимает эта мистификация, и это потрясающе. Сложно нереально, но зато возникает ощущение невероятно глубокого погружения.
Два мира: мир современных исследователей литературы и мир прошлого, кто из них более реален в итоге, я не смогла решить, но суть книги неизменна: это гениально от первой до последней строчки. Я всегда за такой подход, я понимаю его невероятную сложность... и, кажется, начинаю повторяться в своем восхищении.
Это книга о тех, кто ищет и о тех, кто хочет скрыть (но не получится, как вы понимаете), о том, что жажда обладать знаниями слишком высока. О том, что есть люди, готовые отринуть себя, опустошить ради прошлого. О том, что иногда проще прятаться в жизнях других людей, чем жить самим. И что даже можно при этом казаться себе очень значимым, главное, глубже не копать.
И вся эта дикая смесь настолько сильна, что завораживает. Книга вызвала у меня целую бурю эмоций, я еще неделю думала о ней, а это так редко бывает.
P.S. В который раз убедилась, что нужно обязательно прочесть поэтов "Озерной школы", да и вообще расширить знания в английской литературе, потому что слишком мало нам давали и слишком много отсылок к тому, что мне покамест неизвестно.

13 мая 2017 г., 18:44
5 /  4.218
картинка Fiolent


Я читала эту книгу очень долго. Потому что по-другому просто невозможно. Ведь здесь так легко упустить красоту повествования, метафорические загадки и тоненькие нити, которые соединяют один образ с другим.
Поэзия – это волшебная игра со словами, сложная, но завораживающая. В ней ярко зарождается история, наполняется витиеватыми эпитетами и покоряет своим блеском окружающих. Будто птица Феникс, которая превращается из серого пепла в пылающее чудо света. Поэтические строфы воплощают все богатство мира, о котором люди забывают, но пытаются пробраться к нему через туман неизбежности. «Мы черствы двойной зачерствелостью». Но поэзия с ее образами, метафорами, метаморфозами – это квинтэссенция настоящей чувственной жизни. Поэтому читатель, знакомясь с тем или иным поэтом, видит свой внутренний мир, сокрытый за надежными стенами от непонимания и равнодушия. И он проникается всей душой к этим строчкам, и тогда ему хочется поближе узнать о творце, который тронул его сердце и разжег давно дремлющий огонь. «Что побудило его к такой теме? Что повлияло на его творчество? Кем он был на самом деле?». И вот в этот момент читатель натыкается на какую-нибудь биографию. И его ждет два возможных варианта развития событий: изучив жизнь поэта, он все еще будет в первую очередь видеть творца и найдет ответы на непростые вопросы; либо после брожения по закуткам личной жизни перед читателем появится человек грешный. Тогда может навсегда уйти поэт, и его творчество больше не будет так поражать читателя.
«Друг, ради Господа, не рой. Останков, взятых сей землёй; Нетронувший блажен в веках, И проклят — тронувший мой прах» Уильям Шекспир
Литературовед – специфический выбор для профессии. Ведь это фактически отречение от своей личности и ее посвящение другому – творцу. И что скрывает это посвящение? Поиск истины, расшифровка загадок или … желание превознести себя через чей-то литературный дар.
Литературовед отождествляет себя с поэтом, выискивает между строк намеки на что-то таинственное, штудирует его письма, пытаясь проследить каждый миг жизни. Он становится настоящим детективом в поисках мельчайших деталей. И эта одержимость обладать очень часто уводит далеко от истинного образа Поэта. В книге показаны несколько ярких образов литературоведов. Например, Беатриса Пуховер, которая в юности влюбляется в поэзию Рандольфа Падуба, но боясь детального погружения в его творчество, решает переключиться на изучение его жены – якобы главной музы –спокойной и сдержанной женщины, дневники которой не сулят сюрпризов.
Джеймс Аспидс, который яростно прогрызается в своих поисках к сути, но не замечает, как теряет азарт к своему предмету изучения, и становится слепым к настоящим сокровищам. Его работы наполняются скукой, на страницах теряется яркость образа самого поэта. К сожалению, существуют такие литературоведы, как Мортимер Собрайл и Леонора Стерн, которые активно заполняют свои трактаты личностными убеждениями. Поэтому высокомерие Собрайла перемещается на Рандольфа Падуба в его исполнении, «амазонка» Стерн делает Кристабель ярой феминисткой и лесбиянкой, не желая разглядеть и другую сторону медали. А кто-то скрывается за личностью поэта, наделяя его сильными чертами, которым сам литературовед боится обладать. Вот так Роланд растворился в смелом и уверенном Падубе, которого он себе выдумал, а Мод заперлась в одной башне с Кристабель от всего внешнего мира. Но именно они готовы посмотреть правде в глаза и осознать свое истинное естество и иронию всей своей работы.
Как личность поэта прочна в его поэзии, и как входит тень биографа в жизнь изображаемого им лица…
Литературоведение – очень зыбкое дело. Оно легко может навязать ложные черты и исковеркать прекрасное возвышенное, обнажая греховное обыденное. Поэтому неспроста писатели не любили биографов, «этих низменных и пошлых людишек». Важно ли знать, кто стоит за витиеватыми метафорами и живописными эпитетами или важно просто наслаждаться магией поэзии и не идентифицировать строки с личностью автора? Мне кажется, каждый читатель сам должен найти для себя ответ.
Книга об эпохе романтизма. Чему она может быть посвящена? Конечно, Любви. В высшем ее проявлении.
Когда двоих «настигает любовь», подумал Роланд, то это словно Судьба своим волшебным гребнем проводит по спутанным прядям мироздания, по спутанным прядям жизней, и возникает дивный порядок, складность, красота – возникает подлинный сюжет
Две эпохи. Две пары, которые встретились слишком поздно, но не были способны противостоять силам любви. В таких союзах не будет легкого пути в светлое будущее, но то чувство, наполненное противоречиями, но страстью и всепоглощающим единением, – именно оно рождает шедевры и остается в сердце навсегда.
Так менее ль любовь случайна,
Чем электрическая искра,
Что бьёт меж нами столь отчаянно
И исчезает столь же быстро
Рандольф Падуб
Но самое прекрасное в книге – это путешествие по миру фантастических персонажей и аллегорий. Читатель гуляет среди мифов по туманным болотам и сказочным башням, встречая на своем пути обольстительных русалок, огнедышащих драконов и прочих чудовищ. Прекрасная Кристабель предстает в образе Мелюзины, которой писательница посвятила свой opus magnum. Легенда о кельтской фее аллегорически легла в основу мира ла Мотт и Падуба. Мелюзина-дракон сжигает в пепел привычную размеренную жизнь Рандольфа Падуба, сама того не ведая. Поэт, охваченный страстью и одурманенный чарами, решается, как настоящий рыцарь, покорить неприступную башню, за стенами которой скрывала себя Кристабель. Метаморфозы госпожа Байетт перенесла и в настоящее время, вырисовывая взаимоотношения Мод и Роланда, будто реинкарнация викторианской пары. А когда читатель еще глубже погружается в сюжет, то осознает, что каждый жест, действие, слово – это выверенная параллель с мифическими мирами.
Дом – это что?
Это крепкие стены,
Тёплый приют от студёных ветров.
Дом – это где ступают степенно
И отступают за шторы без слов.
А сердце – как мина: тук-тук, тук-тук.
А думы – как крик средь гардин и ковров.
И вдруг – стёкла градом из окон, вдруг —
Взрыв разносит и стены и кров.
Кристабель Ла Мотт
Эта книга – настоящий шедевр. Она вызовет восторг у каждого библиомана. А мне она помогла еще раз убедиться, что мы, простые читатели из настоящего, никогда не узнаем всех нюансов литературных произведений из прошлого. И это неплохо, нужно просто читать и наслаждаться. В этом и есть магия литературы.
6 июня 2016 г., 06:57
5 /  4.218
Чужие письма

Вообще-то глупости – это мое, но начинать читать "Обладать" и одновременно перечитывать "Темную башню" - слишком глупая идея, даже для меня.

А всё потому, что там и там главные герои носят гордое имя - Роланд. Неудивительно, что через пару дней мое сознание начало выдавать психоделические перлы - стрелок-филолог, извлечение викторианских поэтов в других мирах и прочую ерунду. Тут ещё черт дернул новости кино почитать, а там Роланд – афроамериканец (тьфу ты, вы меня простите, но никак не могу смириться). Мозг сдался - чернокожий Роланд-филолог-гангстер скитается по Англии 80-х в поисках утерянных любовных писем викторианской эпохи... брррррр...

Понятно, что Кинга на время пришлось отложить и сосредоточить свое внимание на Байетт. А это один из тех писателей, книги которых нужно читать предельно сосредоточенно и не отвлекаясь на другие. Как бы трудно не было, останавливаться нельзя, а бросать тем более.

Я поняла, за что мисс Байетт любима во всем мире. Правда не сразу, а через много страниц. Сначала было действительно сложно, и не Стивен в том виноват, а очень плотный изысканный текст, в который то и дело врезаются письма возвышенно тонких, пожалуй, слишком тонких натур, а это пятьдесят нестерпимо скучных страниц. Может быть, я – заплесневелый сухарь с полным отсутствием чувства романтического и поэтического, но чтобы понять и проникнуться мне потребовался ни один день. "Литература для гурманов" – написано на обложке, с этим нельзя не согласиться . Антония Байетт - это отдушина для филологов, лингвистов и других личностей, целующих на ночь толковый словарь.

Но что началось потом! Неожиданно всё встало на свои места и холодное размеренное повествование превратилось в яркий микс из прозы, поэзии, любви и страсти, щедро приправленный детективом...

Писательница выдумала двух поэтов, рассказала историю их любви и творчества. Продумала всё: буквы, точки, запятые. И настолько была дотошна в своих описаниях, что возненавидев её сначала, потом я вынуждена была полюбить её. Она не оставила мне выбора. И теперь я отказываюсь верить в то, что великого Рандольфа Генри Падуба и Кристабель Ла Мотт не существовало. Что ни тот ни другая никогда не писали стихов, не сочиняли сказок на основе легенд, не залипали над трудами о жизни насекомых. Они никогда не знали друг друга, не то чтобы крутить эпистолярную любовь.

А это поклонение литературе… Зависимость от слов…

Читать чужие письма мерзко. Откуда это в нас? Рыться в чужой душе, подсматривать, подслушивать… А если через 100 лет кто-то также бесцеремонно будет копаться в нашей переписке? Да ну... Что он там найдет? ;)
картинка reader261352

7 ноября 2014 г., 20:02
4.5 /  4.218
Наверное, в каждую эпоху существуют какие-то истины, против которых человеку данной эпохи спорить бессмысленно, нравятся они ему или нет. И пусть даже неизвестно, будут ли их считать за истину в будущих веках.

Поначалу, первые страниц 70, никак не могла понять, да что ж такое, почему так хвалят книгу. Было тяжело читать, приходилось буквально продираться сквозь текст, но потом в один момент всё изменилось и история захватила настолько, что книгу было невозможно отложить.

Итак, на свет Божий выплывает тайна об отношениях двух английских поэтов (вернее, поэта и поэтессы), это открытие может перевернуть литературную критику относительно Генри Р. Падуба и Кристабель Ла Мотт, которых считали даже незнакомыми друг с другом. Обоих поэтов выдумала автор, она же выдумала и отрывки из их творчества, которые щедро представлены в книге, это на самом деле гениально. С другой стороны, было стыдно осознавать, что я более, чем совершенно не в теме, относительно викторианской поэзии. Сказать по-честному, я вообще не фанат поэзии. Но персонажи все захватывающие воображение, особенно Кристабель, ох и женщина!

После чтения возникло желание подчистить всю переписку и сжечь старые дневники, я не Шекспир и даже не Дарья Донцова и никогда ими не стану, но есть что-то нездоровое в том, как в твоих личных мыслях или мыслях, высказанных другу, ковыряются все, кому не лень.

Изнурительная и колдовская тяга к познанию влечёт нас по пути, которому нет конца.
13 ноября 2012 г., 17:58
5 /  4.218
Любопытная, интересная и необычная книга.
Литературовед Роланд, занимающийся исследованием творчества викторианского поэта Генри Р. Падуба, в одной из когда-то принадлежащих поэту книг обнаруживает черновик страстного письма к некоей женщине, причем, как удается выяснить, женщиной этой оказывается поэтесса Кристабель Ла Мотт. Это маленькое открытие в случае его обнародования должно буквально перевернуть тесный мирок исследователей творчества обоих поэтов. Ведь традиционно принято было считать Кристабель Ла Мотт феминисткой и даже лесбиянкой, а Падуба этаким «сухарем», десять лет добивавшимся своей жены и преданно ее любившим. По неясным ему самому причинам, Роланд не торопится делиться своей находкой с окружающими, единственным человеком, посвященным в его маленькую тайну становится Мод Бейли, исследовательница творчества мисс Ла Мотт, являющаяся также ее внучатой пра-пра-племянницей. Вместе им удается найти письма поэтов друг к другу и постепенно, ниточка за ниточкой начинает распутываться клубок запутанной и драматической истории любви, до сих пор остававшейся тайной.
Упомянутых поэтов выдумала сама Байетт, как и все их многочисленные стихи, приведенные в книге, причем стилизация получилась настолько удачной, что если заранее об этом не знать, то можно действительно поверить в то, что Падуб и Ла Мотт действительно когда-то жили на этом свете. Повествование в книге нелинейное, тут и письма, и всевозможные дневниковые записи, полные иносказаний, и стихи, стихи, стихи. Вникнуть в происходящее было поначалу довольно трудно, но стоило только это сделать, как книга начала магическим образом притягивать к себе.
Герои с легкостью жонглируют понятиями феминизма и сексуальности, они привыкли тщательно препарировать любовь, но за этим лесом слов им почти не удается разглядеть ни самих себя, ни своих настоящих чувств. И только идя по следу чужой тайны, пусть и недолго ей обладая, они становятся способны переосмыслить многое в своих жизнях и своем отношении к любви.
9/10
29 марта 2012 г., 18:42
5 /  4.218

Уважаемой г-же Антонии Байетт,

Пришла весна, и хотя в наших краях она нынче отличается обильными снегопадами и сильным ветром, на душе у меня необычайно светло. Ибо читательская судьба преподнесла мне неожиданный дар – Ваш роман – как редкую драгоценность, как диковину из сказочных земель!

Какой восторг, какую радость подарила мне Ваша книга! Одна за другой распахивались передо мной многочисленные внутренние покои этой сокровищницы, входя в которые, я неминуемо попадал в очередной водоворот образов, мыслей, чувств. Простите великодушно эти неуклюжие метафоры, слова даются мне с трудом; да и вообще, какой интерес Вам может быть в моих излияниях? Художнику Вашей величины, несомненно, и без того ведома ценность своего творения. Однако льщу себе надеждой, что Вам все-таки не было бы неприятно узнать, что и в нашей далекой стране у Вашего таланта есть пылкие поклонники.

В книге Вы вызываете к жизни (словно воскрешаете умершего или поднимаете со дна морского затонувший город) эпоху, от нас отделенную многими десятилетиями. Ваши герои, хоть и вымышленные персонажи, хоть и принадлежат миру давно ушедшему – славному времени королевы Виктории – тем не менее, кажутся живее многих моих современников – да, так. Сколько жизненной силы, воли, страсти удалось Вам вложить в их письма, в их стихи! Поначалу я досадовал - на себя, - из-за незнания творчества великих певцов прошлого: Кольриджа, Водсворта, Эмили Дикинсон, к которому и Вы, и Ваши герои не раз обращались. Потом лишь понял, какие волнительные передо мной встают перспективы - знакомство с этими поэтами мне еще только предстоит, и заслуга Ваша в этом будет отнюдь не последняя.

Роман Ваш поднимает множество вопросов важности самой первостепенной, и вдумчивый читатель здесь найдет, чем поживиться. Меня же прежде прочих смыслов привлекла мысль об истоках (источниках?) поэтического вдохновения, корни которого, причудливо сплетаясь, уходят в глубь и темноту вековой человеческой души, выражающей себя в скрытых сексуальных импульсах и загадках подсознания, каковые затем переплавляются в мифы, эпосы, сказания и иные коллективные формы. Я много размышлял над этим и осторожно пришел к выводу, что любой великий поэт - это медиум, посредник, связующая нить между нашим обыденным миром и обиталищем неосознанных символов, указывающих путь к Источнику всего и вся, возможно, - к Всевышнему. Так ли это? Верно ли я понял?

Однако не хочу поддаваться соблазну и, вооружившись современными методами анализа философского и литературоведческого, подвергнуть Ваш замечательный роман скрупулезному разбору. Я на то не способен, да и не испытаю к этому ни малейшей склонности. "Пусть разум дремлет" - говорит Ваша героиня, и я согласен с нею вполне. Помнится, еще одна идея, что меня привлекла, заключалась в том, что творцы той эпохи жили страстями и воображением самого неподдельного рода и тем от нас отличались - уж не в выгодную ли сторону? Истинно так, и кто есть мы, со всеми нашими теориями, классификациями и списками, как не карлики, стоящие на плечах у гигантов? Им мы обязаны тем, что далеко можем видеть, но, сами понимаете, увы...

Впрочем, достаточно. Ваша книга растревожила меня не на шутку, больше, чем я способен выразить. Не судите строго мою попытку передать в этом письме свою признательность, равно как невольное и неумелое подражание в стиле - я пишу сейчас, как чувствую, как повлияло на меня Ваше творение. Разве виновато облако в том, что ветер меняет его форму? Во мне у Вашего романа романа появился самый преданный читатель; я к нему вернусь еще не раз и, может быть, как-нибудь наберусь смелости и напишу менее бессвязный и более продуманный отзыв. Ну а сейчас примите от меня искреннюю читательскую благодарность и вечную признательность! Это все, что у меня есть сейчас, но и это, поверьте, - не мало.

Ваш благодарный читатель и восхищенный почитатель,
...

30 ноября 2016 г., 22:52
4 /  4.218
Р. Г. П.

Как же нам нравится копаться в чужом грязном белье, разгадывать чужие тайны, скрываемые годами, особенно если это тайны известных некогда людей. И ведь все эти разборки, откровенности, интимные подробности нужны только нам, мёртвые в этом не нуждаются.

Главный герой Роланд по воле случая (и по собственному любопытству) оказался втянут в тайны прошлого. Обнаружив любовные письма поэта, чьему творчеству посвятил свою жизнь, Роланд столкнулся не с Рандольфом-поэтом, а с Рандольфом-мужчиной, у которого есть свои секреты. И эта небольшая зацепка стала только началом к разгадке тайной жизни известного поэта. Роланд находит сообщника в лице ещё одного литературоведа Мод Бейли, которая, кстати, тоже играет здесь немаловажную роль. Вместе они пытаются пройти по следам, оставленными Падубом и его загадочной возлюбленной. Помимо двух ученых, преследующих только чисто исследовательскую цель, находится ещё несколько охотников за тайнами, которые буквально одержимы этим открытием и будут стараться извлечь из него максимальную для себя выгоду. Одержимость этой тайной, желание ею обладать вопреки всему кардинально меняет жизнь каждого, кто посмел к ней прикоснуться.

По началу книга кажется такой нудной тягомотиной, я читала страниц пятьдесят в день - больше осилить не могла. Учитывая, что в книге всего восемьсот страниц, я бы уложилась за пять дней, если бы читала в своём обычном темпе, но чтение затянулось на целых три недели. И скорее всего вот это затянувшееся чтение, прерываемое периодически на обычную жизнь, помешало мне погрузиться в атмосферу сюжета, хотя автор использует такие приемы и метафоры, что не втянуться в атмосферу книги не представляется возможным. Наверное только к концу романа я что-то почувствовала к героям, к каждому из них. За кого-то я была рада, над чьими-то неудачами злорадствовала, а кого-то мне было просто жаль. В общем, в конце концов, равнодушной книга меня не оставила. Хотя по началу мне казалось, что я её не дочитаю.

все 163 рецензии

Читайте также

• Топ 100 – главный рейтинг произведений
• Самые популярные книги
• Книжные новинки