Гяур

Я уже говорила о своей аллергии на " восточные поэмы" Байрона, но " Гяур" заслуживает отдельной заметки по трем причинам. Во - первых, интересная композиция - в начале идутзнаменитые три " драматические вершины", сцены , эпизода - кому какой термин нравится- всадник на черном коне, сбрасывание мешка в воду и собственно месть. Интересное решение, лично мне и этого бы хватило, без исповеди в монастыре. И тут мы переходим к " во-вторых". Во-вторых, стало понятно чем вдохновлялся Лермонтов, когда писал " Мцыри". Я даже сначала подумала, что произошел сбой и в электронной версии " склеили" два разных произведения. И, в-третьих, - та-да-дам- вампиры! Непонятно, чему я удивилась, так как знаю историю о посиделках с Шелли, да и образ вампиров вполне в духе Байрона, но я была ошеломлена. Бедняги, знали бы, чем закончится все для вампиров и как их "кастрируют". Но к делу. Вот собственно так поразивший меня фрагмент.

Дальше...

Изменник с черною душой! Тебя Монкир своей косой Изрежет. Коль освободиться Успеешь ты от этих мук, То вечно должен ты вокруг Престола Эблиса кружиться, И будет грудь гореть огнем... Нет, о страдании твоем Пересказать не хватит силы. Но перед этим из могилы Ты снова должен выйти в мир И, как чудовищный вампир, Под кровлю приходить родную - И будешь пить ты кровь живую Своих же собственных детей. Во мгле томительных ночей, Судьбу и небо проклиная, Под кровом мрачной тишины Вопьешься в грудь детей, жены, Мгновенья жизни сокращая. Но перед тем, как умирать, В тебе отца они признать Успеют. Горькие проклятья Твои смертельные объятья В сердцах их скорбных породят, Пока совсем не облетят Цветы твоей семьи несчастной. Когда же юной и прекрасной Любимой дочери придет Погибнуть за тебя черед - Она одна тебя обнимет, И назовет отцом, и снимет Она кору с души твоей, И загорится пламень в ней. Но все же нет конца мученью: Увидишь ты, как тень за тенью Румянец нежный на щеках У юной жертвы исчезает И гаснет блеск у ней в глазах, И взгляд печальный застывает... И ты отделишь от волос Одну из золотистых кос, И унесешь в воспоминанье Невыразимого страданья: Ведь в знак любви всегда с собой Носил ты локон золотой. Когда с кровавыми устами, Скрежеща острыми зубами, В могилу с воем ты придешь, Ты духов ада оттолкнешь Своею страшною печатью Неотвратимого проклятья.

Поэма написана в мае - ноябре 1813 г. Изменения и дополнения к тексту поэт вносил по мере выхода в свет нескольких изданий: с первого издания (5 июня 1813 г.) по седьмое С27 декабря 1813 г.) объем поэмы увеличился с 685 строк до 1334.

Гяур - так мусульмане называют иноверцев.

Втянуться удалось со второго раза, причём потребовалось краткое содержание, чтобы увидеть первый цепляющий маячок. Затем понравились некоторые цитаты, которые при первом чтении были пропущены, что сыграло на плюс. Показалось, написано пёстро, в хорошем смысле слова, с погружением в незнакомую действительность (или тут роль сыграла незнание мной описываемого мира, тем не менее очень убедительно звучит аспект экзотического мира) Ну, и романтика бьёт через край. Жёсткая, в какой-то мере безысходная, но "Манфред" был мрачней, тут хотя бы за грань сверхъестественного и борьбы в ранге гордости не переходится. Думаю, накал ужаса снижает оформление текста, каждому читателю самому решать: исповедь ли это героя, а может просто баллада, легенда, рассказанная о нём? Образность повышенная - здорово, не будь так м... всё же кровожадно. Вспомнился наш лермоновский "Мцыри". Возможно, влияние Байрона и было оказано на это произведение, но оно, мне показалось, светлей и оттого возвышенней.