Поделиться:

Раз в год в Скиролавках

Издательство: журнал "Пульс"
Перевод: Тамара Мачеяк

Когда эта книга вышла в Польше в свет, читатели резко поделились на два лагеря: одни сказали, что это порнография, другие что это высоко моральное произведение, а эротика. что ж, эротика это очень важная часть жизни взрослого человека.
Было признано, что книга показывает омерзительность греха, но читать дальше...

Интересные факты

Произведение опубликовано в журнале "Пульс" в 1991–1992 гг. Перевела с польского Тамара Мачеяк.

* В настоящее время доступны только электронные версии, произведение в виде книги в России не публиковалось

еще...

Книга в подборках

Для  игр.
Есть игры, которые предполагают наличие подборки, типа второго вишлиста.
Здесь будут жить книги, которые хочу прочитать в первую очередь.
sireniti
livelib.ru
Польша
Для будущих туров кругосветки. Подборка создана с целью облегчения выбора книг по городам и жанрам для игроков, участвующих в игре "Вокруг Света с...…
sireniti
livelib.ru
Все друг друга знают
Основное место действия - маленький городок, где все друг друга знают и все тайное рано или поздно (скорее рано) становятся явным. Жанр абсолютно неважен.…
Autumn_Hailey
livelib.ru

Рецензии читателей

29 сентября 2014 г., 06:43
5 /  4.420

О том, что самоубийство Анны Карениной спровоцировала наркотическая зависимость и абстинентный синдром на фоне стрессовой ситуации, не из британского фильма узнала. По-моему то была "Смена". Году в 89-м или даже раньше. Ну да, разные книги в то время издавались, о каких и помыслить прежде нельзя было. Этот роман печатался с продолжением в нескольких номерах.

Была к тому времени уже знакома с "Покойником" пани Иоанны или все представление о великой польской литературе базировалось на "Камо грядеши" Сенкевича и "Фараоне" Пруса, не помню. Но польский дядька заинтриговал не на шутку уже с предисловия. Точнее, с интервью, предварявшего первую часть публикации. Как раз там упоминается обусловленность поведения Анны, хм, определенным фактором. И сумеречные состояния Раскольникова, и психическая неадекватность Дон Кихота.

Поймите правильно, речь шла не о том, чтобы скандальными разоблачениями и выворачиванием знакомых сюжетов наизнанку примазаться к бессмертной славе великих произведений. Этого достаточно будет после, на рубеже веков. Что до скандальности, в книге ее без того хватает. На другом основанной. То есть, на том же. На попытках разобраться в причинах человеческих поступков, не опираясь на одну лишь психологию, но активно привлекая к анализу знание физиологии.

Что я вокруг да около. Эротика, господа. То есть, фюжн: детектив, мистический триллер, семейный, фольклорный роман, квазинаучная ахинея, о которой уже говорила, но поверх всего эротика. На нее Збигнев Ненацки оказался таким уж мастером, что и четверть века спустя, помнятся кое-какие эпизоды. Потому что хорошо. И вовсе не сально. И не из желания подманить читателя клубничкой.

Странно, но это напрочь лишено вульгарности. Эпизод, с которого начинается книга, сон молодой женщины о сексе с (только не падайте и не плюйтесь) с петухом То есть, не вполне петухом, ясен пень, Клобук - фольклорный персонаж и персонификация мощных оплодотворяющих природных сил, воплощение Солнца-Ярилы, ряд можно продолжать. Суть не изменится. Женщина и петух. Столько тягучей томительной неги в их совокуплении, такой яростный всплеск желания, что, оглушенная на пороге, не успеваешь возмутиться.

Только осторожно возобновляешь прерванное дыхание, настороженно прислушиваясь к реакциям собственного тела. Не оставляющим сомнения - ты реагируешь нормально. После там много всего и череда персонажей во главе с умницей Доктором, в которого как не влюбиться, Художник, Писатель, любвеобильная Басенька, трагичная Юстына. Ты много всего узнаешь. Например о том, что для хорошего секса женщину прежде нужно накормить и согреть. И это правильно.

А вот основанный на дедукции вывод, что девушка, имеющая ногти средних пальцев аккуратно обработанными и короткими при остальных длинных, подвержена привычке ублажать себя, многие годы заставляет смеяться при взгляде на собственные. Я не знаю, отчего на средних у меня обламываются прежде других, но это ничего не значит. Кроме того, что жаль бывает срезать так уж сразу всю красоту и, подпилив, оставляешь их укороченными. Так тот вывод неправильный.

И будет расследование преступления с сексуальным подтекстом. И терзающая на протяжение всей книги загадка: правда ли в маленькой затерянной среди лесов деревеньке Скиролавки раз в году происходит то, что называют свальным грехом. И, вопреки обстоятельствам и собственному гонору (а гонор польский недаром в поговорки вошел) обретенное любимыми героями счастье. На строго научной основе построенное, кто бы спорил, но подозреваешь, не на ней одной. Каким-то боком там родство душ имеет место.

А, что? Д-да, хорошая книжка. Перечитала года четыре назад, первая журнальная публикация так и осталась незавершенной по причине развала издательского дела в Союзе. Или такой уж бардак везде начался, что изданные номера до подписчиков доходить перестали. Так вот, книга хороша. Но если вы ищете что-то для усмирения плоти, лучше не брать.

25 апреля 2016 г., 17:50
3 /  4.420

Иногда, сталкиваясь с людьми, увлеченными развитием и доказательством какой-то своей теории и идеи, ловишь себя на мысли, что они комичны и немного безумны. Под каждую безумную идею можно подвести множество фактов в качестве доказательств. Практически каждую сумасшедшую теорию можно защитить. Возьмите, например, толкование сновидений Фрейда: меня даже восхищало, с какой изощренностью Фрейду удавалось в очередном безобидном сне угадать сексуальный подтекст.

Это произведение тоже построено на определенной теории и своим рассказом о жителях Скиролавок автор как раз и пытается эту теорию доказать. Теория заключается в том, что человек - это существо не социальное, а биологически-социальное. Сама эта точка зрения, безусловно, заслуживает место быть, теория эта не без основания, но вот как-то уж очень много биологического получилось у автора и мало социального. Все герои - основные и второстепенные, образованные и необразованные, плохие и хорошие, озабочены лишь своими биологическими нуждами. Нужды социальные у них очень отстают от биологических (например, герои не ведают, что спать с женой ближнего своего не есть хорошо).

Идея книги, которая изложена в предисловии самим автором очень интересна сама по себе, и именно поэтому книга меня и привлекла. Совершается преступление на сексуальной почве, совершает его кто-то из жителей Скиролавок. Никто в деревне на маньяка явно не походит, но следователь справедливо полагает, что для того, чтобы решить загадку, надо заглянуть под крыши домов всех жителей и увидеть, чем на самом деле живут все эти люди. Следователь сделать этого не может, а вот автор - может, ведь он же и выдумал этих героев. Именно поэтому перед нами обстоятельно изложена вся интимная жизнь жителей Скиролавок. Однако преступника находим не мы, его автор выдает сам с потрохами где-то в середине книги, поэтому назвать произведение детективом трудно.

Книга достаточно самобытная, автор пишет очень красивым языком. Мне не очень понравилось произведение по нескольким причинам. Я не очень поняла жанр этой книги: это не детектив, потому что детективная линия здесь с самого начала очень и очень слабая. Это не эротика, потому что для меня понятие "эротика" означает "о сексе, но возвышенно", а жители Скиролавок уж очень приземлены в этом вопросе и напоминают животных. Сам автор, опять же в предисловии, жаловался, что ему хотелось, чтобы критики меньше обращали внимание на эротический контекст произведения и больше обращались к вопросу о возмездии за преступление, о законе и справедливости. На самом деле, критиков легко понять. Когда 70% произведения - это описание сношений жителей Скиролавок, а последние 30% книги - это опять же описание сношений вперемежку с историей преступника и его отношениями с жителями Скиролавок, трудно утверждать, что книга о законе и справедливости.

18 января 2012 г., 13:15
5 /  4.420

Будучи ещё школьником, в журнале "Пульс" прочёл первый том этой книги. На то время это была очень и очень взрослая для меня книга, не мудрено, что я по уши в нё влюбился и было для меня травмирующим то, что второй том прочесть тогда так и не смог, по видимому, журналов с продолжением не нашёл, не помню. Я искал продолжение десять лет. Да, на протяжении десяти лет я не оставлял попыток узнать, что же дальше. Хоть одно произведение настолько захватывало? Нашёл, скачал и прочёл оба тома с превеликим удовольствием, возвращая себе те, ещё детские ощущения от прочтения с привкусом запретности и будоражащей тайны.

Запретность, пожалуй, есть. Пошлости - нет, откровенных натуралистичных сейчас модных сцен насилия - нет. Есть удивительный сплав философии, психологии, юмора, детектива, мистики и эротики. Я слышал, кто-то называл эту вещь польским "Твин Пиксом", да, что-то общее есть.

Я б ещё раз прочёл, если бы не придерживался воего правила не читать одного произведения повторно.

11 апреля 2016 г., 14:17
4 /  4.420
Талантливо описанная грязь.

Збигнев Ненацки - безусловно, очень талантливый писатель. Книга - журнальный вариант читала ещё в ,,Пульсе,, , полный - в Сети онлайн - читается легко и с интересом. Однозначно прекрасны описания природы и глава о качелях. Но вот остальное часто вызывает, мягко говоря, недоумение. Судя по ,,антуражу,, , действие происходит в социалистической Польше конца 70-х или начала 80-х годов. Но книга - явно намеренно - деполитизирована. Не могло в те годы даже в деревенских школах не быть харцерских (польские пионеры) организаций, например. Удивляет такая огромная роль католической церкви в Польше в те годы - почему селяне не могли просто послать Мизереру с его поборами ? Чем его проповеди сделали их лучше ? Они по-прежнему пили, блудили, даже инцест и скотоложство было далеко не редкостью. Причём у автора явно нарушены приоритеты - о браконьерстве (ну прямо ,,ужасный,, грех для бедных до нищеты и часто откровенно голодных людей !) и скупости Кондека рассказывается подробно, а о том, что (при живой жене, кстати) он ,,по-мужски использовал,, свою дочь - упоминается как бы мимоходом и явно не считается чем-то из ряда вон выходящим. Точно так же про относительно порядочных жителей Скиролавок, Трумеек, Барт и т.д. едва упоминается (к примеру, о враче Курась читатели узнают только её фамилию), а вот о Поровой - со всеми подробностями... Я живу в соседнем с Польшей Калининграде, среднюю школу окончила в 1980 году, к нам приезжали в середине 70-х польские харцеры. После школы училась на ветеринарного фельдшера и не понаслышке знаю про местные сёла и жизнь в них. Многое совпадает - пьянки, блуд, дети-олигофрены. Но самые крайние и мерзкие ,,разновидности секса,, всё же были постыдным исключением, а не нормой. А о пресловутой ночи, ,,когда все со всеми,, , к счастью, даже не слышали и вообще как-то не предполагали, что такое возможно. И незапланированные, нежелательные беременности в СССР в те годы, как правило, заканчивались абортами, потому что контрацепция и вправду была ,,никакой,,. В книге даже доктор Неглович, которым по непонятным причинам многие восхищаются, решает купить презервативы только после знакомства с проституткой... То есть даже образованные люди показаны довольно ,,тёмными,, (в смысле - дремучими) в некоторых вопросах. Несмотря на описанные в книге трагедии - убийства, совершённые ,,идейным,, маньяком - меня даже насмешило, что 13-летнюю Ханечку в одной из рецензий назвали ,,маленькой девочкой,,. Эта девочка уже беззастенчиво предлагала себя взрослым мужчинам. Читать было дико. Мы в 13 лет в пионерских лагерях друг другу физиономии зубной пастой мазали и увлекались разве что симпатичными мальчишками - ровесниками и чуть постарше, а также ,,главным индейцем,, Гойко Митичем, а тут вон что... причём в те же годы !!! Нам бы и в страшном кошмаре не привиделось - заигрывать со взрослыми дядьками... Жаль, что автор так и не дал читателям ответы на вопросы, от кого ребёнок Брыгиды и сам ли застрелился маньяк, или же доктор таки ему помог... Но вообще безответная (?) любовь Брыгиды к доктору как-то уж очень интересно проявляется - родить ребёнка от другого... Доктор со своим ,,гаремом,, в основном из местных жительниц, многие из которых являются его пациентками (профессиональная этика ? нет, не слышали) и его верная Макухова, которая любит послушать подробности, - вообще нечто. Образованный человек, а напрочь игнорирует сохранение тайны интима, которая является также и тайной его партнёрш. Далеко не всегда считает нужным действовать самостоятельно - позвонить, написать, поговорить и предложить - есть же Макухова ! Вот уж действительно - водить на случку... Но всё это хотя бы не страшно, а вот как он поступил с Юстыной... Она со своей неистовой жаждой ,,размножиться,, ни малейшей симпатии у меня не вызвала, но сочувствие и жалость - да. Только вдумайтесь - Неглович даже не счёл её достойной того, чтобы нормально, искренне и по-доброму поговорить с ней и объяснить, что их связь была ошибкой, попросить прощения... Хуже, чем к проститутке, отнёсся, хуже, чем к ,,гарему,, - тех он хотя бы в свой дом приглашал и ужином кормил. И рука у писателя поднялась сообщить нам, что доктор, оказывается, ...любил Юстыну ! Если любить = сдать в психушку, то пусть уж лучше ненавидят... В заключение хочу сказать, что автор любит пощеголять ,,научными,, знаниями, но он очень не прав в главном - настолько преувеличивать значение секса (эротикой описанное в книге я как-то назвать не могу). Ведь кто у Ненацки им не занимается ? Разве что малоприятная старая дева, с детства ,,затурканная воспитанием,, , маньяк да милая девушка, которая, как оказалось, занималась мастурбацией с трагическими для себя последствиями... Даже внешность и возраст в книге не играют практически никакой роли. В действительности - вдаваться в подробности не буду - и в огромных городах, и в захолустных деревнях дела обстоят, мягко говоря, не совсем так. Множество людей годами, даже десятилетиями спокойно обходятся без секса без каких-либо негативных для себя и для других последствий. Последнее - писатель явно ,,всеми фибрами души,, ненавидел социалистический строй и даже, когда писал о Второй мировой войне, ни разу не упомянул ни фашистов, ни советских воинов-освободителей. Только завуалированно - одна армия, другая армия, чужой мундир... Даже слово ,,русский,, ни разу не упоминается. И о немцах - о той же Рут Миллер, на семью которой некогда работали пленные - с ооочень большим сочувствием пишет. Сложилось впечатление, что для него освобождение родной страны от фашистов - нож острый. Я совсем не ура-патриотка - но покоробило это изрядно.

5 октября 2013 г., 21:01
5 /  4.420

Збигнев Ненацкий написал эпос, - эротический эпос. На самом деле мы не всегда задумываемся насколько сильно секс влияет на нашу жизнь. Нам кажется, верней мы верим в то, что современный человек стал более осознанно жить, сумел побороть свои инстинкты. В польской деревушке Скиролавки как в микроскопе видна человеческая жизнь. Жизнь, в которой - убивают, предают, любят, ненавидят, мечтают, страдают, и это всё как следствие половых отношений. И ещё, это детектив, расследование ведут, милиционеры и доктор. Именно доктор чуть ли не случайно находит убийцу. Хотя мы знали, что рано или поздно убийца будет найден, это вопрос времени. Так оно и произошло, пришло время и доктор понял кто из обитателей Скиролавок убивал молодых девушек. Это тоже следствие инстинктов, ужасающая но закономерная правда жизни. Пройдёт время и в Скиролавках снова кто-то кого-то будет убивать, и причиной будет как не трудно догадаться – секс.
И ещё в этой книге есть глава, про простого, посредственного человека, по сути про меня, и мне до ужаса было приятно от того что писатель написал про меня главу, ну не про меня лично, конечно же, про таких как я. Она короткая, вот она

О человеке, который придумал качели.

Бывают люди, которые проходят по жизни и миру так легко и незаметно,
как луч солнца в пасмурный день внезапно пробегает по полям и лесам. Кто-то
его, может быть, заметит и запомнит, но ненадолго. Ведь он не оставил после
себя никакого следа, не согрел ничьих рук, не развеселил ничьего сердца. Был
- и словно его не было. Засветил - но словно бы и не засветил. Только чуть
скользнул по чьему-то плечу, на короткую секунду оживил серость дня. Именно
так многие люди проходят по жизни, а когда умирают, даже неизвестно, что -
кроме даты рождения и смерти, кроме имени и фамилии - написать на могиле. Их
могилы, впрочем, обычно бывают такими же никакими, как и жизнь, - их не
замечают. А если кто-то случайно задержится возле них, прочитает имя и
фамилию, узнает, сколько лет прожил, - невольно спросит себя: зачем жил? Что
у кого прибавилось от его жизни? Что сделал хорошего или плохого?
Единственным оправданием такой судьбы можно считать только факт, что этот
кто-то попросту жил, ел и спал, занял место на кладбище.
А ведь иногда случается, что этот незаметный и неслышный человек,
такой, что или есть он, или нет его, сделает что-то необычайное, удивит
других, заставит задуматься.
У Петра Слодовика не было долгов, как у плотника Севрука, - и его,
стало быть, не знал судебный исполнитель. Он не сдавал много молока и мяса,
но немного сдавал - и его никогда не заносили в списки передовиков и
отстающих. Он не состоял в пожарной команде, а его жена - в кружке сельских
хозяек. Он был здоров - он, его жена и двое детей, - не помнил его и доктор.
Он не задерживал выплату налогов - и немного о нем мог сказать солтыс
Вонтрух. Он не пил водку и не бил свою жену, и поэтому его не вписал в свой
реестр комендант Корейво. Он не получал писем и никому не писал - не видел
его в глаза и начальник почты. Его дети еще не ходили в школу - не знала его
и пани Халинка Турлей. Он не бывал в магазине, только его жена два раза в
неделю тихонько вставала в очередь у прилавка, ни с кем ни о чем не
разговаривала, покупала, платила и уходила - и ничего о Петре Слодовике не
могла сказать завмаг Смугонева. А если ни Смугонева, ни судебный
исполнитель, ни солтыс Вонтрух, ни доктор, ни начальник гмины и комендант
отделения милиции, ни даже ксендз Мизерера и учительница ничего о Слодовике
не знали, то это выглядело так, словно его и не было на свете. А ведь Петр
Слодовик на свете был - и это совершенно точно. Ему было тридцать лет, и от
родителей ему досталось хозяйство в пятнадцать гектаров, возле дороги на
Трумейки, но немного поодаль от нее. Это было хорошее, ухоженное хозяйство.
Петр Слодовик женился шесть лет тому назад, у него было двое маленьких
детей, он пахал землю, доил коров, ездил на ярмарки, тому и другому говорил
"добрый день". Ни от кого он никогда ничего не требовал, никому и в голову
не пришло, чтобы и от Слодовика что-то потребовать, а все потому, что мало
кто задумывался о том, что он существует на свете. Он редко показывался вне
своего хозяйства, не приходил ни на одно собрание, не высказывался ни по
одному делу - как же его запомнить? На основании чего? По какому случаю? Он
жил, невидимый и неслышимый для села, тридцать лет. И даже был случай, что,
когда солтыс Ионаш Вонтрух получал в гминиом управлении новенькие таблички с
номерами домов, только на полдороге между Трумейками и Скиролавками он
вспомнил, что одного номера не взял - для Петра Слодовика. И, бедный, должен
был еще раз ехать на своем велосипеде в Трумейки. Поэтому у Петра Слодовика
был последний номер, хоть на самом деле ему полагался первый, потому что его
усадьба была первой со стороны Трумеек и последней со стороны Барт. Из-за
Слодовика и его незаметности нумерация домов в Скиролавках до сих пор
остается неправильной, потому что должна начинаться от гминного управления,
а не наоборот, - и это единственное, что можно с уверенностью сказать о
Петре Слодовике.
Но однажды, когда, как это бывает в ноябре, вдруг снова стало тепло и
совершенно сошел снег на дороге и на полях, Петр Слодовик вышел из своей
халупы - незаметно и неслышно для всех. Он очистил от коры три столбика, два
из них вкопал в землю на подворье, а третий прибил к двум остальным. На
третий столбик он привязал качели из веревки и досочки, лично опробовал, не
оторвутся ли качели под его тяжестью, а потом позвал своих детей, чтобы они
качались по очереди, сначала старший, потом младший. День, другой, третий
качались детишки Слодовика - неслышно и незаметно. Дети, однако, похожи на
воробьев - осмотришься и не увидишь ни одного, но положи кусочек хлеба или
рассыпь немного зернышек, и тут же они явятся неизвестно откуда. К усадьбе
Слодовика сбежались дети со всей деревни и через забор завистливо смотрели,
как маленькие Слодовики то возносятся кверху, то летят вниз, то снова
взлетают вверх. Качели у Слодовика перестали быть невидимыми и неслышимыми.
Спустя несколько дней вышел к своему дому лесоруб Ярош с несколькими
очищенными от коры столбиками, толстой веревкой и досочкой. Он построил для
своих детей двойные качели - чтобы один ребенок не ждал другого, а чтобы они
качались одновременно. Лесоруб Зентек наутро поставил тройные качели, но в
отличие от Слодовиковых и Ярошовых качели посередине он подвесил повыше, с
правой стороны - чуть ниже, а с левой - совсем низко, для самого маленького
ребенка. Четверные качели, с еще большей изобретательностью, чем у Зентека,
сделал Цегловский. И так в каждой усадьбе, где были маленькие дети, начали
строить все более мудреные качели. А те, у кого детей не было или они уже
выросли, с легкой завистью смотрели на соседей, тем более что время от
времени взрослые сгоняли с качелей детей и сами усаживались на лавочках,
мелькая то вверх, то вниз. Художник Порваш построил двойные качели для пани
Халинки и ее сынка, плотник Севрук поставил возле дома писателя большие
качели для пани Басеньки, с дубовыми, покрытыми искусной резьбой столбиками,
и таким образом отработал аванс, который брал у писателя на строительство
крыльца. Время было не особенно подходящим для таких забав - ноябрьские
оттепели, непогода, дни короткие и пасмурные. И все же с утра до самых
сумерек по всей деревне на белеющих свежим деревом качелях раскачивались
дети и взрослые - в каком-то странном самозабвении они то возносились к
небу, то падали вниз, чтобы снова взлететь, как птицы. Удивлялись этому
проезжающие по шоссе водители, потому что, куда ни глянь, в каждом дворе
качался или ребенок, или какая-нибудь молодая девушка, или даже вовсе старый
человек. Опьяняло их это раскачивание, взлеты и падения как на огромной
волне, это захватывающее ощущение земли, исчезающей из-под ног, и легкое
головокружение, как после маленькой рюмочки крепкой водки. Радость вселялась
в сердца людей, потому что из-за этого раскачивания им казалось, что они
отрываются от земли, от мелких и неприятных дел и улетают к большим и
возвышенным. С досочек они слезали, слегка покачиваясь, - опьяненные и
улыбающиеся, они возвращались к своим обычным занятиям с чувством, что
пережили что-то необычное, на минуту улетели куда-то очень высоко и далеко.
И достаточно снова вернуться на качели, чтобы забыть о заботах,
почувствовать себя свободным и крылатым.
Писатель Непомуцен Мария Любиньски задумывался над самозабвенностью
людей в этой забаве и даже пошел к Петру Слодовику, чтобы выяснить правду.
- Вы заразили всю деревню, - заявил Любиньски. - Интересно, откуда у
вас взялась идея сделать качели?
- Я не знал, что это заразно, - скромно объяснил Слодовик. - А идея
возникла оттого, что мне нечего было делать. От лени, пане, родилась эта
болезнь. Я сидел и думал, к чему бы руки приложить, и тогда вспомнил, что
когда-то видел по телевизору качели, и такие же сделал. Откуда мне было
знать, что это заразно?
Объяснение было простым, слишком простым для писателя, привыкшего к
чтению "Семантических писем" Готтлоба Фреге, который каждое словечко
поворачивал всеми сторонами. А поскольку Непомуцен Любиньски, как всякий
умный человек, привык искать в книгах правду, то он целый день рылся в своей
библиотеке, конспектировал научные труды и наконец под вечер сказал пани
Басеньке:
- Неплохо бы тебе знать, моя дорогая, что не все на свете, что мы
считаем хорошим и интересным, - это результат труда. Много изобретений и
много открытий сделано от лени. А еще больше - от желания развлечься.
Существует, Басенька, "хомо сапиенс" и "хомо фабер", но им сопутствует "хомо
люденс". Я вычитал, что скорее всего большинство открытий родилось из
желания развлечься или позабавить своих детей. Поэтому не стесняйся,
Басенька, качаться на качелях, хоть ты и взрослая женщина, а не ребенок.
Удивительно, но спустя какое-то время качели стали строить и в
Трумейках, а потом они дошли и до столицы. Многие рвутся в авторы этого
изобретения, но в Скиролавках люди уверены, что первые качели сделал для
своих детей Петр Слодовик - человек тихий и скромный, который до тех пор жил
невидно и неслышно. А сделал он это потому, что ему было нечего делать.

23 июля 2016 г., 13:58
4 /  4.420
Загадочные Скиролавки

Это произведение Збигнева Ненацкого напечатали у нас в начале 90-х в нескольких номерах небольшого молодежного журнала. Бумага была плохонькая и шрифт мелкий, но журналы со "Скиролавками" в нашей школьной библиотеке расхватывали и учителя, и школьники.
Никогда я не читала ничего подобного. Так много всего, несовместимого и совместимого, вместили в себя "Скиролавки"! Польский национальный колорит и языческие обряды, эротика и детектив, мистика и маньяки...
До сих пор считаю это произведение необычным, ни на что не похожим. Возможно именно в этой книге отражен настоящий польский дух, "непричесанный", народный, тот самый, что в легендах, обычаях и "страшных историях", которые никто не записывает, но которые все знают.

Читайте также

• Топ 100 – главный рейтинг произведений
• Самые популярные книги
• Книжные новинки