Посторонний

Форма: повесть
Оригинальное название: L'Étranger
Первая публикация: 1942
Перевод: Н. Галь
Цикл: Цикл абсурда, книга №1

Повесть Альбера Камю «Посторонний» не просто развивает принципы экзистенциальной «подрывной прозы», заложенные некогда еще Гессе в романе «Степной волк», но и доводит эти принципы до своеобразного логического предела. «Антиницшеанство» писателя, опосредованное и отстраненное, здесь, как ни странно, очень четко перекликается именно с ницшеанством, — и тем более оригинальным литературно-философским памятником культуры экзистенциализма была и остается повесть «Посторонний».

Показать все

Лучшая рецензия на книгу

Рецензия на книгу Посторонний
Оценка: 4  /  4.2

Браво, Альбер Камю. Ты практически утянул меня на самое дно экзистенциального восприятия мира. Не могу сказать, что «Посторонний» вызвал восторг, но свой эффект он определенно произвел. Гнетущий эффект по большей части. Я не слишком приветствую погружение в опасные пучины экзистенциализма. Но, если оценивать произведение не по восприятию оттенков послевкусия, а по глубине проникновения в сознание, то повесть, безусловно, достойна самой большой похвалы.

Книга Альбера Камю рассказывает о том, как не просто жить в обществе, выходя за рамки его шаблонов. Француз Мерсо, проживающий в Алжире, узнает о смерти матери. Он вынужден отправиться в богадельню, где та проживала на момент смерти, и принять участие в процессе похорон. Автор подробно описывает внутреннее состояние героя, в котором нет ни тени сожаления или скорби, а есть лишь утомление от изнуряющей необходимости присутствия на похоронах. В дальнейшем развитии сюжета, Мерсо оказывается втянутым в разборки соседа-сутенера с арабами, ненароком совершает убийство, попадает под суд и приговаривается к смертной казни.

Людям, как элементам общества, предписывается жить согласно установленным канонам. Дело даже не в законах поведения или нормах морали. Наше мировосприятие тоже попадает под некие шаблоны, выгодные обществу. И горе тому, кто видит мир не таким, как все. Минимум, что грозит такому индивидууму, это непонимание и одиночество. Мерсо из таких людей, кто видят мир честно и не предвзято перед самим собой. Он просто плывет по течению и спокойно взирает на происходящее вокруг тем взглядом, что принадлежит ему настоящему. Ему не нужна религия, не нужна любовь, не нужна карьера. Если он равнодушен, то не делает заинтересованный вид.

я, может быть, не всегда уверен в том, что именно меня интересует, но совершенно уверен в том, что не представляет для меня никакого интереса.

Бездушный эгоист? Да, в нашем понимании, но он-то сам просто не чувствует в себе потребности заботы или раскаяния. Он другой, посторонний в этом обществе, с минимумом навязанной извне шелухи. А еще он опасный для окружающего общества, потому что его сознание выходит за рамки шаблонного восприятия мира. Общество даже готово простить ему убийство в случае раскаяния, но не готово простить равнодушие к устоям самого общества.

Будут судить его за убийство, но пошлют на смертную казнь только за то, что он не плакал на похоронах матери.

Осмысление своего внутреннего Я, накануне казни, позволяет Мерсо постичь абсолютное равнодушие окружающего мира и, благодаря этому, счастливо слиться с ним в единое целое. Буддистские монахи нервно и ревниво медитируют в сторонке.

Поделитесь своим мнением об этой книге, напишите рецензию!

Текст вашей рецензии

Рецензии читателей

Рецензия на книгу Посторонний
Оценка: 5  /  4.2

Не знаю, как можно прочитать "Постороннего" в любом возрасте от 13 и старше и не влюбиться при этом в скупое повествование и горькую правду о том, что если ты посмел чихнуть не так, как это принято какими-то влиятельными членами социума, то тебя повесят, распнут и обоссут. Хотя по факту Мерсо действительно убил, но убийца ли он? Всё его преступление — череда обстоятельств, а обвиняют его больше не в том, что он действительно лишил жизни живое существо, а что посмел быть не таким, как обыватели, посмел говорить то, что думает, не лицемерить, не притворяться, не плакать на похоронах матери, жить без фальшивого траура, всё не как у людей. Мерсо при этом не самый симпатичный или обаятельный дяденька, в самого персонажа влюбляться не за что, он не хорош и не плох, он просто такой, как есть. И у него нагло пытаются отобрать это право быть таким, как ему комфортно. Дескать живёшь с нами, так веди себя так, чтобы соседка тётя Глаша не сказала про тебя с лавочки, что ты наркоман.

В узких и вонючих рамках человеческого общества ценится лишь позолота, которую каждый старательно намазывает на себя ради чужих глаз. Глубже 1 миллиметра этого наносного блеска даже никто и смотреть не пытается. Тебе кажется, что ты свободный человек, но стоит только чему-то пойти не так, как тебя уже закатывают в кандалы. Ведь в "Постороннем" виновато всего лишь солнце, оно действительно ослепило и ударило в голову накопившимся напряжением. Вспомним рассказ Чехова "Злоумышленник", где дурачка, воровавшего гайки с железнодорожных путей, прощают потому, что он не осознаёт своих действий, как преступных. Он делает это, потому что туповатый быдан, ну все так делают, а чаво, гайка-то махонькая, а паровоз большой, неужели я его одной гайкой угроблю, такого не бывает. Если бы он действительно понял, что своими действиями может пустить паровоз под откос, то наложил бы полные свои мужицкие штанцы, да ещё в сапоги бы налилось. Мерсо выступает в роли такого же злоумышленника: он не творил преступления в самом понятии преступления, как злодейского акта, просто мир как-то вместе свёл пистолет ему в руку, слепящее солнце, трудный день, странную ситуацию, человека рядом.

Самое страшное, что ни один даже самый завалящий персонаж крохотной повести не пытается понять Мерсо. Они смотрят только на картинку. Вчера он был неплохой малый и нравился мне, а сегодня он что-то сделал антиобщественное, поэтому я давно замечаю, что он тёмная личность и говноед.

После "Постороннего" бессильно опускаются руки. Присяжные правильно делали, что взялись судить, но насколько неправильно они это делали. Не плакал на похоронах, вот что важно. Плевать, что там него в голове, душе и сердце. Слезинки чужие камеры глаз не зафиксировали, как у всех порядочных людей должно быть, поэтому чисто по-королевски — отрубить ему голову.

Отдельно приятно, что мы-то всё видим глазами самого Мерсо, точнее, пользуемся его суховатым и непонимающим пересказом. Отрубили бы голову младенцу, если бы он по незнанию, что за штуку держит в руках, случайно нажал на курок и попал в президента?

Рецензия на книгу Посторонний
Оценка: 5  /  4.2

Нашу жизнь определяет во многом наше отношение к смерти. С этим связана и вера в Бога. Довольно короткое и необычайно глубокое произведение Альбера Камю об этом. Человек в обществе, отягощенном ханжескими условностями. Общество оставляет его равнодушным, абсолютно безэмоциональным, он не живет, а грезит наяву. Хотя в реалистичной оценке самой жизни ему не откажешь. И вот, он остается наедине с собой, в ожидании смерти.

В подобных случаях, лишь в подобных, так как в камере смертников я никогда не сидел, мне всегда вспоминается Фома Аквинский с его "попытайтесь вспомнить свои ощущения до рождения - было ли вам горько, тяжело и испытывали ли вы хоть какой-то дискомфорт". Так с чего вы взяли, что после смерти вам вдруг будет хуже? Достаточно глупое успокоение для самого себя, ибо вспомнить можно только некоторые проблески сознательно-безсознательного, не углубляясь в жесткую дианетику. Подобная форма годится для человека разумного, не верящего в былую неразумность и уверенного в том, что он уже родился в очках и с дипломом о высшем образовании.

Реалистичная точка зрения Камю по поводу того, что если после смерти ничего нет, то фигли страдать по этому поводу, мне более близка. Тем не менее, в этом случае выходит следующее - единственное, что нас может беспокоить в преддверии смерти - это недоделанные дела, люди, которым придется обходиться без нас, кому-то жаль расставаться с любимой кофточкой или волнует качество памятника на могиле. Из всего вышеперечисленного самым важным мне видятся люди. Поэтому естественная смерть приходит обычно к человеку в старости, чтобы он был уже нафег никому не нужен и никто по этому поводу особо не переживал. Дело за малым - не вызывать ни у кого любви, не любить самому, быть Посторонним и на смерть будет плевать. Остается самая чепуха - действительно наплевать на смерть.

По Камю, мысли о вечной жизни сродни желанию вдруг разбогатеть, стать красавцем или поплыть со скоростью торпедного катера. Это он так о Боге. Ха-ха. И все мы смертники, только в основном - обманывающие самих себя. Но приговор вынесут всем без исключения.

Рецензия на книгу Посторонний
Оценка: 5  /  4.2

Последнее время я обращаю внимание на фразы, слова, абзацы, которые влюбили меня в книгу. В "Постороннем" эту фразу я увидела, даже не начав читать. В предисловии.
"В нашем обществе всякий, кто не плачет на похоронах своей матери, рискует быть приговоренным к смертной казни".
А разве не так? Когда я молча стояла на похоронах своей бабушки, которая меня вырастила, словно мать, все от меня только и ждали, что сейчас я разрыдаюсь, вот сейчас...сейчас. И я помню их осуждающие взгляды, когда к концу дня Даша не проронила ни слезы.
Прочитав предисловие, я поняла, что эта книга станет одной из моих самых любимых. Дальше можно было даже не читать. Но я все же продолжила. И не пожалела. Через пару часов я сидела в кресле, и только одна мысль крутилась у меня в голове: жизнь не так проста, как кажется она еще проще. Именно Мерсо заставил меня об этом задуматься. Он не усложняет. Живет, и ему все нравится. Говорит то, что думает. "Просто мне нечего сказать, вот я и молчу" - ну гениально же. Именно это и поражает всех: следователя, адвоката, и пр. - его правдивость. Его пугающая правдивость.
Посторонний. Не такой, как все. Настоящий индивидуалист и сильная личность. Мне жаль его. Общество никогда не принимает посторонних. Но я и горжусь им. Им, до самого конца не изменившем самому себе.

- Неужели у вас нет никакой надежды? Неужели вы живете с мыслью, что умрете совершенно и ничего от вас не останется?
- Да.


Не стоит все усложнять. Жизнь не так проста как кажется, ОНА ЕЩЕ ПРОЩЕ.

Рецензия на книгу Посторонний
Оценка: 4  /  4.2

Творчество Камю для меня - это скопление мудрости и правды. Что ни фраза, что ни мысль, все попадает в смысл. От этого вздрагиваешь. И концентрация этой мудрости на единицу произведения настолько велика, что создает впечатление перебора. Все равно что придет человек к врачу и давай жаловаться без остановки на плохую работу каждого своего внутреннего органа без исключения. И палец с порезом в завершение тоже с пафосом покажет.

А потом, выйдя от врача, снова сядет в очередь и расскажет всем, какой же бесполезный этот врач, непутевый со своим дипломом и практикой. Какой смысл в существовании врачей, если люди все равно болеют? Но надо смириться с достоинством и он смирится.

А потом он сделает какую-нибудь глупость, его схватят юристы и обязательно чего-нибудь ему присудят лишнего, навеянного гнилостностью и ханжеством общества. Зачем нужны юристы, если несправедливость неистребима и всегда будет в этом мире? Но надо смириться с достоинством и он смирится.

Дальше, беспокоясь за мир и за существование нашего героя, за него вступится какой-нибудь добрый человек, по совместительству - священник. И вот тут-то наш герой смиряться не будет, оторвется по полной программе. Правильно. Чего лез, кем себя возомнил? Какой-такой бог? О чем с ним говорить, даже если и верить, что все в его власти, то с ним не говорить надо, а претензии предъявлять, ужасно все сделал.

Ну почему так все плохо? Я бы даже сказала - безысходно плохо. И негодяи плохи, и мир вокруг плох. Какой мир, такие и негодяи. И обычные люди все плохи, даже если не задумывали ничего плохого. Потому что их действия будут рассмотрены через плохую призму, теми плохими, кто поактивнее.

Есть у него одна отдушина - образы друзей. И только эти образы белеют на темном фоне всего остального. Но они малы, беспомощны или умрут.

И как такое можно было сочинить, живя на берегу Средиземного моря? Всю жизнь штормило? Или это обвинение человечеству, что бы одумались? Как у Рембрандта в «Ночном дозоре» - я обвиняю! Но уж Камю то понимал, что не одумаются. А какова роль читателя, логично являющегося частью плохого человечества в этом всем? Судя по его популярности у читателей - все мазохисты. Или тоже обвинители. Если честно - я не знаю, что лучше.

Оценка: 5  /  4.2

Если пересказывать всего Камю, то вкратце получается вот что:
Тебе дана жизнь, так и живи ее, получай удовольствие. Не получается? Плохо? - ну так делай что-нибудь. Совсем плохо? - твое право прекратить это "плохо". Все равно все умрем, так днем раньше, днем позже... Не можешь сам себе вынести окончательный приговор? - тогда живи, получай удовольствие.

Конечно, удовольствие - не самое верное слово, но можно постараться сделать свою жизнь такой, какая тебя устраивает.

Камю не дает рецептов: как сделать из своей жизни конфетку. Для каждого человека свое лекарство. Он только рассматривает возможные последствия различных способов лечения.
К примеру, Камю обожает (мануальную терапию) бунт. (Почему мануальную терапию? - ну так вправить позвонки, свернуть шею тем, кто мешает радужному существованию наших личных понечек).
Как правило, общество мешает. Вот уж это общество, всё сплошь лицемеры и обыватели. Но, собственно, общество не виновато, что его (общества) взгляды кто-то не принимает. Найди другой глобус, других людей (мышей, чаек, льва, змею и орла, в конце концов. кто-то да прибьется в союзники). А если не найдется - одиночество тоже неплохая штука. До поры. Всё-таки, несмотря на то, что человек - существо социальное, что не может он обойтись (за редким исключением) без других людей, остается обособленным от других.
Итак: Цирк-цирк-цирк! Бунт-бунт-бунт!
Человек идет против чужих взглядов, чтобы утвердить свои.
Ок. Добился. Утвердил. И дальше что? А дальше оказывается, что так еще хуже. И весь смысл борьбы, бунта, был именно в этой борьбе. Весь праздник был в предчувствии праздника победы. А потом - пустота и дикое разочарование, что стремиться-то дальше некуда.
Или: работа-дом-работа-дом-работа. И кажется, что конца-краю не будет этому унылому и бесполезному существованию ради существования. Жить-работать, чтобы элементарно выжить. А вот если бы не работать, а были бы деньги, вот тогда... И автор дает эти деньги абстрактному абсурдному человеку. Увы. как показывает Камю, не становится человек счастливей. не вырастают у него крылья от того, что освобождается он от забот земных. Всё так же тошно человеку от себя и от жизни. Теперь он не знает, что ему делать в этой свободе. Всё так же задумывается: а не послать ли это всё куда подальше, не самоустраниться ли от жизни вообще?
Когда-то уважаемый Мартин Хайдеггер изрек, что ценность жизни можно осознать на фоне смерти. И вот Альбер Камю показывает насколько ценна жизнь на фоне смерти, посылая на райский уголок эпидемию чумы, чтоб почувствовали. И что? Человек по сути остаётся тем же самым человеком, только (может быть) качества чуть-чуть обостряются.
Чума - стихия, рок, обстоятельство, которое гораздо сильнее человека. Если против тирана, приговорившего всех своих подданных к смерти, еще можно бороться, то бунт против чумы - это абсурд. Тем не менее, здесь тоже присутствует любимый автором бунт. Причем, противостояние человека против смерти - не единственная тема. Бунт внутри ситуации, внутри замкнутого пространства: "Хлеба или воли" - довольно интересное требование, на котором автор не останавливается, как, впрочем, и на других не менее интересных темах, которые переходят у него из работы в работу. Мне, к примеру. хотелось, чтобы он более ярко выделил тему предопределенности, раз она присутствует у него наряду с бунтом и смертью практически во всех работах. Ну да автору виднее, что подчеркивать, а что, наоборот, - затушевывать.

Великолепным образом Камю рассматривает стороны добра и зла, заглядывает как бы "по ту сторону" поступков, заставляя читателя (вольно или невольно - не знаю) становиться на одну из сторон, примерять плащ бунтаря или корону тирана, проверять с помощью слова Камю: какие струны отзываются?

Осталась одна очень интересная тема, провокационная, неоднозначная, яркая, характеризующая автора как великолепного, тонкого, элегантного тролля: это повесть "Посторонний" ("L'Étranger" - "Чужой", "Незнакомец" - в разных переводах; я бы добавила еще одно значение - покинутый. ) и пьеса "Недоразумение".

В Постороннем Камю рассматривает человека честного, открытого и живущего, в общем-то в гармонии с собой. Но не с миром. Он посторонний обществу, он не принимает правила игры общества, он как бы не бунтует, но своим пофигизмом уже бросает вызов тому самому обществу, с которым не сходится в представлениях о жизни. Его судят за то, что он смеет быть собой, не считаясь с нормами, выработанными обществом тысячелетиями.
Его приговаривают к смерти за бесчувственность и своеволие, за то, что он посторонний им.
Но, собственно, невелика потеря для самого господина Мерсо (осужденный). Он был действительно посторонний жизни, он по сути спал, находился в летаргии, никак не относился к жизни, так и о чем жалеть-то. Никакого конфликта с жизнью у него не было, но и приятия жизни, зацепок за нее - не было тоже.
Героя жаль?
А если вспомнить Калигулу? Ведь там та же история: человеку ничего не надо. Он живет по своим правилам, он не бунтует против общества, это общество должно решиться на бунт или смириться с его желаниями. Какими? Да вот хоть луну с неба или араба убить. Или еще кого.
Здесь начинается самая интересная штука. Не в осуждение ни одной из сторон: ни общества, ни Постороннего, ни тирана. Чистый эксперимент для себя: поставьте себя на место человека, разрешившего себе всё. Как будет выглядеть это "всё"? Какое послевкусие останется после насыщения всем желаемым?
И наконец, дивная вещь, начало которой мы наблюдаем в Постороннем, где осужденный к смерти Мерсо читает статью в газете о том, как мать с дочерью убили с целью ограбления сына (и брата), вернувшегося домой после двадцатилетнего отсутствия.
Камю помещает этот сюжет в пьесу "Недоразумение". Теперь в роли посторонних оказываются мать и дочь - посторонние жизни, посторонние обществу, посторонние эмоциям, радости, сочувствию, страху и совести. Эти двое хотят изменить свою жизнь, выбраться из посторонней им жизни к лучшей, где много света, ласковое море и как будто рай на земле. Ради этого двое равнодушно, буднично убивают постояльцев, которым не посчастливилось остановиться в их гостинице.
Две женщины забыли о радости, они не улыбаются и не печалятся, они будто отложили свои чувства для другой жизни. А эта для них как дурной сон.
И вот спустя двадцать лет в их дом приходит пропавший когда-то сын, приходит под видом постояльца, чтобы сделать сестру и мать счастливыми, узнать желания родных и исполнить их. Сын не называет себя, а женщины не узнают его - слишком много времени прошло.
Желание женщин было исполнено - они убили постояльца. завладели его кошельком, они сделали то, что хотели. Почти равнодушно, слегка оживляясь, потому что убийство все-таки добавляет адреналина в кровь.
На следующее утро, узнав, кем был постоялец, мать покончила с собой. Сестра тоже. Только не из раскаяния в содеянном, нет. Она не захотела оставаться в постороннем ей мире, где она не испытывала или не позволяла себе испытывать никаких чувств.
Собственно, почти всё с исследованием человека. Читателю остается только сделать вывод: ради чего все эти исследования?

Для меня очевидно, что всё это - доказательства существования в человеке света (или Бога, которого официально как бы отменили). что несмотря на то, что человек в ХХ веке предоставлен сам себе, понятие добра и зла в человеке живут, и человек сам выбирает одну или другую сторону, без всякого давления извне. И что свет в человеке все-таки сильнее.
Камю, как мне показалось, намеренно не произносит (за редким исключением) имя Бога. но Бог у него везде. Называется только по-разному. В повести "Счастливая смерть", к примеру" это Природа.
Кстати, в "Недоразумении" тема Бога настолько шокирующая, что вместо слов одни только междометия.

Повторю, что у Камю все работы каким-то образом перекликаются, одна дополняет другую, переворачивает с ног на голову (или наоборот) ранее прочитанное, но есть одно произведение, стоящее как бы отдельно, как бы подводящее итог жизни Альбера Камю - это "Первый человек". Откровенная автобиография Камю, представляющая автора жизнелюбом и оптимистом. Камю - самый солнечный автор в ряду экзистенциалистов. Он таки выводит своих героев (вместе с читателем) из кризиса, из хаоса к лучшей (или счастливой) версии своего "я".

Рецензия на книгу Посторонний
Оценка: 4  /  4.2

В первую очередь очень чувствительная книга. Впервые сталкиваешься с тем чтобы такой небольшой роман вызывал бурю различных эмоций. Отличный роман, читается «на одном дыхании». Основной плюс — это сопереживание героям. Причем разворачивание особенностей некоторых героев очень интересно.

Рецензия на книгу Посторонний
Оценка: 0  /  4.2
Все – правда, и ни в чем нет правды!

Одно из противоречий нашего коллективного существования заключается в том, что человек, приходя в этот мир, сразу, без возможности выбора, оказывается погруженным в среду семьи, государства и общества. Последнее, в лучшем случае провозглашая свообразие и уникальность каждого человека, тем не менее, как нечто само собой разумеющееся полагает, что это своеобразие не вправе простираться за пределы установленных обществом ограничений. Тут даже уже неважно, являются ли правила, регулирующие функционирование общества, лицемерными, фальшивыми и т.п. Они необходимы, но это не отменяет их условного характера - однако парадокс в том, что человека никто никогда не спрашивает, согласен ли он с этими условиями.

Любые попытки охарактерировать главного героя этой повести заведомо неудачны. Даже такие положительные эпитеты как "индивидуалист" и "самобытная личность" смотрятся половинчатыми, ибо суть продукты той самой среды, для которой Мерсо - посторонний. Принципиальные вопросы - преступник ли он, аморальный подонок или сумасшедший, как должно соотноситься личное с общественным, что действительно имеет значение в жизни и т.д. - оказываются зависимыми от системы координат и не могут иметь однозначных ответов, что может сделать внутреннюю жизнь человека, ими задающегося, клубком неразрешимых конфликтов. Наверное, самое разумное - это честно признать, что решения нет. Думается, подобная честность пришлась бы Мерсо по душе, в отличие от попыток его осудить или оправдать. Если бы нас это заботило на самом деле.

Самой спорной идеей повести является утверждение, что в предверии неизбежной смерти ничто в жизни человека не имеет ценности. Мы не знаем, что нас ждет за чертой, вполне может статься, что там попросту небытие. Чтобы принять такую точку зрения, нужна определенная интеллектуальная смелость. Оборотной стороной внутренней свободы от условностей, которое дает эта идея, становится риск вступить на тонкий лед отрицания всего и вся, причем что именно ты отрицаешь - за тебя будут решать другие люди. Парадокс: чтобы жить в мире с окружающей дейтвительностью, нужно добровольно поддаться условностям и иллюзиям. Впрочем, можно и не заморачиваться. Далеко не всем по плечу опустошительная честность.

Рецензия на книгу Посторонний
Оценка: 4  /  4.2

Альбер Камю в своем творческом пути, подобно Данте в "Комедии", переходящему от ада к чистилищу и раю, стремился пройти три ступени: отрицание, бунт и любовь. "Да, у меня был определенный план", - скажет он, - "первым делом я хотел выразить отрицание. В трех формах. Роман: "Посторонний". Драма: "Калигула" и "Недоразумение". Идеология: "Миф о сизифе". Я бы не смог об этом писать, если бы сам не пережил периода отрицания: я не обладаю особой творческой фантазией. Если угодно, это было что-то вроде методологического сомнения Декарта. Но я знал, что отрицанием жить невозможно, и писал об этом в предисловии к "Мифу о Сизифе", и тогда уже я задумывал позитивный этап своего пути. Вновь в трех формах... Я намечаю и третью ступень, сосредоточенную вокруг темы любви.." В русской классике тоже известен пример художника, стремившегося создать три уровня мироотображения, если можно, но с "чистилищем" потерпел неудачу, к "раю" даже не преступил. И хотя бунтующий период Камю вполне удался, завершить начатое любовью он тоже не успел, умерев через 3 года после этих слов в автокатастрофе. Несчастный случай.

Такая четкая продуманность рубежей его творчества говорит о том, как осознанно, жестко и предельно рационально строил автор свой путь. Не видя другого высшего смысла бытия человека, кроме как в нем самом, в "Постороннем" Камю как будто делает вывод своих теорий и господствующего тогда общественного кризиса. "Закат Европы" все еще ожидался, небеса опустели, нормы выдуманы не нами и должны быть разрушены. Герой совсем один, и мама чужая, и бог умер, и собаки нет.
Мерсо - выразитель идеи. В каждой истории главное - герои, герои и еще раз герои. Так вот Мерсо не является психологическим героем, мы ничего не знаем о его прошлом, не знаем, приобретена или врожденна его отрешенность, ни мотивов, ни объяснений. Оголенное сознание в традициях абсурдизма. Причем лишенное внутренних борений, духовной эволюции, хоть каких-то изменений на протяжении повести. Автор его не обвиняет, не обличает, не оправдывает, даже не особо сочувствует, он говорит через него свое Слово. Философия, которую автор развивает и которую завершает в Мерсо, выражена в фразе, неоднократно повторяемой героем: мне все равно. Человек вне морали, по ту сторону, другой. Исключительно трезвый - по Камю - осознающий абсурдность глухонемого мира - ad absurdum c латыни "от глухого" - мира, неспособного сказать ему, что-либо, чтобы достучаться до него, мира, неспособного его понять.

Мерсо выглядит аутентичным человеком, с нашей точки зрения, даже тугодумом. Он тоже не вполне понимает суть всего вокруг него и с ним происходящего, не понимает, чего от него хотят люди, не понимает, что можно притворяться и зачем это делать. Насколько я знаю, Камю для заглавия романа рассматривал варианты "обыкновенный" и "счастливый". Даже итоговое "L'Étranger" переводят как чужой, посторонний, незнакомец, которые имеют отнюдь не идентичные оттенки. Каждый эпитет предоставляет свой подход к рассмотрению персонажа. Насколько Мерсо обыкновенен? Пожалуй, как живой герой совсем не распространен, зато как идея, как характерная черта может претендовать на роль героя своего времени. Или, как определил его сам автор, "единственного Иисуса, которого мы заслуживаем". Он, как Иисус, актуален, как Иисус, чужд, как Иисус, абсолютно свободен.
Однако самому Камю такая свобода была противна, не имеет она никакой привлекательности и для меня. Возможно, если вы мечтаете о свободе абсолютного покоя и отрешенности, независимости и безучастности, равнодушной и материалистичной, мсье Мерсо может стать для вас воплощением счастливого человека.

Бывает так, что на протяжении всей жизни не слышишь ничего о какой-то книге, но случайно (или нет) услышав раз, натыкаешься на нее постоянно. А потом удивляешься, как вообще такое было возможно, ведь упоминания о ней повсююююду! Да, с "L'Étranger" был именно такой случай. Примерно в то же время мне довелось узнать о Норе Галь - известнейшем переводчике, чья слава, как оказалось, выходит далеко за рамки круга профессиональных лингвистов, распространившись среди читательских масс. Конечно, я читала переведенные ею произведения, но никогда не проявляла интерес к именам. Этот интерес появляется с ростом читательского опыта, когда мы сталкиваемся со всякого рода расхождениями. Уже зная, что Гальперина является автором самого распространенного перевода "Постороннего", я не особо докапываясь, читала роман в электронном формате, уверенная, что читаю именно ее версию. Много позже я узнала, что читала перевод Немчиновой. В читательских кругах любят отмечать фразы, которыми начинаются книги, то что было мною услышано (и закреплялось за Норой Галь) не соответствовало, как мне показалось, тому, что читала я. Минуточку-минуточку, смартфон с электронными книжками всегда под рукой, проверочка, , не то. Я прошлась по переводу, который, вопреки своей уверенности, не читала. И решила, что мне пожалуй повезло, с точки зрения художественного восприятия, перевод Немчиновой оказался деликатнее что ли... Нулевой градус письма у Н.Г. более "нулевой", а у Н.Н. более "градусный". Кажется, будто первая делала свою работу с большим вниманием к автору, тогда как вторая - к читателю. Мне сложно сказать, какой подход более верен, возможно, я сделаю это, когда мой читательский опыт будет еще больше. Возможно, мне стоит, не ограничиваясь фрагментами, прочитать полностью перевод Галь, когда я решу перечитать повесть, я, наверняка, так и сделаю, только в этом будет большая доля бессмысленности, т.к. мне все равно не вспомнить своих ощущений от первого раза. К тому же, они не были особо глубоки или ярки. Я просто прочитала произведение и обдумала его, если я и отмечала, какие-то тонкости языка, то только его скупую абсурдистскую реалистичность, что я ценю, когда это не доведено до невнятности. У Камю (или у Немчиновой) в самый раз. Им «всегда высказывается меньше, чем подразумевается».(Барт) Повествование, начинаясь с описания локации, переходит к трезвым и индифферентным коротким фразам внутреннего голоса гг, сводящимся к простой констатации фактов. Как раз скупость, сведенная к минимуму рефлексия и отсутствие эмоциональной окраски рассказа способствует тому, что Мерсо как будто и не вовлечен в убийство, хотя оно ни много ни мало совершено его рукой. Но у Мерсо "виновато солнце". Мы, читатели, понимаем, что имеет в виду герой, но для присяжных это звучит абсурдно. Солнечный луч - орудие судьбы - случайный соучастник убийства. Случайно начавшая преследовать книга, случайная ошибка с переводом, случайное убийство.... Случай - единственный фатум в этом абсурдном мире.

Продолжая наращивать объемы своей рецензии (да я на Достоевского так много не пишу!), коснусь... да, его, Достоевского (хотя это чревато, что количество символов в моем тексте будет стремиться к бесконечности). Проскочу мимо Кириллова с его à la "если бога нет - я сам бог" при висящем на стене образе Христа, из которого, по моим наблюдениям вышли, кажется, все французские и немецкие экзистенциалисты (я сейчас о Кириллове, а не о Христе). Вскользь упомяну Раскольникова, с его теоретическим преднамеренным убийством и бесконечно чувствительной душой и болючей совестью, так разительно противоположного сами знаете кому. Остановлюсь на Иване Карамазове, высказавшему мысль "Кто не желает смерти отца?", так перекликающейся с "Все здоровые люди желали смерти тем, кого они любили". Вспомню суды, походившие местами на фарс, на которых больше, чем в фактическом убийстве, подсудимых обвиняли в том, что убивший отца и не плачущий на похоронах матери, способны на все, разрушают моральные устои, вообще разлагающе действуют на общество. И закончу. Я старалась. *аплодирую своей выдержке: уложилась в абзац*
Именно во время суда у меня впервые возникла яркая эмоция. Негодование. Мой рационализм не мог примириться с тем, что героя судят не за убийство, которое он совершил, а... за то, кем он является. После суда, покуда осужденный сидел и думал о своей участи в камере, возникло сострадание.
В конечном итоге каждый читатель, наверное, определяет для себя, виновен ли Мерсо, заслуживает ли снисхождения, заслуживает ли смертной казни. Виновен. Заслуживает. Не заслуживает.
Насколько ценен вердикт освобождения от казни от человека, который в принципе против смертных казней, непонятно. Зато из юридической практики мы заем, что признанный заслуживающим снисхождения виновный не подвергается высшей мере наказания. Но и не освобождается от него.
Я всегда считала, что правосудие нужно не для того, чтобы наказывать, а для того, чтобы ограждать от опасности других людей. Только сейчас, дописывая свою рецензию, я задалась вопросом, опасен ли Мерсо и поняла, что опасен, и не столько из-за того, что он совершил, сколько из-за того, кем он является.

Рецензия на книгу Посторонний
Оценка: 4  /  4.2

Дебютное произведение Альбера Камю осталось в его творчестве не обязательно самым значительным, но уж точно самым известным. В сложнейшем периоде для Франции (1942 год) у нее появляется сложнейший литературный труд. Сложно судить, насколько сильное впечатление производил тогда «Посторонний», но не без категоричности можно заявлять – до нашего времени он нисколько не растерял силы и с игривой легкостью способен шокировать неподготовленного читателя. Впрочем, и подготовленного.

История построена, строго говоря, на трех основных, сюжетообразующих событиях в жизни героя. Прежде всего, это, конечно, похороны мамы. Мерсо (так зовут центрального персонажа «Постороннего) не только отказывается в последний раз посмотреть на родительницу, но и в целом показывает себя как абсолютно безучастный и равнодушный к происходящим событиям человек. Таким образом, уже на этапе экспозиции читатель совершенно не понимает героя. Он не понимает также, как можно практически сразу после похорон закрутить интрижку со старой знакомой. И не из бессознательного стремления к самозащите, а просто так. Он не понимает такую линию поведения, при которой Мерсо запросто соглашается на свадьбу с девушкой или дружбу с сомнительным типом только потому, что ему все равно. И уж тем более читатель не понимает не только предпосылок к убийству араба, в которого главный герой всадил несколько пуль. Зато уже совершенно не удивительно отрешенное поведение Мерсо на собственном суде.

На страницах «Постороннего» ясным, лаконичным, четким языком идет повествование о Мерсо. Размеренной, шаркающей поступью плетется он по извилистым тропам судьбы, нисколько не нарочито, абсолютно искренне проникнувшись собственной тотальной безучастностью ко всему вокруг. Категорически невозможно представить такого человека в повседневной жизни. Его образ, даже после прочтения, так или иначе, остается в какой-то степени размытым, неясным.

Отсюда возникает недопонимание: а кто Мерсо для Камю? Нет, ни в коем случае не Альтер эго, исключено. Тогда кто? Существует мнение, что в данном случае герой для автора – не объект самовыражения, а способ познания мира. И это мнение имеет место быть, если вспомнить знаменитое утверждение о том, что герой «Постороннего» совсем оголен перед абсурдом окружающего мира. У него нет прошлого, нет цели… По существу, у него нет даже элементарного инстинкта самосохранения. У него нет ничего из того, без чего нашу собственную жизнь сложно даже вообразить.

Но сколько не пытайся каким-то образом анализировать самого персонажа, едва ли его возможно понять до конца. И едва ли возможно ответить на зудящий вопрос «Почему?», который возникает постоянно. Чуть ли не на каждом шагу.

Произведение, быть может, тем и хорошо, что таким количеством пробелов оставляет каждому читателю пространство для размышлений и собственных толкований. Трактовка событий, конечно, может быть облегчена глубоким познанием личной философии Камю, но при этом она столь шаткая, что осознание глубины произведения, на мой взгляд, предпочтительней оставлять чему-то из области интуитивного, чувственного. Попытаться объяснить простым языком (что называется, на пальцах) столь тонкие и хрупкие материи – рисковать обрушить всю логичность собственных доводов и остаться в итоге у разбитого корыта.

1 2 3 4 5 ...

У вас есть ссылка на рецензию критика?