13 лет помогаем находить
интересные книги
  • 20 700 000оценок книг
  • 1 100 000рецензий на книги
  • 44 500 000книг в коллекциях
Зарегистрируйтесь или войдите
Пароль будет создан автоматически и отправлен вам на почту, или ввести пароль самостоятельно

Что случится с художественной литературой?

О неизбежном жанре постпандемии

Автор: Эмили Темпл

Шел лишь третий день нашей самоизоляции, когда мой муж повернулся ко мне и сказал: «Не печально ли уже сейчас понимать, что Бен Лернер напишет лучший американский роман после того, как все это закончится?» (Очень содержательно и, вероятно, правдиво. Хотя, для протокола, как насчет Дона Делилло , или Отессы Мошфег , или Пола Битти — и, на минуточку, Пинчон все еще жив.)

«Настоящий вопрос, — ответил друг-романист, с которым мы в тот вечер общались по FaceTime, — захочет ли кто-нибудь читать об этом, когда все закончится? Я, например, уже сыт всем этим по горло».

Слоун Кросли в своем эссе, опубликованном в «Times», говорит о неизбежности надвигающейся волны романов о коронавирусе. «По мере того, как коронавирус протягивает свои лапы все дальше по миру, для писателя все вокруг становится вторичным, — пишет она. — Но что произойдет, если каждый писатель на планете начнет делать заметки на одну и ту же тему? Не получится ли так, что мы все дружно сдадим наши труды в один и тот же день, спустя год?» Кросли предупреждает также об опасности издания книги о трагедии слишком рано, не дав ранам как следует затянуться (к слову, об этом также предупреждает Эмбер Спаркс в своем твиттере: «Если вы хотите написать художественный роман о происходящем — не надо. Подождите лет двадцать»), но все же считает, что мы все равно так поступим.

Может быть да, а может и нет, но давайте обойдемся без некоторых клише. Несмотря на то, что нам говорят, у многих людей сейчас не так много свободного времени. У многих людей, особенно тех, у кого есть дети, а если уж говорить откровенно, у матерей, стало гораздо меньше свободного времени. («Делайте записи в течение этого времени, — пишут благонамеренные писатели в Твиттере. — Ведите дневник и записывайте в него все, что вы чувствуете. Это будет летопись нашего времени». Кто ж знал, что к пандемии прилагается такое объемное домашнее задание?)

Те же, у кого и вправду оказалось много свободного времени, возможно, не чувствуют себя особенно вдохновленными. По личному опыту скажу, что постоянный экзистенциальный страх не помогает творческому процессу. Особенно если причиной вашего свободного времени оказалась потеря работы (а следовательно, и доходов). «Художник должен быть голодным» — устойчивое выражение, известное каждому из нас, но его нельзя принимать как истину. Сложно написать великий американский роман за час перед сном, когда ты работаешь весь день, чтобы удовлетворить свои базовые нужды. И это в лучшем случае. Хотя, конечно, это будет огромный вклад в основной литературный поток, заполненный белыми воротничками высшего среднего класса, но это уже тема для совсем другого эссе.

Сейчас же давайте вернемся к теме и будем отталкиваться от предположения Кросли: писатели будут писать сейчас и продолжат писать после того, как все закончится. («Что случится с художественной литературой?» — это не тот же вопрос, что и «что случится с издательствами?», хотя сейчас многие задаются и тем, и другим, заламывая руки, как и на протяжении многих веков до этого. Я не знаю, что произойдет с издательствами, но я трачу свой дополнительный заработок, заказывая книги в местном книжном магазине.) Как будет выглядеть художественная литература, когда все это закончится? Конечно же мы все не будем писать романы о пандемии. А может будем, даже не подозревая, что мы пишем об этом.

Давно известно, что за масштабными травматичными событиями следует всплеск творчества. Первая мировая война послужила толчком к возрождению модернистских традиций, и многие произведения классической литературы, которую читают и до сей поры, были написаны в то время, например, «Миссис Дэллоуэй» , «Бесплодная земля» , «Прощай, оружие!» и т.д. Вторая мировая война стала причиной литературного бума, особенно для американской литературы, которая не так давно открыла рынок для иностранной литературы, с переводами которых с удовольствием ознакамливаются читатели. До сих пор ежегодно издается множество книг, действие которых происходит во время Второй мировой. После трагедии 11 сентября появилась куча плохих книг и лишь горстка хороших. Многие из них, вспоминая те события, кажутся дешевыми пародиями. Возможно, со временем это ощущение исчезнет. (На мой взгляд, лучшее творческое воплощение трагедии 11 сентября — национальный мемориал на месте разрушенных башен, потому что единственные необходимые слова о трагедии — список погибших.) Финансовый кризис прошел сравнительно незаметно, с точки зрения литературы, хотя «Стеклянный отель» Эмили Сент-Джон Мандел — отличный роман, отчасти о схеме финансовой пирамиды Бернарда Мейдоффа. Романы и рассказы, связанные с Трампом, тоже начинают появляться, но пока что мы не готовы уделить им время.

Если сравнивать масштабы упомянутых событий с нынешней ситуацией с коронавирусом, то в масштабах США, а конкретно Нью-Йорка, где я сейчас нахожусь, ее можно сравнить с трагедией 11 сентября. Также как и 11 сентября, пандемия напала на нас без предупреждения, хотя, если быть откровенной, с множеством предупреждений, которые наше правительство проигнорировало. Все изменилось в мгновение ока. В один момент мы чувствовали себя в безопасности в наших относительных реальностях, а на следующий день обнаружилось, что мы крайне уязвимы. Как и трагедия 11 сентября, Covid-19, вне всяких сомнений, изменит наш взгляд на себя, нашу страну и общество.

Но, конечно, трагедия 11 сентября — не абсолютная копия событий пандемии коронавируса, нам, ныне живущим, попросту не с чем сравнивать. Сегодня, в отличие от последствий 11 сентября, почти все в стране остро переживают происходящее, день за днем. Я не говорю, что люди по всей стране не оплакивали жертв 11 сентября, однако для большинства людей за пределами Нью-Йорка в тот момент повседневная жизнь не изменилась. Теперь же, в отличие от 11 сентября, у нас нет очевидного врага, пожалуй, кроме нашего собственного бестолкового правительства (хотя, видит Бог, расисты попробуют найти козла отпущения). Возможно, пандемия просто менее понятна для наших целей, чем 11 сентября, и мы не знаем, в какую категорию ее определить. Она нарушила стабильность наших жизней так же, как и избрание Трампа, хоть и не настолько абсурдно. Вы можете сколько хотите сравнивать его с испанским гриппом, но коронавирус все еще остается необъятным. В нас все еще преобладает чувство неуверенности. Все, что было запланировано, отменено. Сейчас мне кажется, будто само будущее отменено.

В связи с этим, мне кажется, мы начинаем понемногу понимать, что мы почувствуем, когда перестанем отрицать очевидное и увидим эффект глобального изменения климата. В последние пару недель я часто думала о цикле «Разбитая земля» Н.К.Джемисин , в которой земля решила избавиться от человечества и делает все, что в ее силах, чтобы сбросить их с себя, однако люди продолжают за нее цепляться. Что-то подобное я ощущаю сейчас. Будто терпению природы пришел конец.

Я говорю об этом, размышляя, как эти конкретные, но одновременно с тем обширные чувства могут отразиться в наших будущих работах.

Вообще-то, книги о коронавирусе уже начали появляться. «Авторы борются за возможность первыми выпустить бестселлер о Covid-19», — кричит заголовок одной статьи. Очевидный победитель этой гонки — шотландский писатель Питер Мэй , чей роман о пандемии «Строгая изоляция» отказались издать в 2005 году с пометкой «слишком нереалистично». По понятным причинам, роман был издан в начале апреля. А тут еще работа Славой Жижека «ПАНДЕМИЯ!: Covid-19 встряхнул мир», чья рекламная аннотация гласит: «В то время как беспрецедентная глобальная пандемия охватила планету, кто лучше напыщенного словенского философа Славой Жижека может раскрыть ее более глубокое значение, поразиться ее умопомрачительным парадоксам и поразмышлять о глубине ее последствий, и сделать это так, что вы начнете паниковать?» Жижек планирует пожертвовать весь гонорар от книги организации «Врачи без границ», и хоть это, конечно, не совсем роман, все же сейчас для такой работы еще не время.

Один из основных аргументов заключается в том, что все написанное об этой ситуации, пока мы все еще находимся в ней, обязательно будет плохим. «Представляю все те ужасные произведения, которые напишут о карантине», — написала в своем твиттере Мойра Донеган. Фиби Морган, главный редактор издательства «HarperCollins UK», согласна с моим другом-романистом и пишет на своей странице в твиттере следующее: «рекомендую всем своим авторам не использовать в сюжетах пандемию. Мне кажется, никто не захочет читать об этом в то время, как им хочется отвлечься от этого. Художественный вымысел — это именно вымысел».

И все же те, кто пишет книги с действием в «настоящем», стоят перед тяжелым выбором, включать ли в свои работы две беды современности — Трампа и коронавирус.

Англоязычная литература не является закрытой системой, и по мере того, как она (медленно и мучительно) открывается для свежего потока книг маргинальных писателей и переведенных произведений, она становится еще более расплывчатой, что очень хорошо. Продолжая тему, невозможно обойти стороной Роман, точнее тренды в романах. Как мне кажется, через год, два, а то и три, среди читателей и писателей все так же будет востребована тема эскапизма, побега из реальности в вымышленные миры с одной стороны, с другой стороны, переживание катарсиса. Катарсис может прийти в виде пародии, в виде сюрреалистичной критики, и даже в виде завуалированной нехудожественной литературы.

Возможно, будут написаны произведения о пандемии 1918 года, или об эпидемии дифтерии. Возможно, это будут небольшие, личные исследования или масштабные социально-политические романы о капитализме и коррупции, и о том, как они способны нас убить. А может быть, будет поменьше средненьких по уровню изолированных личных драм, сконцентрированных на личности, без отражения событий внешнего мира. По крайней мере, на данный момент эта тема практически себя исчерпала. Возможно, мы получим на выходе «Отчаянных героев» или еще одни «Дни одиночества» .

Литературный агент Дженнифер Карлсон, партнер «Литературного агентства Даноу, Карлсон и Лернер», в интервью «LA Times» сказала, что она ожидает увидеть больше нехудожественной литературы «о наших постоянно углубляющихся общесистемных глобальных и личных провалах». В художественной литературе она ожидает, что «магический реализм и смена направления жанра могут многое сделать для решения текущей реальности — установка "'Калгон', забери меня отсюда" с твердой надеждой на человеческую изобретательность и неразбавленную ярость». («"Калгон", забери меня отсюда» — слоган рекламы пены для ванн «Калгон» в 1978 году.)

По словам моего психотерапевта, пандемия на самом деле не внесла изменений в личности ни одного из ее клиентов. Все их проблемы остались такими же, но обострились. И правда, сейчас мы не просто сами по себе, но даже больше ограничены. Мы очищены от кожуры привычного уклада будничной жизни и варимся в самой чистой версии себя самих. Возможно, то же самое случится с литературой — траектория не изменится, а лишь усилится. Кроме всего прочего, мы уже находимся в самом разгаре бума литературы об изоляции, особенно написанной молодыми женщинами и о них, — и я действительно ожидаю роста подобной литературы, хотя бы потому, что больше писателей узнают, каково это — не видеть другого человека целыми днями. Это, кстати, не жалоба. Из всех средств повествования литература лучше всего представляет внутренние переживания, так что если литература вынуждена обратиться к этой силе, тем лучше.

Я снова воспользуюсь примером 11 сентября. Лучшие работы о трагедии 2001 года передают атмосферу, царившую тогда в стране и в городе, реакцию на произошедшее. «Мой год отдыха и релакса» Отессы Мошфег это на самом деле книга не о событиях 11 сентября, а о том, каково было жить в то время. И так же, как 11 сентября отразилось в американской литературе, изменяя тональность даже тех источников, которые не упоминали его напрямую, пандемия коронавируса, вероятно, заразит даже те романы, которые обходят эту тему стороной, например, художественная литература постпандемии может описывать недоверие к капитализму и властям, а также использовать коррупцию, нестабильность и опасность в качестве декораций.

Если серьезно, смею предположить, что лучшими книгами о пандемии станут те, которые лишь слегка затрагивают тему эпидемии, а на первый план выводят наши внутренние переживания: ощущение нереальности происходящего, скуку, повышенную тревожность, страх и неуверенность в том, что произойдет дальше. Например, кто-нибудь напишет роман, основанный на реальной паре молодоженов, застрявших в свой медовый месяц на Мальдивах, единственных оставшихся гостях в отеле, цены за номер в котором начинаются от 750 долларов за ночь, абсолютно одних, не считая всего персонала гостиницы, которые также не могут уйти домой из-за введенного карантина, а поэтому вынужденных устраивать этой парочке ужины при свечах до/во время конца света, и которые от скуки «окружили их заботой и вниманием»? Роман должен выйти наполовину сюрреалистичным, затрагивающим темы одиночества, капитализма, монотонности, бюрократизма, ярости, умственной деградации и, наверное, снорклинга. Для разнообразия, история может рассказывать все происходящее от лица молодоженов и от лица кого-нибудь из персонала. А возможно даже от лица отеля. Такую книгу о коронавирусе я бы почитала. (Да, я огромный фанат Вирджинии Вулф.)

Наконец, возможно, это очевидно, но, в конечном итоге, истинный ответ на вопрос, который я здесь задаю, заключается в том, что судьба литературы напрямую связана с нашей собственной — все зависит от того, что с нами будет, а мы понятия не имеем, что с нами случится. Если пандемия продлится всего несколько месяцев, а затем исчезнет, или если мы сможем быстро лечить всех, кто заболеет, или найдем вакцину, и (главное) если мы сможем научиться на этом опыте, как противостоять возможной пандемии, у общества, как и у литературы, есть шанс сгладить последствия.

Многие писатели просто не будут упоминать в своих произведениях эти несколько месяцев 2020 года, когда мы попали в плен собственных квартир, и десятки тысяч умерших. В конце концов, многие до сих пор стесняются упоминать смартфоны в своих работах. Я полагаю, все оттого, что они выросли на классической литературе, в которой мобильных попросту нет. Но того, что происходит сейчас, классики тоже не описывали.

С другой стороны, если мы столкнемся с годами болезней, страха и экономической дестабилизации, мне кажется, что нам всем придется так или иначе бороться с этим. Возможно, мы так и сделаем. Время покажет.

Совместный проект Клуба Лингвопанд и редакции ЛЛ

Комментарии


Мне кажется, что я не буду читать ничего о covid-19. Так же, как не читаю ничего связанное с 11 сентября.


А мне кажется, Covid-19 будет отныне присутствовать очень во многих (если не сказать во всех) произведениях как бы между прочим, как и 11 сентября. Вот правда же, я не встречала ни одного произведения, написанного американцем после 2001 года, в котором бы не упоминалась эта трагедия (если я и преувеличиваю, то совсем чуточку).


А что интересного можно написать про короновирус? Что все сидят дома в масках?!

Регистрация по электронной почте
Пароль будет создан автоматически и отправлен вам на почту, или ввести пароль самостоятельно
Регистрация через соц. сеть
После регистрации Вам будут доступны:
Персональные рекомендации
Скидки на книги в магазинах
Что читают ваши друзья
История чтения и личные коллекции