Рецензии с главной

21 августа 12:17
4 /  4.000
Австралопитек и ватерполистка

Может ли спаниель стать апельсином? Ирландка — кардиналом? Австралопитек — ватерполисткой? Легко — нужно лишь переставить буквы. Сквозь эту нехитрую «детскую» игру большой поэт вроде Хлебникова способен выйти к первичной магме языка — подвижной, пластичной, чреватой множеством форм («о бесе и о себе»). А на что годится хороший фантаст? Ни много ни мало на новую, комбинаторную, «перестановочную», теорию мироздания, которая как бы мимоходом решает проклятый вопрос человечества — неизбежность смерти. «Буквальное бессмертие? Возможность пережить вселенную? — Именно таков смысл слова “бессмертие”… Просто не умереть — и точка».

Но начинается роман Игана с бессмертия пока проблематичного, зыбко виртуального. К середине двадцать первого века люди научились делать цифровые копии своих сознаний. Ещё только научились… Перерезали красную ленточку, а за ней — гора недоделок. Компьютерные мощности далеко не всем по карману; ты физически уже умер, а твоя Копия (теперь-то это ты!) лежит в архиве, дожидаясь, пока активы какого-нибудь трастового фонда не поднимутся в цене; или — ура! — ты уже в интернете, но твоё субъективное время замедлено по сравнению с физическим в десять, двадцать, сто раз, и ты чувствуешь, будто подглядываешь за миром в замочную скважину индивидуальной тюрьмы… А в это время в «реале» ещё не определились, может ли Копия иметь какие-то права (да может ли она вообще мыслить?!); а в это время некий странный проект скупает весь цифровой трафик, погружая даже богатые Копии в большущий лаг; а в это время среди Копий ползут страхи, что грядут «тёмные века» и «злые социалистические правительства конфискуют все суперкомпьютеры для управления погодой».

В современных нейронауках, а значит и в фантастике, отчётливо выделяются два взгляда на природу сознания, два подхода к соотношению Я/мозг. Назову их линией Уоттса и линией Игана. Согласно первой, ныне преобладающей, линии, конкретное сознание — это инструмент конкретного мозга, которым тот решает поставленные эволюцией задачи; дальнейшая биологическая эволюция человека вполне может (а Уоттс считает, что даже должна!) продолжаться без этой весьма ненадёжной и устаревшей «палки-копалки». Противники-дуалисты возражают, что это мозг — инструмент сознания; последнее в принципе возможно перенести на другой, например небиологический, носитель; при неизбежных потерях в телесной рецепции всегда будет оставаться неизменное ядро личности, наше саморазвивающее «я». «Для Копии это очевидно: cogito ergo sum».

Впрочем, Иган не традиционный картезианец. Сознание для него не субстанция (и уж, конечно, не гомункул в голове!), а скорее функция, программа, которая программирует самое себя. Значит ли это, что сознание по меньшей мере вторично и нуждается в обязательном материальном субстрате, будь то мозг или компьютер? А вот и нет. Один из героев романа (что немаловажно, Копия) обнаруживает, что продолжает существовать и тогда, когда его не вычисляют процессоры. К нему приходит озарение об истинной природе сознания и вселенной — теория пыли (к слову, название красивое, но слегка неверное, ведь пыль хоть и мелка, а всё ж материальна, здесь же речь идёт о чистых числах). Понятно, что Копии суть двоичный код. Но что есть точка пространства-времени? «Только значение полей элементарных частиц — попросту набор чисел». У мироздания «нет формы, нет законов физики, нет причин и следствий». Лишь «облако случайных чисел», из которых собираются (точнее, осмысленно собирают себя!) такие структуры, как вселенные и сознания. Реальность столь же виртуальна и распределённа, как и компьютерная симуляция; нет ничего абсолютного, что не состояло бы из числовой пыли, которая подвластна единственному закону, единственному воздействию — перестановкам. «Мы — одно из решений гигантской космической анаграммы», не более того, но и не менее. «Всё пыль», но есть пыль самосознающая и самокомбинирующая, и это наше «я».

Следующий ход очевиден: создать мир, который бы не зависел от тех или иных версий «реальности», а прямо вычислялся на числовой пыли. Мир, полностью управляемый, не подверженный распаду, воистину вечный. Рай. «Элизиум». И поселиться там бессмертными сущностями, не привязанными ни к каким конкретным телам и компьютерам, но распределёнными непосредственно по числовой пыли, а значит обладающими воистину космическим сознанием! Существовать в миллионах вариаций, перепробовать всевозможные тела, вплоть до животных и растений (разве не свойственно это олимпийским богам?), настраивать свою психику как заблагорассудится, так что сегодня быть сентиментальным, а завтра (или через тысячу лет?) — холодным ироником… Спаниелем, австралопитеком, ватерполисткой… Это Город Перестановок, здесь возможно всё. — То есть нет разницы между добром и злом? Иган гуманен к своим героям. Его гуманизм даже немного старомоден, из девятнадцатого века. Он верит в совесть, верит, что «дьявол с Богом борется» в сердце, верит в спасительную любовь. Именно любовь даёт силы Пиру и Кейт из Народа Солипсистов не замечать триллионов лет «за окном» персональной вселенной; именно муки нечистой совести не позволяют Томасу наслаждаться божественностью, превращая для него Элизиум в личный ад. И всё-таки есть предел даже для хорошего человека, если он всемогущ и бессмертен, — отсутствие новизны.

Действительно ли вечность — это в конце концов вечность скуки? (О, как спорят об этом фантасты со времен свифтовских струльдбругов!). У Игана свой ответ. Сознанию нужен вызов в виде… иного сознания — радикально Иного! Иной жизни, иного разума, иного мира с иными законами логики и физики… Сотворить такое готовым нельзя — не будет иным. Значит, оно само должно «собрать себя из пыли» — нужен лишь толчок. Монист ты или дуалист, но в наши дни неэволюционистом быть нельзя. Поэтому в Элизиуме существует подсистема «Автоверсум», которая эволюционирует вот уже пять миллиардов лет… по своему субъективному времени, конечно. Результатом этого непредсказуемого развития становится удивительная раса ламбертиан, роевых насекомых с «нервной системой в десять раз сложнее человеческой». Они не только общаются, но и делают сложнейшие расчеты, строят космологические модели с помощью… коллективного танца. А ещё они обладают непробиваемой уверенностью, что всё, что может быть станцовано, должно быть станцовано ясно. Так они создают столь непротиворечивую картину мира, что в ней их «творцам» попросту нет места. И Элизиум рассыпается, как карточный домик. В споре двух систем, собранных из пыли, побеждает не более «реальная» (таких просто нету), а более целостная, собранная что ли.

Мотив бегства Творца от собственного творения — своего рода усиленный вариант деизма — это ещё одна интересная концепция в богатом на размышления романе Игана. Вызов Иного проблематизирует саму идею Творца, бога, небожителя. «Богов не могло быть и никогда не будет». В череде перестановок, воплощений, метаморфоз — от австралопитека до ватерполистки — сохраняется одно и то же человеческое «я». Бессмертное — и ограниченное своим бессмертием. Есть ли что-то за пределами этого? Иган лишь намечает, намекает дальнейшей судьбою двух главных героев — Пира и Дарэма. Каждый из них приходит к необходимости стать иным даже своему «я», отказаться от самого себя во имя новых перемен. В полном соответствии со словами гуру Народа Солипсистов Лебега: «Моя цель — отнять всё, что почитается в качестве квинтэссенции человека... и обратить это в прах». Но потерять себя в прахе и пыли — и значит наконец найти то, что не участвует в перестановках, не отменяется Иным, не подвержено в равной мере ни смерти, ни бессмертию… Стоило побывать всемогущим Творцом, вкусить нектар вечности, повстречаться с чужим разумом, чтобы обрести то, с чем ты никогда и не расставался, — своё собственное сердце…

21 августа 16:54 , ru
4 /  3.952
О Рюрике и не только

Первое знакомство с И.Бояшовым оказалось приятным. "Конунг" - более, чем читабельный роман: достаточно динамичный, чтобы не потерять интерес к повествованию, и в меру тягучий, чтобы соответствовать духу скандинавских саг.

Сюжет таков. В семье головореза Олафа - ярла одного из фьордов, удачливого разбойника и крупного феодала, способного потягаться авторитетом с самим конунгом Хальвданом, рождается сын Рюрик. Тот самый. Роман, собственно, о его детстве и взрослении. Заканчивается он отплытием Рюрика вместе с Аскольдом, Диром и наёмниками из славянских племён на чужбину.

О детстве Рюрика достоверно неизвестно ничего, и И.Бояшов, рисуя своего главного героя, имеет возможность не ограничивать полёт фантазии. Но, несмотря на то, что роман изобилует историческими персонажами (есть здесь и сын Рюрика Ингвар, который станет у русичей князем Игорем, и Олейг, известный нам как Вещий Олег), перед нами, очевидно, не просто сага о Рюрике. Бояшов писал совсем не историческую фантастику - грош цена тогда была бы "Конунгу" в базарный день на книжном развале.

Роман этот о преодолении себя и высшем смысле человеческой жизни. Горячий и задиристый Рюрик, сын своего отца, разбойник и удачливый боец, лишь тогда становится истинным конунгом, когда, сумев переступить свои страхи, поднимается на священную гору Бьорк - обитель местных грозных божков, хранителей рода и фьорда.

Пиратствуя в южных морях, Рюрик слышал легенду о Распятом, которая перевернула его сознание. Юный викинг не мог понять, каким образом нищий слабый проповедник смог привлечь на свою сторону тысячи последователей. Поняв, что не всё решают золото и армии берсерков, Рюрик победил себя, бросил старое гнездо Олафа и стал основателем новой великой династии.

Ну и, конечно же, нельзя не сказать о красивой стилизации тенкста "Конунга" под исландские саги, поразительных пейзажных зарисовках, солёных брызгах под килем драккаров и мистике скандинавских мифов. Отличная книга.

21 августа 17:07
4 /  2.900
Сапфировые параллели

Интересно читать произведения, сообщающие собой не идею, не сюжет, а самого человека, их написавшего. Они рассказывают нам и эпоху, и атмосферу, и подлинное чувство, и истину, которой веришь, потому что она личная, а ты понимаешь, что она принадлежит только тому, кто раскрыл ее через создание художественного мира. Нина Садур пишет автобиографические вещи, но вроде как и не о себе, вроде как даже о всех русских. И русские у нее живут в синем мире, где чувствуется холод, испуг, но ласка, любовь... Где не живут, но перебывают сумасшедшие люди, в которых меняются буквы, цвета, имена, но они одни и те же, а ты следишь за взглядами, а глаза тоже синие. Хоть иногда расширяются чернотой, а иногда горят смелым золотом.

Каждое произведение сборника, будь то рассказ, повесть или роман (романы здесь тоже сродни повестям) имеют свои знаки, которые видит их лирический герой. Да, вероятно это не проза даже, а стихи, написанные прозой. Садур часто использует в этом своем разговоре инверсию, и даже прямой порядок слов иногда выглядит неестественным, потому что мы уже привыкли какие-то фразы говорить в инверсионном порядке. Здесь важны буквы, созвучия, распевания букв заикой, растягивание безударных гласных... Садур так выворачивает наизнанку предложения, а вместе с ними людей, которых нужно просто описать. Она заставляет буквы биться, а чувства - бить. В книге описаны простые встречи, от которых каждый ждет любви. Никто никого не знает, но называет по именам. Люди каждый раз знакомятся, но не узнают друг друга. Люди потеряны в описываемом Садур мире и даже ничего не ищут. Это воры без добычи, носящие не свою бороду мужчины за рулем чужих машин, заходящие не в свои дома девушки, выбирающие промелькнувшую любовь. Зато в этом мире появляется смысл, когда идет снег. И, видимо, потому персонажи романа "Сад" хотят бурана, заходят в него, носят его в своем имени.

"от мелькания снега в мире появляется смысл"

Казалось, что один из рассказов ("Что-то откроется") происходит летом, но именно здесь герой больше всего потерян, испуган и не известно где находится. Даже не понятно, кого он встречает, потому что разговаривает сам с собой, смотрит в пол. Даже если описываемые люди имеют историю, то их прошлое - в сказке, а будущее - в камне, в ветке или в лесе, в рыси, которая рыщет параллельно с людьми. Да, в большинстве случаев все образы параллельны, как будто время стоит, оно - одно, оно в 80-90-е годы, и судьбы каждого человека можно показать через череду разновозрастных персонажей, либо назвав букву, впивающуюся смыслом в кровь.

"...наружная жизнь просто не живет, а живет цельно, любовно и радостно, и пока я люблю и стремлюсь, я с ней совпадаю..."

Кровь, помимо цвета (основной везде - синий) и буквы, - еще один сквозной мотив. Кровь определяет человека, и Садур размышляет о том, почему кровь делает людей другими. И у грибов есть кровь, ее можно купить в дополнение грибам сушеным. Грибы тоже знаки, как заметка в газете, как буква, как цвет и высота... Да, еще важно, на какой высоте находятся люди, потому что на каждой высоте свой воздух. И в синем есть воздух - люди с чужой кровью заходят в воду, люди со своей кровью смотрят на мельтешение воды замерзшей...

"Края нашего отечества расплылись, и все мы потерялись"

Несколько рассказов явно говорят о том, что описываемые состояния имеют логические связи с ушедшей, советской эпохой ("Занебесный мальчик", "Старик и шапка"). Герой космических пространств - сын любой матери из народа, а любой одинокий алкоголик - сын полярника-первооткрывателя, кем бы кто из них не являлся на самом деле.

"Город - испуг ... комсомольско-промышленное одиночество в снежных степях"

"Это у всего нашего народа однажды запросили радостных верящих сил на тысячу лет вперед"

Чтобы разобраться в художественном мире автора, нужно прочесть этот сборник полностью: загадки одних произведений имеют ответы в других, но не прямые, а показывающие логику построения. За текст сложно зацепиться - он мелькает и обтекает читающего. И на самом деле любой герой и не герой вовсе, даже если это предмет любви. И эту книгу стоит прочесть, чтобы точно так же, как и описываемые персонажи, потянуться за подобной любовью, исчезающей в частом мелькании снежинок, за синей пеленой, за кричащей буквой крови, а быть может, в "Чудесных знаках" Садур находить свои собственные. В какие-то моменты я читала эпизоды своего собственного лета, московского, со снегом и людьми своей собственной буквы и чокнутости. Но это было тоже личным, никак с Садур не пересекающимся, но чувство параллели не отпускало. А на мой взгляд, очень личная книга гениальна, когда дает пробуждение личностью одной личности иной.

21 августа 20:08
5 /  3.585
Убийство у меня в сердце

Как часто у вас перехватывает дыхание во время чтения книги? Я уже забыла это ощущение, когда потеют ладошки, резко учащается сердцебиение и ты уже не замечаешь, как страницы проносятся одна за другой. Я погрузилась в пучину, полностью отдалась во власть этих тёмных и опасных вод. Могу со всей ответственностью заявить, что это лучшая книга Блейка Крауча, которую я читала. На сегодняшний день я прочитала все его книги, переведенные на русский язык. И с нетерпением буду ждать продолжения серии о писателе Эндрю Томасе.

Я абсолютно равнодушна к детективам и триллерам, за исключением книг Томаса Харриса - но тут уже дело в главном персонаже, если бы он был задействован в любовном романе, я бы любила и эти книги. Если я и читала истории про серийных убийц, то предпочитала научную или околонаучную литературу. Но Блей Крауч в некотором смысле подарил мне надежду, что не всё ещё для меня потеряно в этих жанрах, так как книгу я "проглотила" буквально за несколько дней. И как же я жду перевода продолжения на русский язык!

Оба мы страдаем одним и тем же заболеванием, но только тебя оно сделало богатым и знаменитым, а меня - серийным убийцей.

Как вы поведёте себя, если вас возьмут на крючок? Когда вы поймёте, что отныне ваша жизнь, доброе имя, спокойствие висят на волоске. А ножницы у убийцы-психопата, который не остановится ни перед чем, если вы не исполните его волю. Наверняка известный писатель триллеров Эндрю Томас если и задавался таким вопросом, то лишь для придания правдоподобности и частички собственной души в свои романы. Но однажды он распечатывает письмо, которое меняет его жизнь навсегда, которое крадёт у него спокойные вечера на пирсе у озера, кабинет с огромными окнами, где он написал свои популярные произведения, быть может, любовь, которую он мог бы встретить. И вот Эндрю по велению неведомой, но страшной силы срывается с места, смутно подозревая, что это только начало. Ох, Эндрю, ты даже себе не представляешь...

Красота есть правда. У нас с тобой черные сердца, но они прекрасны.

Если в начале романа я жалела Эндрю и ненавидела психа, у которого оказался в заключении законопослушный гражданин и любимец публики, то вскоре я с ужасом начала наблюдать за метаморфозами главного героя. И в этом Крауч дьявольски хорош, потому что когда всё переворачивается с ног на голову, ты не сразу замечаешь, как писатель начал водить тебя за нос, остаётся только перелистывать страницы назад, чтобы отыскать ту точку невозврата. И ты её не находишь. Нет, автор готовит вам не только историю о похищении и ужасных изменениях в человеческой душе, это нечто большее, более сложное. Это скорее история о том, что таится на задворках нашей психике, куда мы также складываем все неприятные воспоминания, способные спустить всю нашу жизнь под откос. Блей Крауч открыл этот чулан, предоставив нам разбираться в его содержимом.

21 августа 21:33 , ru
3.5 /  4.071
БлокАды

Тридцать лет назад у кинчевской «Алисы» появился второй студийный магнитоальбом с претензионным и, возможно, отчасти скандализированным, но всё равно вкусным по неоднозначности заключённых в него смыслов названием «БлокАда». Вот это самое название в чуть изменённом виде и хочется вытащить в заголовок отзыва на только что прочитанную книгу: «БлокАды» — выплясывают пальцы и просятся выпечатать степ на клавиатуре — ну и исполать вам, пальчики мои. Ассоциативка эта вылезла не просто так, только за ради обыгрывания имени главной действующей героини романа, но ещё и по схожести энергетики этих столь разнородных по форме и содержанию и одновременно близких творческих продуктов. Тот заряд анархического протеста против устоявшейся системы отношений, против того, что считается узаконенной нормой, который содержится в кинчевской музыке и словах песен, точно так же есть и в этой романтизированной эротической поэме о чувствах и отношениях двух людей. Анархическую сходственность эту столь же сложно сформулировать словами, сколь просто почувствовать и прочувствовать их системную близость, практически единство.

Восприятие во время чтения романа и впечатление по его прочтении осталось двойственное. И двойственность эта заключается сразу в нескольких моментах. Ну, вот кажется, что главный герой книги — Ван (и это безусловно так, поскольку все книжно-жизненные события подаются нам будучи пропущенными сквозь фильтр вановских мыслей и чувств, кинематику вановских действий и статику его позиции), но тут же обнаруживаешь, что главным героем романа становится всё-таки Ада — девочка-девушка-женщина, в которую Иван-Ван был влюблён всю свою едва ли не столетнюю жизнь, и вся жизнь его оказалась накрученной и наверченной вокруг этого имени и вокруг этой личности — Ада, Аду, Аде, Ады, Адой — все падежные окончания здесь и сейчас будут кстати и вовремя. Ведь именно потому и только для подчёркивания этого обстоятельства автор мимоходит и игнорирует всю остальную жизнь героя — даже и тогда, когда периоды безАдового и безАдиного его существования длились годами и десятилетиями, всё равно вся эта безАдовая жизнь Ванна заключена автором книги в прочерк умолчания или только лишь беглого мимоходного упоминания. Ибо есть Жизнь и есть просто существование: есть ощущение наполненности жизни радостью единения с любимым человеком и любовью (да-да, в том числе и физической и физиологической), и есть простое проживание минут и часов, месяцев и лет, просто распорядок существования, без Чувства и без Ощущения. С Адой ты в раю, а в отсутствии Ады — в аду, в аду отсутствия, в аду пустоты существования, в аду прочерка.

Двойственность книги и в той на грани фола открытости и откровенности, с которыми подаётся нам физическая сторона влечения и сближения и обладания друг дружкой — с одной стороны, соблюдены почти все нормы так называемого приличия, отделяющие порнографическую литературу от эротической, но с другой, чтение романа явно возбуждает именно физическую и физиологическую потребность любить и быть любимым, потребность физиологической близости с существом противоположного пола (в случае гетеросексуальной ориентации) или все остальные прочие возможные варианты сближение и соединения на уровне тела (в случае всех прочих неназываемых здесь вариантов сексуальной ориентации читателя).

Двойственная сущность читаемого заключается и в том отношении к читаемому, которое неизбежно возникает и порой меняется до буквально полярной антиподной противопоставленности — то ты наслаждаешься вязью набоковского литературного языкового многообразия (от слова «образ») и поражаешься точностью и откровенностью его чувственно-духовных обнажений (утыкаясь при этом в какие-то свои собственные бывшие события и чувства), то вдруг испытываешь острое брезгливо-рвотное ощущение от той порочной и уже граничащей с медицинской объективностью стороны чувств и отношений героев книги — может быть именно потому брезгуешь и отторгаешься, что считаешь всё описываемое Набоковым не пороком, но просто делом сугубо интимным и не подлежащим открытости и демонстрации, подглядыванию и оглашению (недаром среди Мужчин считается неприличным и немужским поступком что-то и как-то рассказывать о своих интимных делах и отношениях, а всё рассказываемое при этом чаще всего оказывается пустой похвальбой и трёпом — по крайней мере так в основном бывало в той мужской компании, в которой в своё время вращался я и внутри которой воспитывался — врать и приукрашивать можешь сколько угодно, но никогда не следует называть реальных имён, мест и прочих деталей — и именно потому считается, что женские подобного рода байки гораздо опаснее, ибо дамы обычно говорят правду или нечто близкое к правде).

Двойственность романа кроется и в его содержательном значении и наполнении. Конечно, изначально и откровенно бросаясь в глаза, выпячивается лично-интимная суть книги — отношения юных кузенов, постепенно превращающиеся в большие и глубокие (несмотря на кажущуюся их поверностность и сугубую физиологичность) чувства и в конце-концов ставшие постоянной связью навек до конца жизни. Но нельзя отбросить в сторону и некоторую философическую составляющую книги, а философствованиям о природе и сути и Времени и Пространства Набоков отводит солидную долю объёма и авторского таланта, да и авторских размышлизмов тоже. Насколько глубока эта философия и насколько она сопрягается и коррелирует с похожими по направленности мыслями и размышлениями других философов и прочих, философствующих в этом эйнштейновском поле, разберутся пожалуй только специалисты, однако же проигнорировать эти мысли и рассуждения человека на свете пожившего и прожившего уже всю основную массу отведённых ему лет никак не возможно. А соглашаться со всем этим или оспаривать — тут уж каждый читатель будет решать сам за себя и для себя.
И точно так же каждый читатель сам решит, насколько сильны в романе фантастические начала и приёмы — как по мне, так я бы просто не упоминал о книге, как о романе с некоторой толикой фантастики, ведь любая художественная книга является в той или иной степени выдумкой автора и в той или иной степени содержит в себе выдуманные миры, ситуации и обстоятельства, персонажей и всё прочее сюжетное…

И наконец и сама оценка роману напрашивается двойственная, выставленная в написании через дробь, да ещё и сами значения при этом тоже будут дробными, ну что-то типа 4,5/2,5. Не, ну а вы на что надеялись, выдавая в задание книгу такого уровня (риторический вопрос органавтам Брускам)!

17 августа 2017 г., 16:07 , ru
5 /  4.391
Белый карлик

Рассказ Льва Толстого 1875 года "Лев и собачка" (Лев налицо) состоит из какого-то суперуплотненного вещества, неизвестного в природе. Может в нем заключена и вся вселенная. Знаменитая теория Толстого, за которую его впоследствии отлучили от церкви, уже налицо. Лев, как мы видим, в соответствии с канонами православной церкви, после смерти собачки и не думал о смирении. В его нравственных нормах было записано "любить собачку" - он и выполнял свои личные правила до конца, слепо и принципиально. И это еще животное, у которого все на инстинктах.

Любимый Толстым английский цинизм в первой ипостаси (действие рассказа происходит в Англии) показан как "в зверинце брали деньгами или собаками-кошками на корм". Где-то во второй ипостаси английская же жестокость есть следствие английского свинства. У Толстого часто упоминается самодовольный толстенький английский лорд, который от скуки не знает, куда себя деть и как себя развлечь. Причем собачонка попадает ко льву после того как "одному человеку захотелось поглядеть на зверей, он ухватил на улице собачонку и принес". Сразу изображен преобладающий английский способ производства "нахаляву". У собачонки, кстати, впоследствии обнаружился хозяин, барин. Львы, они, знаете, тоже подсознательно тянутся к собачонкам из хорошей семьи. Под понятие англичанина попадет любой человек со схожим мышлением, неугодный Толстому.

Рассказ ужасающе символичен. Лев у автора сидит в клетке, давно сидит и с этим смирился. То есть, в своей вере он последователен, но клетка для него, как и для любого из нас, изначальна. Причем эта клетка мало похожа на какие-то религиозные ограничения, больше напоминает закон, государство. Со смертью собачки льву предлагается возможность выбора, несколько запоздалая, но демократия, проверяется его нравственность. Но лев не только хранит верность семейству собачьих, но еще и конкретной особи. Льву уже предлагался выбор в самом начале, всех предыдущих животных он предполагается что ел, а для собачонки сделал исключение. С другой стороны, лев не претендует на должность директора зверинца, а, занимая верхнюю ступеньку в иерархии кошачьих, претендует на мелкую, но чистенькую представительницу семейства собачьих. У этой собаки есть все, чего нет у льва, она его прекрасно дополняет. Так, например, старший дворник района при свободе нынешних нравов, вполне может подкатить к лающей на него москвичке.

В отношениях льва и собачки изображен идеальный брак - лев на службе, получает паек, отдает часть своей жене, которая с ним спит, ест, иногда он с ней играет (по этому "иногда" видно, что рассказ написан автором ближе к старости). Лев с собачкой живут год, что на человеческом языке означает "всю жизнь". Так по Толстому и должно быть, никто и не сомневался, выбрал свою Софью один раз - мучайся навсегда, плачь, пиши свои "Крейцеровы сонаты". Вообще, в любви до гроба главное сразу определиться - о чьем конкретно гробе идет речь.

Самая устрашающая часть рассказа - смерть собачки. Лев не сразу понял, что та издохла - важный момент, ибо любовь слепа и глупа. Затем "стал грызть засов и пол". Когда у человека забирают предмет поклонения, то он готов и на революцию. Причем заменить этот предмет не так-то просто, новую собачку лев разорвал. "На шестой день лев умер". На шестой день бог создал человека.

Если бы действие происходило не в Англии, а у нас, то наверняка в клетке бы появилась какая-нибудь страдающая росомаха, бросившая своих детей и занимающаяся по разным клеткам проституцией. Какой-нибудь хорек начал бы ее жалеть, написал бы несколько тысяч страниц, но об этих зверях у Толстого в других сказках.

Летнее чтение для закончивших 1-й класс очень средней школы.

10 августа 2017 г., 05:37 , ru
4.5 /  3.391
Реальность или чернуха? У каждого свое мнение
Я и есть реальность, и я никому не нужна. Потому что непонятно, как меня можно вынести, не свихнувшись и не впав в отчаяние.

За книгу взялась, после того как случайно посмотрела интервью с Анной Козловой на Lenta.ru. В речи длинноволосой блондинки, которую я никогда не видела раньше, разумные мысли странновато сочетались с полужаргонной формой речи и лакировались полным отсутствием снобизма премированного "Нацбестом" автора. За 22,5 минуты Козлова успела пожаловаться на сомнительное удовольствие от работы с современными издательствами ("путь каких-то бессмысленных, тяжелых унижений"), окрестила форум зоофилов "очень скучным", повозмущалась на тему суждений, что в её книгах слишком много секса ("а где линейка, на которой указано, что для женщины-писателя вот столько секса - это нормально, а вот столько - уже много?") и с легкостью сформулировала причину того, почему от её романа у читателей часто "срывает предохранители" (всему виной всеобщий "диктат добра и позитива" и нежелание всерьез задумывать о каких-то неприятных вещах).
На волне очарования этим интервью книгу (которая, кстати, оказалась очень короткой) я проглотила всего за несколько часов.

Начать описывать собственные от неё впечатления хочется с упоминания Похороните меня за плинтусом . Эти романы показались мне очень схожими если не по идее, то по духу: и там, и там беспросветная бытовая чернуха, жестоко описанная семейная среда, душная атмосфера полутемных комнат и неустроенной жизни, а еще люди, от которых хочется бежать на край света, но в которых ты самым парадоксальным образом узнаешь окружающих - не близких, так соседей, не родных, так знакомых родственников знакомых (если, конечно, не свихнешься раньше времени и не дезертируешь трусливо за розовую ширму в цветочек, прикрываясь возгласами "бред", "лживая завлекуха" и "зачем вообще писать такое?").
Похож у этих книг и стиль повествования - скупой язык, начисто лишенный витиеватой красивости и вычурной образности, но при этом создающий неповторимый эффект живой речи персонажа. Одинаково цепляют герои, балансирующие на грани спекуляции жалостливыми мотивами (в "Плинтусе" ребенок, в "F20" - диагноз шизофрения), но умудряющиеся удержаться как раз на нужном уровне, не утрачивая попутно иронии (черного юмора!) и, в конечном счете, самого главного - жизнелюбия.

Мне понравилась "Похороните меня за плинтусом". И теперь мне понравилась "F20".
И я действительно считаю, что Козлова написала очень важный роман, многослойный в своей кажущейся текстовой простоте и работающий, как бы банально это ни звучало, лакмусовой бумажкой для современного общества.

Дальше...

18 августа 2017 г., 23:31
4.5 /  4.257
Равнодушная Вселенная
Потому что у вас, в вашем положении, не только друзей нет. Вы до такой степени одиноки, _что_ _у_ _вас_ _и_ _врага_ _нет_! Вот чего вы никак не хотите понять.

я думал вы звезду чертили
чтоб принимать нас в октябрят
а тут у вас поинтересней
обряд

*спойлеры, разбор книги*
Всё-таки нельзя читать Стругацких в Википедии. Странная штука, девять десятых читателей совершенно не понимают, о чём писали братья. Вроде всё на поверхности, всегда есть детективные "оговорки", всегда есть намёк на сложность и глубину, а читатели стройными отрядами: "Так ведь нам сказали открытым текстом ТАК!" И не сказать, чтобы я читала МНОГО их романов, наоборот, я практически незнакома с их творчеством, но зачастую я расширяю глаза и подсовываю откопанные фразы "Так ведь они ж открытым тестом...". А вот фиг. Да как я посмела подумать не как все?

Так как меня заинтересовала тема прекращения научных исследований, довольно быстро прикончила повесть. И вдруг поняла, что сюжет, пересказанный в Вике, и сюжет, пересказанный в книге, - это при одной и той же событийной канве совершенно разное смысловое наполнение.

Итак, что же происходит по общему мнению? С некоторыми людьми, учёными и не очень, начинают происходить странные явления - соблазняют красивые девушки, приходят странные физически исчезающие личности, убеждающие в существовании инопланетян, какие-то женщины рассказывают про Девять Неизвестных, которые следят за научными исследованиями, которые могут уничтожить человечество. Всё это проявление Гомеостатического Мироздания, которая должна находиться в постоянном равновесии энтропии и разума, и как только количество разума (изобретений) начинает превышать некую константу, которая уравновешивает энтропию, Вселенная лёгким движением пальцев создаёт вокруг изобретателей вихрь сверхъестественного. Почти все отказываются от результатов исследований и передают их человеку, которому не жалко себя - Вечеровскому. Который понесёт знамя разума и блаблабла.

What the fuck? - спросила я, ещё не успев дочитать и 80%. Одно допущение я готова была сделать (в смысле, что жена Малянова резко сошла с ума и вместо того, чтобы, получив паническую телеграмму, стараться прозвониться мужу, побежала ловить попутный самолёт, так как здесь лакуна, предположим, что дозвониться было невозможно, хотя какого чёрта она не пытается позвонить в Одессу матери, чтобы она не нервничала - это уже вопрос вопросов), но дальше меня застопорило по полной.

Во-первых, Вселенной на фиг не надо останавливать исследования. Разум растёт в одном месте, увеличивай энтропию в другом. Это закон для всех систем. Во-вторых, предположение "Вселенная просто не может прицелиться и бьёт вокруг" не выдерживает критики. События вокруг испытуемых происходят крайне точечные. В-третьих, ничего плохого с испытуемыми НЕ ПРОИЗОШЛО. Масса народа вокруг них, которые полностью под управлением сверхъестественных сил (милиционер, ребёнок, масса женщин и странно ведущих себя мужчин, о которых сказано так невнятно, что мне представляются тут не драки, а что-то гомосексуальное), но никто не делает никаких попыток причинить вред.

И вот тут мы переходим к "в-четвёртых" и я прекращаю считать. Самый главный вопрос: откуда Вечеровскому знать, что это не сверхцивилизация, а сама Вселенная? Он не приводит никаких доказательств, это всего лишь теория. Теория, которую радостно подтверждают сверхъестественные силы, подписывающиеся "Гомеопатическое Мироздание, хихихихи". И ещё раз перечитайте цитату, которую я привела в начале рецензии. В данной репризе Вечеровский говорит не про тех несчастных, кто собрался с ужасом обсуждать в квартире Малянова "Да шо происходит", Вечеровский говорит о человечестве. И употребляет местоимение не "мы", а "вы".

Главную мысль нам суют под нос очень и очень навязчиво:

Мне хотелось только убедить вас, что вы поставлены перед неким выбором и выбор этот должны сделать в одиночку, сами.

На самом деле намного более умная мысль звучит во время обсуждения, но потом все начинают слушать Вечеровского, а мысль, если её правильно сформулировать, на самом деле звучит так: "Если бы нам захотели помешать исследовать, действовали бы против нас самих". Чего легче? Болезни, которые и так случаются у испытуемых (у Захара), тюремный срок (милиционер всё равно обещал), уничтожение работ (вон как милиционер потянулся к графику, да и мальчишка запросто мог бы изорвать всё в приступе "невинной детской шалости") и, в конечном счёте физическое уничтожение носителей изобретений. Вон Снеговой умер... И вот тут мы снова стукаемся об крайне простое и логически неопровержимое доказательство - Снегового не убили, Снеговой испугался и убил себя сам. Так говорит Вечеровский. Напоминаю, если мы признаём Вечеровского обычным человеком, который и сам противостоит Вселенной, то Вечеровский понятия не может иметь, что произошло со Снеговым. Ну, Вселенная не промахнулась, впал мужик в транс, как все эти осаждающие героев тёлки, да вышибил себе мозги. И это, если мы вообще считаем, что Вечеровский прав и действует Вселенная. Чё-то не хило нам приходится доверять Вечеровскому.

Но Вечеровский просто ставит вопрос ребром: вы должны сделать выбор. По идее, глупость подобного выбора подчёркивает жена Малянова Иринка: то есть, если это инопланетяне, надо бороться, если Вселенная, надо сдаться. Никакого выбора по сути и нет в таком случае. Вселенная - противник, который не по зубам. Но тут и возникает вторая навязчивая тема, которую постоянно повторяет Вечеровский: не думайте о том, кто или что вам противостоит, думайте о своих действиях.

Итак, что мы имеем на данный момент. У нас есть странная личность, которая чересчур много знает про происходящее и которая употребляет про человечество местоимение "вы", у нас есть испытуемые (я недаром называю их этим словом), которых пытаются одновременно подкупить и запугать, но при этом никто не претендует на свободу их волеизъявления (хотя силы, которые играют с испытуемыми, неоднократно показали, что им заставить человека транслировать свою волю, как два байта переслать), а также ничего опасного физического с испытуемыми ни разу не происходит.

Можно списать, что братья просто прохлопали ушами и осведомлённость Вечеровского (и его оговорки) - это просто непродуманность и заданный факт для сюжета о героях, противостоящих Вселенной, и чо ты, зараза, придираешься, садись и жри, что накладено, чай не герцогиня, все жрут. Но сам спор в квартире Малянова показывает, что как раз братья-авторы отлично отдавали себе отчёт в слабости теории о Вселенной, промахивающейся всегда на точно заданную величину и постепенно увеличивающей давление. Нет уж, единственное, что происходит в книге - это некто проверяет свободу воли группы людей. Хотя и подчёркивается одиночество, в котором должно быть принято решение, однако всех испытуемых (которые, какая неожиданность, знакомы друг с другом) сводят вместе, как бы случайно раз пиццот упомянув при них иные фамилии.

И тут бы мне хотелось выдать всё и про цивилизаторов, и про пришельцев, пирующих на обочине, и, быть может, про Господа Бога, благо Он там упоминается. Но надо танцевать не от моих тараканов, а маршировать вместе с тараканами авторов. Неоднократно Стругацкие упоминают равнодушие, с которым к нам относится Вселенная и другие обитатели. Десять против одного, Вечеровский прав, никаких противников нет. И против героев действительно работает вселенский закон. Только немножечко иной, чем его пытается представить наблюдатель Вечеровский. Некоторым людям даётся выбор рискнуть. Рискнуть по полной, так глубоко, как это только возможно. Что ждёт тех, кто продолжит рисковать? А ничего плохого. Вспомним, что произошло с Маляновым. Уже когда во дворе раздался оживлённый и весёлый гомон, "Дерево" - сказала я.

Это дерево - ключ ко всему роману. Что такое энтропия в пределах нашей голубой планеты? Хаос, преступления, войны, голод, в общем, всё то, что в понимании нашей цивилизации не должно существовать. А что тогда должно существовать?

И он съел эту тюрю, стоя перед балконным окном и глядя на залитый солнцем пустой двор. Даже деревья не удосужились посадить. Хоть одно.

Это же дерево в своём идеальном (в Платоновском понимании) дворе видит и Людочка. И дерево вырастает, когда Малянов снова возвращается к работе. Он изменяет тем самым мир. Он уже изменяет равновесие во вселенной, побеждая энтропию и возвращая миру то, что ему необходимо.

Но кто имеет право изменить мир?

— Сказали мне, что эта дорога меня приведет к океану смерти, и я с полпути повернул обратно. С тех пор всё тянутся передо мною кривые глухие окольные тропы...

Эта часто повторяемую танку Ёсано Акико, нужно читать полностью, не только вторую часть, как её в своей голове повторяет Малянов. Ему сказали, что дорога ведёт к "океану смерти", но мог ли он быть уверен в этом? Расплата за то, что испугался и свернул с того пути, по которому уже шёл, слишком напоминает "Химическую свадьбу", чтобы не проводить аналогий. Для того, чтобы ты мог менять Вселенную, Вселенная должна испытать тебя - подкупом и страхом.

С моей точки зрения, страх мог быть вполне реален в таком случае, но сами Стругацкие всем сюжетом настаивают на том, что страх выдуман. Дерево во дворе - знак радостный, что подтверждается желанием героя, чтобы во дворе были хоть какие-то насаждения, и благостными эмоциями, когда дерево появляется. Но Вайнгартен воспринимает дерево, как знак, что вот чё-то взорвалось совсем рядом. У него нет никаких оснований так думать, кроме страха. Как предвестник беды понимает телеграмму от родственников Малянов. А сам Вечеровский, который мог бы развеять опасения героев, вынужден молчать. Потому что иначе испытание провалится. Даже специально введён эпизод, где Малянов ждёт успокоения от Вечеровского, но не получает ничего. Он только может успокоить Малянова, что у того ещё будет шанс, шанс, когда не придётся рисковать столь многим, но Малянов уже сломан, перед ним только "глухие тропы".

Само название книги уже подменяет понятия. Если грозит конец света, то все бумаги, все исследования должны быть уничтожены, все на борьбу со Скайнетом! О каком научном любопытстве речь, если речь идёт о жизни грядущих поколений? Если миру грозит конец света, то Вечеровский, который не уничтожает исследования, преступник - самый страшный во Вселенной. Но Вселенной, по братьям Стругацкий, угрожает только изменение. Которое будут проводить не герои. Которое достанется кому-то, кому Вечеровский повезёт все эти бумаги.

21 августа 06:58
4 /  4.248
Первый контакт по-китайски.

Твердая научная фантастика от корифея китайской литературы и первого представителя своей страны, получившего премию "Хьюго". А еще он обладатель премий Galaxy и Nebula. Сразу следует оговориться, что, собственно, китайского колорита в романе не слишком много и, попривыкнув к именам, можно в полной мере наслаждаться фантастикой мирового уровня. Однако, есть некоторые проблемы, которые могут несколько осложнить получение удовольствия от всей трилогии целиком. Дело в том, что на данный момент на русский язык переведены лишь два романа из трех, но и те переводы, что имеются, сделаны сначала с китайского на английский, а уж потом с английского на русский. Поэтому, в данной ситуации счастливчики те, кто свободно читает по-английски или даже по-китайски и может себе позволить прочитать всю трилогию «В память о прошлом Земли», которая является поистине мощным, глубоким и философским трудом.

Если отбросить все научно-фантастические элементы, то этот роман я бы с легкостью назвал социальной фантастикой. Да, тема книги - это первый контакт человечества с внеземной цивилизацией, одновременно похожей и непохожей на нашу. Цивилизация находится на краю гибели, но тут обнаруживается наша Земля с её поистине райскими и тепличными условиями жизни. Разумеется, более сильный стремится перед лицом смерти раздавить более слабого и таким образом выжить. Так в чем же социальный подтекст? А в том, что на нашей планете есть некоторые люди, раздавленные жизненными обстоятельствами, истерзанные политическими режимами, разочарованные в жизни и в человечестве, ну и т.д. Тут же находятся религиозные фанатики, создаются разные общества коллаборационистов с инопланетянами. Суть этого предательства - разочарование и даже ненависть к человечеству в том виде, который мы с вами знаем. Что ж, Лю Цысинь прав. Уверен, почти каждый из нас хоть раз в жизни говорил что-то вроде: "До чего мы докатились! Нам поможет только конец света!". Поэтому, очевидно, что в "Задаче трех тел" рассматривается, пожалуй, самый вероятный вариант трансформации и раскола мирового социума в момент гипотетического "первого контакта".

Лю Цысинь начинает свою историю с культурной революции в Китае в середине 20 века и постепенно уводит сюжет в век 21, попутно описывая совершенно иной мир и культуру обнаруженной инопланетной цивилизации. В обоих мирах четко прослеживаются предпосылки, приведшие к такому развитию событий, и с этой точки зрения автор, безусловно, гениально выстроил структуру романа. Несмотря на то, что книга написана довольно холодным языком, а персонажи в ней не слишком эмоциональны, вся фабула в целом здорово цепляет за живое и создает атмосферу трагичности. Мы видим тут извечные и не сулящие ничего хорошего вопросы - как долго мы еще протянем, разрушим или нет свой мир, кем будем для инопланетян: клопами или богами? В общем и целом же главная идея произведения - пацифизм и призыв к созиданию.

Научно-фантастическая часть романа абсолютно не вызывает отрицательных эмоций и выполнена на вполне воспринимаемом уровне. Разумеется, никуда не деться от многочисленных физических, математических и астрономических терминов, но все это довольно занятно, да и в конце-то концов, главное отнюдь не в формулах! Все технические идеи автора построены на весьма спорных теориях относительности и большого взрыва, а также на квантовой механике. Все они здесь предложены в виде неопровержимых постулатов и развиты до фантастических гипотез и допущений. Остается лишь верить на слово и немножко сомневаться, как и в случае с современной "высокой" наукой, старающейся объяснить нам суть вселенной.

К минусам отнесу абсолютно невзрачных персонажей, которые почти не проявляют эмоций и вообще больше похожи на роботов или на необходимые для сюжета декорации.
Также немного удивила складывающаяся политическая обстановка в романе. Лю Цысинь посчитал, что Китай, обнаружив инопланетную цивилизацию, в первую очередь стал бы сотрудничать с НАТО, при этом никаких упоминаний о России тут нет, что дает почву для больших сомнений в адекватном анализе автором современной политической и военно-стратегической коньюктуры мира.
И последнее. Хоть книга и является лишь началом эпичной трилогии, к тому же, пока недоступной русскоязычному читателю, она всё же немного затянута. Расстановка сил и фигур длится до самого финала, но некой динамичной кульминации, как таковой, читатель так и не увидит. Будут лишь поставлены вопросы и намечены весьма облачные варианты развития дальнейших событий.

При всем этом, роман все-таки можно прочитать и воспринять, как самостоятельное произведение, что я и сделал. Если оценивать его, как социальную фантастику с множеством философских идей и вопросов, то да - это вполне себе отдельная история, но с открытым финалом. Чем все закончится, можно либо додумать самому, либо ждать перевода третьей части, либо читать на английском языке. Что до меня, то я остановлюсь на первой книге. "Задача трех тел" очень порадовала и зацепила. Это очень глубокое и серьезное произведение, качественно написанное и отражающее многие страхи и проблемы нашего общества перед лицом будущего. Есть над чем подумать и чего испугаться.

20 августа 2017 г., 16:14
5 /  4.536
Моя фамилия Бендер! Может, слыхали?

Заседание продолжается! Снова смотрю книгу - вижу фильм. И не один. И ничего не могу с этим поделать.

- Мрак!- подумаете вы.
- Блеск!- скажу я вам.
- Хо-хо!- это снова вы?
- Не учите меня жить!- что, взяли?

Что же такого в этой сатирической книге, которой зачитываются поколения читателей. Чем так поразил нас этот обаятельный жулик, великий комбинатор, сын турецкоподданного Остап-Сулейман-Берта-Мария Бендер, и его нерешительный, но, как оказалось, жестокий компаньон, гигант мысли, отец русской демократии и особа, приближенная к императору, Ипполит Матвеич Воробьянинов, проще говоря- Киса? Как много получилось слов. Но о них иначе нельзя. О них и этого мало. Это ведь они вот уже поколение за поколением завораживают поклонников своим обаянием, чувством юмора и изобретательностью.
До чего же удачный вышел тандем. Читать о них было так же приятно, как и смотреть. Правда, я постоянно путалась в образах. Жуть! Смотрела то обе экраниации. Да-да, парниша. И обе в любимых.

- Хоррошо- подумаете вы.
- Мы не совсем чужие на этом празднике жизни,- чуть перефразируя Бендера, отвечу я.

Потому что знаете, даже великие комбинаторы иногда ошибаются. И это стоит им... Гм. Впрочем, не будем спойлерить, вдруг найдутся ещё люди, которым неизвестна судьба этого достойного жулика, этого человека-праздника, отнюдь не жертвы аборта, наоборот.
Короче, не того пройдоху гигантом мысли прозвали.
Ну ладно, не будем умалять достоинств Кисы, всем ведь известно, что "голова его самое больное место". Да и чего греха таить, Остап без него всего лишь "молодой человек лет двадцати восьми…" Интересный, но бесприданный.
"Ну, ладно. Будем работать по марксистски. Предоставим небо птицам, а сами обратимся к стульям."
Гонитьба за бриллиантами обессмертила эту парочку навеки. "Киса, давайте и мы увековечимся. Забьем Мике баки. У меня, кстати, и мел есть! Ей-богу, полезу сейчас и напишу: «Киса и Ося здесь были»."

О они были. И есть. И мы возвращаемся к ним снова и снова.
Чтобы отдохнуть, посмеяться. Да что там- даже пополнить свой словарный запас.
О них можно говорить часами.
Как и о мадам Грицацуевой, и отце Фёдоре, о голубом воришке и многих других. И, право, может и смешно, но мне так хотелось (всегда!), чтобы они нашли эти бриллианты. Я им сочувствовала, я за них болела. И, что интересно, даже ребёнком, живя в Советском Союзе, я была на стороне жуликов, а не страны. И мне тоже обидно было за эти утраченные богатства. И совсем не радостно от того, во что они превратились.

Бессмертное произведение.
Может я и написала глупости, но знали бы вы, как нелегко дался мне этот отзыв. Это ведь кощунство немного, писать о том, как нравится тебе эта книга, заранее зная, что толком ничего не скажешь. Ну это, как утверждать, что солнце жёлтое, а небо голубое.
Короче, конгениально! И никаких "Гут морген".
Только "Бонжур!"

12 августа 2017 г., 23:20 , ru
4 /  4.202
Холодное лето? Разогрейтесь «Засухой»!

Странно прозвучит, учитывая жанр и подходящую обложку, но книга походит на сказку. Ну или, скажем иначе, бытовую фантастику. Потому что если спросить читателя, могло ли такое произойти в реальности, он сразу скажет: «Нет. Господи, конечно, нет». Эта книга – книга настолько, что книжнее просто некуда. Впрочем, иногда хочется почитать чего-то такого…

По сюжету, ясное дело, сложно определить, в чем тут сказочность. Фальк, федеральный агент, вроде как кличется копом, но занимается в основном финансами и вполне доволен тем, что отслеживает кровавые деньжата, которые чаще всего являются ключом к преступлению. Он возвращается в захолустный родной городок спустя много лет по очень печальному поводу: его друг детства и юности, Люк, пристрелил свою жену и малолетнего сына, а потом покончил с собой. Возможно, Фальк и не приехал бы на похороны, но отец Люка ясно дал понять ему, что знает их с Люком тайну. Тайну, которая бросает тень на давнее трагическое событие, когда умерла юная девочка – подруга Фалька и Люка. Многие винят в ее смерти Фалька, и его до сих пор ненавидит весь город. Но родители Люка умоляют его о помощи, потому что, быть может, жуткое преступление совершил вовсе не Люк…

Сперва о «фантастических» элементах. Во-первых, давняя трагедия, куда без нее. Сразу добавляет драматичности и будоражащей интриги. Во-вторых, персонажи. Родичи Элли, два слабоумных и несимпатичных ублюдка, злодеи настолько, насколько это вообще возможно. Их роль сразу становится ясна – отвлекающий маневр плюс сокрытое злодеяние. Картонно и скучно. Из разряда мультяшных злодеев. Добро восторжествует, плохие и мерзкие парни будут наказаны. А Фальк? Классический козел отпущения, образец мученического благородства. А Гретчен, его давняя подруга? Конечно, без намека на любовную линию было бы ну совсем скучно (на самом деле, нет). В общем-то, все герои этой истории очень шаблонны и предсказуемы. Образцы, снятые с семейных фильмов восьмидесятых.

В-третьих, описанные ситуации. Приезжает какой-то Фальк, местный сержант тут же услужливо рассказывает ему подробности преступления, без всяких допусков и нужных документов – да чего там, жалко, что ли. Погибший же был твоим другом? Тогда без проблем, делай, что хочешь. И Фальк копает усердно, делая явно то, на что у него нет полномочий. Он вообще, черт возьми, в отпуске. Но когда местный сержант сообщает вышестоящим, там тоже отвечают в духе: «Да пофиг, братюнь». Пусть кто хочет, тот и расследует. Примерно в том же ключе описана и концовка романа, по типу романтической драмы.

В-четвертых, выглядит очень пластмассово то, что текст от третьего лица, ведущий нас через историю непосредственно за Фальком, прерывается вставками-описаниями ситуаций, многие из которых Фальку никогда не станут известны. Особенно в конце – это что-то с чем-то. По мне так, было бы лучше, если бы на темных уголках романа остался налет тайны, как всегда бывает в жизни, но автор, видимо, посчитал, что нужно описать все как можно доскональнее. Получилось довольно уныло. В повествование вползло всевидящее око и показало нам то, что нужно было увидеть, чтобы понять все до мельчайшей детали.

Сюда же следует добавить и то, что на страницах романа сходу пробуют увязать трагедию черт-знает-сколько-летней давности и нынешнее происшествие. Выглядит нелепо. Я понимаю, что в маленьких городках свои трудности, но всему есть свой срок. И уровень эмоций в «Засухе» определенно натянутый, а мысли следователей отдают какой-то детской навязчивостью.

Но, повторюсь, это все не столько минусы, сколько детали, которые делают книгу именно что книгой. Иногда хочется поглотить что-то такое, вполне качественное, но искусственное, с вычищенными и доведенными линиями, по-киношному драматичными моментами, которые, кстати, автору удались хорошо – нереально и чуточку слащаво, но не перебор, если не придираться, так и вообще отлично пройдет.

А вот огромнейший плюс книги – это атмосфера ужасающей засухи, умирающего города. Это вышло блестяще. Моменты, когда Фальк увидел пересохшую реку и детские рисунки с апокалиптическими оттенками, пробрали до мурашек в самом хорошем смысле. Ну и вообще по тексту много деталей, ненавязчиво поддерживающих засушливый пейзаж.

Книгу рекомендую почитать любителям жанра, под вечер, без напряга. Хорошая, вполне приятная книжная история, на которую не жалко потратить несколько часов.

20 августа 2017 г., 13:48
3 /  3.707
Все совпадения случайны

«Ах, утопия!» — вздыхаем мы и сладко причмокиваем языком. Ладно, нет никаких мы и никто не чмокает, даже зубом не цыкает, но всё равно при слове «утопия» появляется ощущение какого-то блаженства и справедливости. Как если бы было тебе лет тридцать или тридцать пять, а тебя снова отправили в детский садик, кормили всем готовым, покупали разноцветные штаны, разрешали много гулять, играть и спать. Утопия! Вот только в книге Томаса Мора утопия кажется совсем неутопической. Разумеется, если не с идейной безвременной точки зрения рассматривать, а с современной, прагматической, поближе к собственной шкуре. Про литературную ценность можно и в энциклопедии прочитать. Так хотелось бы вам примерить утопию Мора на себя или нет?

Пропустим первую часть книги (при чтении не пропускайте, Томас Мор достаточно ядовито описывает шаткие и жидкие нравы своего времени, политоту и общество, но государство, общество, власть и среднестатистические простые смертные всегда будут выглядеть гадкими). Во второй подробно и местами даже занудно описывается утопическое государство. Попробуем спроецировать его на нынешнюю реальность.

Вы живете целый год в центре города и даже немного довольны жизнью, рисуете картины, поёте и мечтаете стать великим инстаблогером, когда вдруг приходит разнарядка: вам явиться непременно в деревню, пасти коз и ворочать хилыми городскими ручонками бочонки с солёными огурцами. Вы приезжаете, ничего не зная о земледелии, но надо — так надо. Если у вас есть детская травма в виде родительской дачи с картохой и огурками, то вы поймете боль. Но бог с ней, вы растите чахлые помидорчики, которые проклинают ваше неумение, урожаи падают, вы тоже валитесь с ног, мечтая о капелюшке городского смога, а прирожденный любитель покопаться в земле сидит в это время в офисе и с зубовным скрежетом листает бумажки, мечтая о колыхании пшеницы на его полях. Пусть будет так, равноправие же.

Вы возвращаетесь в город, вроде бы всё нормально, батя пытается научить вас семейному ремеслу пропёрдывания дивана, но у вас нет дарования, поэтому вас отправляют в семью потомственных инстаблогеров. Казалось бы, победа! Но вы все равно должны помимо этого содержать огородик или поле, потому что надо. Пофотали днём свэготу, а вечером извольте полоть, не зря ж в деревне по распределению отпахали от зорьки до зорьки.

Раз в два года радость — вам выдают новые портки и шкуру, точно такую же, как и у всех остальных. За два года шмотьё размалывается в труху, но вы знайте умейте ставить на них латки, потому что надо быть домовитым. Ну и что, что вы выглядите в этом, как мешок картохи, которую вы выращиваете по вечерам, ведь мы же знаем, что истинная красота — внутри. Внутри мешка с картохой, не забывайте её поливать, а то не уродится. Ведь проднорму никто не отменял, независимо живёте ли вы в Краснодарском плодородном крае или где-нибудь на севере. Впрочем, что это я на вы, да на вы. Мы тут все — ты, в этой утопии.

В торговом плане — полная свобода. Можешь гоголем притащиться на центральный рынок и выбрать всё, что твоей душе захочется, совершенно бесплатно. Есть картоха, картоха и картоха, больше ничего нет, потому что производят только необходимый одинаковый минимум. Хочется твоей душе картохи? Не хочется, ну и ладно, приходи, когда захочется.

Но вот в твоем городе появилось слишком много дитачек, поэтому власти решили переселить вас в колонию (которую, кстати, подкупом оттяпали у соседнего государства, чтобы силком насадить там доброту и причинить справедливость). Нет, не спрашивают, проваливай и всё тут. Захочешь вернуться — получишь люлей, а если дважды проштрафишься, то отправишься в рабы. Рабство тут тоже есть, ведь все люди равны, но некоторые до ровноты не дотягивают. Да и кто будет вам наяривать утопию без рабов, Пушкин что ли? Отвлеклась. В рабы отправят, потому что свободное передвижение между городами запрещено, нужно связываться с бюрократией и властями, чтобы тебе разрешили хоть одним глазком посмотреть на картоху из Усть-Зажопинска, когда ты сам растишь картоху в Смерть-Яблинске. Картохи накапливается уже столько, что приходится продавать её в соседние страны, ну а что поделать. Деньги всё равно не нужны, но их хранят на всякий случай, для подкупа и мало ли что там вообще может быть. Сундуки с биткоинами громоздятся на чёрный день.

В утопической Россиюшке все могут быть теми, кем захотят, пока хотят они то, что говорит хотеть утопическое правление. Так ты можешь быть самим собой, но если ты будешь здоровым и красивым, то тебя будут ценить больше. Ещё есть свобода религии. Ну как — свобода. Ты можешь быть какой угодно религии и даже священником любой религии, которые пользуются огромными льготами, а вот атеистом быть нельзя ни-ни. Вдруг это оскорбит чьи-нибудь чувства верующих? За это сразу отнимают статус гражданина. Вместе с картохой.

Куда-то этот рассказ зашёл на скользкую дорожку, так что сворачиваюсь и не буду больше громоздить примеры. «Утопия» Мора создавалась, как произведение поперечное существующей власти, чтобы показать, что и по-другому можно. Сугубо теоретический эксперимент, местами неуклюжий и нелепый, поэтому горячий шёпот о том, что людям надо быть проще, добрее и эллинистичнее что ли не слышен за громыханием фантастических примеров. Кто-то хотел бы жить в таком обществе — мыслители прошлого, которые вращаются в сферах недостижимых и далёких от приземленного быта. Те, которые за идею зайца в поле лопатой убьют и готовы есть только картоху пять раз в сутки каждый день круглый год, только чтобы эти идеи торжествовали. А простые люди поплоше с утопией вообще не могут вступить в резонанс, потому что счастье у всех своё, щербатое, угловатое, неказистое, многогранное и не может под одну гребёнку подстричься даже с мощного пинка откуда-то свыше.

25 июля 2017 г., 20:59 , ru
5 /  4.625
«Идеология» дендизма: Человек как произведение искусства

Есть множество работ, авторы которых описывают дендизм через материально-атрибутивный (мода, аксессуары и пр.) или социально-поведенческий (речи, жесты, кодекс общения и пр.) аспекты выражения, т.е. говорят о дендизме как о стиле жизни, как о «социальной позе». В этом смысле познавательна, например, книга Ольги Вайнштейн «Денди: Мода. Литература. Стиль жизни». Особенность исследования Шиффера в том, что он рассматривает фигуру денди исключительно в рамках эстетико-философского дискурса: определяет тот онтологический фундамент, который лежит в основе дендистского мироощущения.

Я совершенно согласна с Шиффером (и, соответственно, с Бодлером, Ницше и Уайльдом), что денди воплощает собой идеал Человека, что он – высший образец человека культуры – человека эстетического. Денди делает экзистенциальный выбор в пользу эстетического бытия, в пользу жизнетворчества, а не стереотипного существования. Потому подлинностью для него обладает лишь жизнь в Искусстве. Отвергнув все обывательское, филистерское, смело предпочтя этике эстетику, – что, следует заметить, равносильно социальному бунту – он устремляется к Красоте как к единственной Истине жизни. Сделать себя произведением искусства – вот какой целью задается носитель дендистских ценностей. Выступая и творцом, и художественным объектом одновременно, он созидает самого себя (в связи с этим актуально вспомнить сартровскую мысль: «существование предшествует сущности»; кстати, вообще дендизм и экзистенциализм имеют множество точек соприкосновения. Как становится очевидно из исследования Шиффера, это объясняется тем, что у них общий «прародитель» – философия Кьеркегора).

Тщательное и щепетильное продумывание внешнего образа столь же важно для денди, как и совершенствование внутреннего, духовно-интеллектуального мира. Шиффер называет такой путь бытийствования «союзом тела и души». И подобный союз разумен. Мы ценим произведение искусства – картину, скульптуру ли – не только за смысловое содержание/ идею, но и за эстетическое, материальное воплощение этой идеи. Более того, как правило случается, что мы восторгаемся художественным объектом, не «раскусив» его замысла. Для денди, этого философа-эстета, телесно-материальное и идейно-духовное пребывают в равноценных отношениях. Иными словами, речь идет, как отмечает Шиффер, об "одухотворении тела и материализации души". В каком-то смысле, подобное отношение к становлению своей личности перекликается с античным принципом саморазвития – калокагатией.

Правда, дендистская концепция об «одухотворении тела и материализации души» кардинально разнится с концепцией платоновского дуализма, которая является частью европейского христианизированного мировоззрения (этот древнегреческий философ, как мы помним, назван самими христианами первым христианином еще до появления Спасителя). В двух словах, согласно учению Платона, материальное всегда вторично по отношению к Идее (Эйдосу), т.е., получается, что тело и душа противопоставлены друг другу, а не слиты в дружественном союзе. Христианин умерщвляет грешную плоть, хлопоча лишь о красоте своей души. Но для истинного денди пренебрежение к собственному телу - недопустимое преступление против целостности своего Я.

Дендистское мышление отличается развитым индивидуалистическим началом/сознанием (не стоит путать его с эгоистическим. Первое всегда положительно, второе – разрушительно как для самого человека, так и для окружающих; в книге автор кратко, но точно объясняет данный момент). Индивидуалист отказывается быть безликой фигурой из толпы, бросает вызов пыльной повседневности. Денди – бунтарь-эстет, художник-одиночка с отменным чувством стиля, он игнорирует принятые нормы и условности, но свято чтит дендистский кодекс поведения; с его уст слетают сдержанные иронические насмешки, и эти же уста произносят самые пылкие признания в любви, пусть и любви легкой и скорой, как взмах ресниц. Обожая быть в центре внимания, он никогда не говорит о себе настоящем, а при первой же возможности удаляется в закулисье. Он известен многим, хотя по-настоящему знает его лишь один человек – он сам. Денди являет собой образец слияния аполлонических и дионисийских сил (по Ницше). Внешне он невозмутим, как бы безразличен ко всему вокруг, одет в броню арктического холода. Сердце же денди всегда жаждет гедонистических ощущений, а в душе его пламенеют столь сильные страсти, что преданнее поклонника и обожателя Жизни и не придумаешь.

Книга Шиффера представляет собой интересное и глубокое исследование на довольно элитарную тему. Я советую ее прочитать тем, кто воспринимает человека, прежде всего, как явление/ творение культуры (человек искусственный), а не относится к нему как к потомку обезьяны (человек естественный); тем иным, чей взор устремлён на возвышенные звёзды, а не на земную грязь (из Уайльда: «Все мы барахтаемся в грязи, но иные из нас смотрят на звёзды»).

17 августа 2017 г., 15:14 , ru
4 /  4.222
Из ада в ад.

Стоп. Где я? Я проснулся в холодной постели. Голова гудит. Голова кружится. Что со мной? Наверное, я много выпил вчера. В голову лезут только дурные мысли. Я встал с кровати. Осмотрелся вокруг. Все в порядке, это моя комната, моя квартира. Я дома. Голова кружится... Книга. Я помню, что что-то читал перед сном. Франция. Ничего не понимаю. Я обвел взглядом свою постель. Ничего необычного я не обнаружил. Я потрогал рукой простыню. Она была мокрой от пота. Хм.. За окном не так жарко. Что, черт возьми, случилось вчера? Нужно вспомнить. Я должен вспомнить.

Имена. Я помню три имени. Или их было больше? Темно. Мои глаза словно застилает какая-то темная пелена. Холодно. Почему мне так холодно? Я постарался соединить все кусочки воедино. Имена. Холод. Темнота. Но я не помню имен. Я отвлекся. Мне вдруг стало трудно дышать. Горы. Я как будто оказался в горах. Что-то проясняется. Я решил немного пройтись по комнате. Мне стало чуть легче. Я снова сел на кровать. Голова закружилась. Почему у меня кружится голова? Такого раньше никогда не было.

Франция. Снова я подумал о Франции. Я никогда не был там. Я ощущал себя так как будто кто-то свозил меня в страну трех цветов. Нужно расслабиться. Я начал прокручивать в голове слова, которые мне удавалось вспомнить. Франция. Горы. Холод. Темнота. Но были люди. Я точно помню, что слышал чьи-то голоса. Может я сошел с ума?

Кто-то досконально и очень оригинально описывал мне горные хребты. Наверное, какой-то француз. Я начинаю вспоминать, что путешествовал по горам, ни разу не побывав на них. Меня затягивало странствование, но я не получал удовольствия от него. Я медленно плыл по течению, испытав серьезную волну лишь только в конце вояжа. Странно. Неизвестному французу не удалось впечатлить меня.

Я начал подбираться к сути. Вдруг мне как будто бы послышались звуки рвоты. Откуда они? Они плотно сидели в моей голове. Мне не было противно. Наверное, лягушатник пытался вызвать у меня отвращение к чему-то. У него не особенно получалось. Голова снова закружилась.

Я упал на постель. Закрыл глаза. Мысли вертелись в моей голове. «А что, если я все-таки был во Франции? Что, если я был в горах?». Я снова приоткрыл глаза. Я решил проверить пространство под кроватью. Я пошарил рукой под ней. Мои пальцы на что-то наткнулись. Подушечки коснулись чего-то глянцевого. Я услышал шелест страниц. Книга. Я достал её из-под кровати. Я подумал: «Нужно во что бы то ни стало перечитать ее. Некоторые детали от меня ускользнули». Я оторопел. Одна страничка была загнута. Я открыл ее. В глазах потемнело. Книга выпала из рук. Перед тем, как потерять сознание, в мозгу отпечаталось имя. Фарид. Но я точно знал, что это не Фарид...

17 августа 2017 г., 15:22
5 /  3.798
Секрет жизни в том состоит, чтобы ко всему относиться как можно легче.

Каждый по-своему воспринимает эту книгу. Для одних это просто шикарная история о потрясающей девушке, а другие не видят здесь абсолютно ничего. Но, несмотря ни на что, меня притягивало все, что к ней относится. Я не ждала ничего, может в этом весь секрет?! С одной стороны, здесь ненайти какого-то динамичного сюжета, но иногда хочется что-то простое и ненавязчивое. Что еще мне понравилось, так это слог автора. Каждая страничка пропитана легкостью, воздушностью и утонченностью из-за главной героини. Лично у меня такие книги сравниваются со сладкой ватой.

Холли Голайтли - главный и самый интересный персонаж. Эту девушку просто невозможно забыть. Обаятельная, находчивая, симпатичная, активная - разве не идеальная героиня романа. Холли, как и все ищет свое место под солнцем, но всё, что она находит таковым не является. К своей цели героиня идет посредством общения с разными представителями мужского пола. Конечно, этот вариант не всегда выигрышный, но только такой путь, по её мнению, самый короткий и доступный. Именно за это многие осуждают главную героиню. Вот "пустышка", что с нее взять?! Я согласна, у нее много отрицательных чёрт, но в ней есть изюминка, которая так притягивает не только мужских персонажей, а еще и некоторых читателей. На протяжении всей книги Холли Голайтли порхает с места на место, от одного мужчины к другому, а счастья как не было, так и нет. Эта девушка действительно может подобрать к каждому свой ключик, но к её сердцу ещё не подошел ни один из существующих. Вот только, что ждет девушку впереди?

В этой истории есть ещё один "игрок" - рассказчик. Он же является скромным соседом, который днями и ночами смотрит на самую привлекательную жительницу своего дома. Этот молодой человек представлен с самой наилучшей стороны и, естественно, он как и все любит свою замечательную соседку, но вся его беда в нерешительности. Конечно, этот персонаж, как и многие другие стремится помочь Холли, но только не знает, как это сделать.

Фильм "Завтрак у Тиффани" когда-то был одним из моих любимых, а сейчас я уже даже не помню, когда в прошлый раз его пересматривала.
Хотя экранизация все равно осталась лучшим фильмом с Одри Хепберн, по крайней мере, из тех, что в моей памяти остались надолго.

Я не назову это произведение шедевром, но оно достойно быть в копилке прочитанных, хотя бы для интереса. Лично мне книга понравилась чуть больше фильма. Ведь, если их сравнивать, то именно книга выглядит более правдоподобнее. Ну, а в фильмах всегда были в приоритете хеппиэнды.

картинка Andrea_Milton

14 августа 2017 г., 18:58
4 /  4.134
Порядок, побеждающий хаос

Ох, как ярко этот небольшой роман воспринимается после "Дюнкерка" Нолана. Обязательно соедините эти два произведения. Особенно если фильм будет раньше. Ощущения потрясающие: это настоящий взгляд со стороны. Мы уже посмотрели и как-бы были частью этих стройных линий солдат, уходящих в море. А теперь мы видим их чуть издалека, глазами проходящего мимо, постоянно неприкаянного французского солдата. И как же меняется восприятие этого печального строя, когда ты смотришь на них глазами человека, находящегося на еще более высоком уровне отчаяния.

После фильма казалось, что эти бедные ребята были воплощением страха, безысходности и уныния. Но Мерль показал, что при всем их бедственном и действительно практически безвыходном и смертельном положении у них остался один крошечный, но оказавшийся таким важным для победы стержень – порядок. Как настоящие британцы, они до последнего верили даже не в спасение, а в то, что все должно быть "правильно". Мы пришли к берегу, нас ждет эвакуация. И пусть мы на открытом пространстве, подготовленные, как на блюдечке, для немецких бомбардировщиков. Пусть большие корабли к нам не могут прислать. Пусть счет на выживание идет на дни и часы. Но они упорно и даже как-то чопортно стоят в своих безумных очередях в море, всматриваются в горизонт в сторону Родины. И в конце концов их упорство, упрямство и настойчивость, их порядок, побеждают хаос – они дожидаются спасения.

А с другой стороны люди, которых на первый взгляд и не ждет ничего подобного. Они могут отойти от пляжа и спрятаться от бомбардировок в подвалах. Они могут ничего не ждать – они уже дома, на родной земле, которую, по нашим понятиям "не отдадим ни пяди". Но происходит нечто, вообще не укладывающееся в моей голове (как, думаю, и в голове британцев) – эти солдаты тоже ждут. Ждут врага, которому собираются сдаваться. Планируют, как им удобнее устроиться во времена оккупации, как избежать плена и сойти за гражданского. И даже – как заработать на всем этом деле. Я физически ощущала, как у меня глаза вылезали из орбит от изумления. Конечно, я не могу осуждать их – нет у меня такого права, и нет гарантии, что я бы повела себя по-другому в обстоятельствах войны.

История Дюнкерка в этих двух днях, гениально описанных Мерлем, расставила все по своим местам: настоящая безысходность, настоящее поражение там, где человек сдается внутри. Самый последний солдат-беглец, стоящий по колено в море под бомбами и ждущий утлое суденышко – победитель. А уютно устроившие свой быт, с относительно приличной едой и даже алкоголем остающиеся один на один с врагом – проигравшие. Потому, что английский солдат бежит от ненавистного ему, втуне надеясь, что после он нанесет ответный удар. А остающийся французский – он принимает врага, принимает то, что он за собой несет. Он еще даже находясь на свободе сдается. И это внутреннее пораженчество, эта готовность сдаться на чужую милость делает с человеком страшные вещи – тот, кто всеми силами пытается приспособиться, чтобы выжить, погибает в первую очередь. И далеко не всегда от того, чего больше всего боится. Он может даже остаться жив, но жизнь ли это, когда не можешь выносить сам себя?

C.R.
Лучшие обложки вновь напоминают кадры из "Дюнкерка". А для сравнения приложила плакат одноименного фильма. И скажу честно, не представляю Бельмондо в главной роли. Он же герой, настоящий герой без страха и упрека – странно будет видеть его в роли потерянного и в какой-то момент потерявшего человечность Майя.

картинка nata-gik

17 августа 2017 г., 19:43
4.5 /  4.371
О человеке, который умел радоваться жизни
Наверное, быть счастливым — это талант. Можно радоваться жизни, сидя в инвалидной коляске, живя в пещере и питаясь травой, а можно остаться мрачным ипохондриком, имея всё, что только можно себе представить.
(c) Ник. Горькавый "Астровитянка"

Привела цитату совсем из другой книги, но только потому, что она идеально подходит к истории Алана Маршалла. Потому что подобной жизнерадостности, упорству, силе воле и способности не унывать и не опускать руки ни в какой ситуации можно только позавидовать. Белой завистью.

А ведь, на первый взгляд, не завидовать нужно, а совсем наоборот. Что может быть хуже для 6-летнего мальчишки, чем парализованные ноги? Теперь он не может передвигаться без костылей или инвалидной коляски. А ведь раньше он мог бегать почти быстрее всех и очень хотел научиться ездить верхом так же хорошо, как его отец.

Жалеть его? Ну уж нет. Уж чего-чего, а этого он точно не потерпит. Он не желает признавать, что он чем-то отличается от своих приятелей и что он не может сделать чего-то такого, что могут они.

Ребенок-калека не понимает, какой помехой могут стать для него бездействующие ноги. Конечно, они часто причиняют неудобства, вызывают раздражение, но он убежден, что они никогда не помешают ему сделать то, что он захочет, или стать тем, кем он пожелает. Он начинает видеть в них помеху, лишь если ему говорят об этом.

Он терпеть не может, когда женщины смотрят на него с жалостью во взоре и заботливо осведомляются, не помочь ли ему дойти до ближайшего стула. Он недоумевает, когда взрослые спрашивают, как это его родители отпускают его гулять, вместо того, чтобы держать его дома в постели. И когда ему говорят, что чего-то он не сможет делать никогда, он полон решимости доказать обратное. Даже если это займет не один год.

Нет, Алан не из тех, кто допустит снисходительно-бережное отношение к себе. Он будет ходить в школу, драться на равных с совершенно здоровыми мальчиками, самостоятельно научится плавать и ездить верхом. Он не признаёт слова "калека". Кто угодно калека, только не он. Может быть, кому-то поврежденные конечности и мешают добиться того, чего он хочет, но только не Алану.

У этого парня есть чему поучиться, это уж точно. А еще - у его родителей. Это мудрые люди, которые не стали внушать ребенку, что он теперь, после перенесенной болезни, ни на что не годится. Не стали запирать его дома и всячески ограждать от любых ударов и обид. Наоборот, дали ему возможность развиваться, жить дальше, ежедневно доказывать свое право на полноценную жизнь!

Да, часто ему приходится нелегко. Бывают моменты, когда, в очередной раз упав из-за соскользнувшего костыля, он не имеет сил сразу подняться и продолжать путь. Но они не затмевают главного: несмотря ни на что, он счастливый ребенок. С нормальным, веселым детством. Сколько бы окружающие взрослые не старались (не со зла, конечно!) внушить ему обратное. Он вовсе не нуждается в сострадании. А вот поддержка и одобрение тех, кого он любит, ему очень нужна, как и любому ребенку. И как хорошо, что были те, кто искренне могли разделить с ним радость от очередной маленькой победы над собой.

Это очень "духоподъемная" книга, если можно так выразиться. Она полна оптимизма, силы духа и светлых детских воспоминаний. Светлых, несмотря ни на что. И это ценно.

14 августа 2017 г., 03:25
5 /  4.726
История одной рабыни и всей страны
Я знаю, что значит рабство. Теряется все – надежда, достоинство и вера.

Что мне известно о Сан-Доминго, о республике Гаити, о борьбе за свободу страны, о войне за независимость? Да практически ничего. Страна около Америки или вернее остров, там процветало рабство. Всё.

Альенде пишет ненавязчиво, легко, но очень глубоко. Она мастерица играть на струнах человеческой души. Берёт в плен с первых же страниц. Не навязывает ужасы работорговли, не стремиться выжать слезу, но пробивает на эмоции гарантировано.
После "Дома духов", который тоже в любимых, я знала чего ожидать. Поэтому бралась за роман с воодушевлением, и он ни капли не разочаровал.

История чернокожей девочки Зарите, Тите, как все её называют, начинается с девятилетнего возраста. Повествование ведётся попеременно от третьего лица и от первого, когда с читателем начинает говорить главная героиня. Голос её полон печали, но печаль эта светлая. Всё-таки светлая, ведь нам сразу же намекают на то, что возможно всё сложится хорошо. Но когда? И после каких потерь? И главное, какой ценой?
Зарите вспоминает как это было. Как её продали в дом к Тулуз Вальморену, приехавшему из Франции сыну умершего местного плантатора. Судьба-злодейка, думал уладить семейные дела и отплыть обратно на родину, но пришлось остаться в далёкой колонии на всю жизнь. Женился дважды, родил детей (не только от жён) и умер как того и заслужил, в одиночество, никому не нужным.

Тете входит в дом Вальморена, чтобы ухаживать за его женой Эухенией, испанкой с Кубы. Что говорить о том, как будут протекать дни маленькой девочки рядом с женщиной, медленно сходящей с ума? А как передать ужас от насилия в одиннадцать лет? Какими словами описать чувства матери, когда новорожденного сына забирают из рук и уносят в неизвестность? Будто бы и не было вовсе ребёнка. И тогда вся нерастраченная любовь двойной силой обрушивается на сына хозяина Мориса, - малыша болезненного, тонкого, нежного, маленького защитника своей любимой "мамочки" Тете.

Но история только начинается, и впереди нас ждёт множество событий. Неповоротливо (или слишком изворотливо для кого-то) разворачивается история не только Зарите, но и всей страны: вскипевший до белого каления гнев угнетённых рабов, резня белых, подвешенное состояние мулатов, бегство от смерти, попытка свободы, попытка достучаться до Франции, в которой властвует сначала Робеспер, а потом и Наполеон...

Может ли быть что-то страшнее рабства? Может. Рабство в стране, где вершится революция.

И однако же в жизни Тете находится место и для любви, и для рождения дочки, которую уж теперь-то она не позволит забрать. Переезд в Луизиану, новая хозяйка, непосильный труд не сколько физической работы, сколько труд терпеть самодурство и откровенную ненависть к ней Гортензии... Всё это крепко держит внимание.
Течёт время, множатся беды и разочарования, редки моменты счастья. Но, самое важное, что нет ожесточения в сердце героини, нет равнодушие к делам людским и бедам. Только набирается она житейской мудрости и смелости, только крепнет в ней внутренний стержень, позволяющий зубами держаться за жизнь и защищать своих детей - дочку и чужого сына.

Вообще, отмечу отдельно несколько героев, о которых нельзя не сказать. Колоритнейшая тетушка Роза, гаитянская знахарка, носительница религии (веры? учения?) вуду. К её советам прислушивается ещё один замечательный персонаж, доктор Пармантье. А как хороша ирландская чета Мерфи? И отец Антуан, человек немного не от мира сего, но без помощи которого мир сей погибнет! А взбалмошная кокотка Виолетта, воспитавшая чужого ребёнка как своего?
Каждый герой достоин рассказа, но зачем мешать удовольствию узнать о персонажах, читая роман? Поэтому не буду разглашать тайн, лишь посетую, что финал, конечно, реалистичен, именно таким он и должен быть, но я так привязалась к... И до последнего ждала, что писательница будет снисходительна и даст шанс на...
Ладно, молчу-молчу, больше ни слова.

Пусть кто-то скажет, что Альенде - это проза, рассчитанная на определённую аудиторию. Преимущественно женскую. Не соглашусь. Рассчитанная на аудиторию, способную к чувствам и эмоциям.
А если этот роман сравнят с "Зулейха открывает глаза" Яхиной, то только добавят ему баллов, как по мне. Замечательная книжка, очень рада её приобретению.

Дальше...

19 августа 2017 г., 14:31
5 /  4.571
Тут дьявол с богом борется, а поле битвы - сердца людей (Ф. Достоевский «Братья Карамазовы»)

Свою рецензию хочу начать с благодарности игре «Кот в мешке» и моему куратору Seterwind. Именно благодаря игре я познакомилась с творчеством Фредерика Сулье, который, как выяснилось, пользовался огромным успехом у современников, дружил с Гюго, Бальзаком и Дюма. Его произведения в XIX в. многие критики ставили выше трудов его именитых друзей, а сам Бетховен, одно из его стихотворений, положил на свою музыку. Учитывая эти факты, очень удивительно, что в современном мире его практически не помнят…

К сожалению, я не обладаю навыками написания красивых рецензий, достойных такого поистине великого произведения, но не внести свой маленький вклад в его популяризацию просто не могу.


Книга начинается с момента, когда главный герой – богатейший барон Франсуа Арман де Луицци, наследник знатного рода, приезжает в старинный замок своей семьи с единственной целью – заключить договор с дьяволом. Эту привилегию (или проклятье) каждый из наследников рода получил благодаря давней истории, случившейся с их предком. Сама таинственная история откроется читателю лишь в самом конце произведения. Суть этого договора заключается в следующем – дьявол дает каждому барону де Луицци все, что тот попросит. В обмен на это, через 10 лет каждый из них, если не сможет доказать, что был счастлив, получив запрошенное, отдает ему свою душу. На протяжении несколько поколений ни один из баронов де Луицци не смог правильно определить – что такое счастье…Однако сатана дает ему подсказку: «…ты часто сталкиваешься с этим в своей жизни, это проявляется во всех поступках, редко в твоих собственных, довольно часто в чужих; и я утверждаю, что большинство людей может обрести эту возможность счастья без моей помощи». Как вы думаете, что имеет в виду дьявол, говоря об истинном счастье?


Этот самый первый диалог с дьяволом, как, впрочем, и множество последующих, достойны литературного Оскара, если бы таковой существовал. Некоторые моменты я перечитывала по нескольку раз. Сулье, на мой взгляд, удалось максимально приблизиться к описанию самого сатаны. В этой части Сулье проигрывают и Гофман («Эликсир Дьявола») и даже сам Булгаков. Предложенный Сулье образ дьявола потрясает воображение читателя многогранностью его подлой и лживой сути, не лишенной при этом изящества и даже благородства. В описании сатаны невозможно не заметить сходства с «Мастером и Маргаритой». Здесь также как и у Булгакова вы найдете уважительное отношение дьявола к Господу и признания его власти, а также множество других параллелей, которые наталкивают на мысль, что Булгаков писал свое знаменитейшее произведение с учетом своих впечатлений, почерпнутых из других источников, среди которых вполне могли оказаться и «Мемуары дьявола». Однако это лишь мои предположения. В любом случае, даже если данный факт имел место быть, это не умаляет величия творчества Булгакова.


Для того чтобы помочь (а может и запутать) с выбором, сатана поступает в «услужение» молодому барону, являясь к нему по первому зову и рассказывая обо всех тайнах людей, встречающихся на жизненном пути Армана. Дальнейшая часть книги представляет собой сборник историй множества героев, умело встроенных в общую канву сюжета.


Несколько слов хочу посветить главному герою. Личность Армана получилась воистину колоритной. Особенно мне понравилось то, что образ барона очень неоднозначен и приближен к обычному реальному человеку. Большинство авторов той эпохи грешили тем, что придавали своим героям лишь одну окраску – они получались либо заведомо хорошими, либо наоборот. Этим, например, злоупотреблял Л.Н.Толстой. Сулье же мастерски удалось этого избежать.


Вернемся же к Арману. Юный барон, обладая красивой внешностью, богатством, остроумием, естественно, пользовался популярностью у женщин. Он с легкостью разбивал сердца самых непреступных дам, особенное удовольствие ему доставляли трудности на пути к этому обладанию. Вот для примера одно из его высказываний: «Черт возьми! Хотел бы я однажды подарить себе такое счастье…Обладать женщиной, оскорбив перед тем ее самолюбие, разрушив ее любовь и положение в обществе, - вот поистине восхитительный триумф».. А вот как характеризует барона сам сатана – «Он мужчина в самом расцвете сил, и других забот, кроме созданных его же дурной головой, у него нет».. Но не спешите судить несчастного барона. В его душе осталось еще место для благородных чувств. Видя несправедливости, которые случились с некоторыми героинями, он искренне пытался им помочь, но, к сожалению, его невнимательность к словам дьявола и гордость, всегда приводили к обратным последствиям.


Другие герои «Мемуаров…» также весьма интересны, их судьбы очень запутаны и трагичны. Особое внимание автор уделил положению женщины в мире, принадлежащем мужчинам. Несколько его ключевых женских образов представляют собой с религиозной точки зрения грешниц, при этом ими не являясь.


На страницах романа нашлось место всем порокам и страстям. Читая «Мемуары…», всегда находишься под влиянием каких-либо сильных ощущений, чаще отрицательных, ибо результаты кипучей деятельности дьявола встречаются на каждой из страниц.


Фредерику Сулье удалось создать гениальное произведение. Очень рекомендую его к прочтению всем любителям французской классической литературы. Его манера письма, великолепно продуманные образы, многослойные диалоги не смогут оставить равнодушным любителей чтения.

В завершении хочу дать совет (он уже встречался в одной из рецензий к этой книге), - очень рекомендую записывать имена героев, тк по ходу произведения они часто сменяют имена и длительные перерывы перед их следующим появлением вносят некую сумятицу, разобраться в этой круговерти бывает очень сложно.

15 августа 2017 г., 12:13
5 /  4.497
Легко ли быть

Летняя, добрая, лесная.
Хорошая повесть о девочке Динке, которую забрали из детдома в семью.
Кажется, книга все-таки для подростков, такое ощущение от недотянутых до трагедий сюжетных линий.
Но взгляд ребенка обычно легче скользит по взрослым, не застревая на непонимании между родителями, на несправедливой продаже векового леса, на косности и грубости отдельных людей, на неприятии разных.

Я представляю, что в книге для настоящих взрослых все эти истории были бы жестче, грубее, тяжелее. Ну, чтобы драмы побольше, нам ее ведь так не хватает в жизни. Или чтобы достучаться глубже.

Динка в повести на все подобные сложности реагирует вроде бы и мягче, но и чувствительнее в сто тысяч миллионов раз. Детдомовость выветривается из нее постепенно, зажатость, безулыбчивость уходят, и она начинает чувствовать себя в семье.

Повесть и о семье: о том, что не всегда просто воспитывать нового человека, о большой семье, где много разных людей, не всегда готовых принимать, о родственниках (которые не всегда нам нравятся, но мы их не выбирали, все понятно), о новой жизни, об ощущениях и попытках найти свое место в жизни.
Это базовая вещь про "свое место" уместнее (каламбур) звучит, когда ты уже почти взрослый и ищешь работу. Но базовое-то место, где безопасно, вот оно -- из самого детства, из твоей семьи.

Несколько важных социальных вопросов: 1) как поступать правильно, если твой лес (сосновый, смолистый, нагретый солнцем, смотрящий на тебя дружелюбно) спиливают, а во врослом мире это по закону (как так по закону? почему есть такие глупые законы?);
2) что делать, если твой приемный папа не выдерживает и уходит из семьи, но потом долго думает и хочет вернуться, а ты уже с мамой свыклась и живешь хорошо?
3) если мимолетный персонаж в виде нянечки Нади своей косностью и тупым, недалеким и неграмотным отношением к ребенку злит тебя так, что даже вылезает в рецензии и хочет тебе запомниться, считать ли это своим мнениием о важности развития взрослых в первую очередь, а дети и сами подтянутся?
4) почему некоторые люди не терпят отличающихся от них и делают другим зло?

Повесть такая небольшая, но жизни в ней столько, что хватит на пару-тройку взрослых, кто еще помнит себя в детстве, ценит летние дни на ладонях и хочет стать немного лучше, чтобы и его ребенок знал, что в этом мире не все взрослые такие глупые. И есть еще нормальные люди.

..
Попробуем библиотерапию в телеграме: я буду рассказывать о том, что прочитала, и подбирать вам книги по запросу для повышения осознанности.

10 августа 2017 г., 12:42
4 /  4.574
Белые начинают и упорствуют.

Книга удивила погружением в детство, вызвав из глубин памяти такое восприятие реальности, которое давно считалось утерянным, оставленном в далеком прошлом. И пусть это длилось недолго и прекратилось, когда история со Страшилой отошла на второй план сюжета, такая встреча с внутренним ребенком успела знатно порадовать. Взрослая часть меня тоже не желала оставаться в стороне от книги Харпер Ли. Поэтому читалось произведение сразу на двух уровнях.

На одном воспринимаешь историю, рассказанную для детей - пугаешься, вжимаешься в кресло, представляя дом, в котором обитает страшилище. Совсем как много лет назад, при знакомстве с приключениями Тома Сойера. На другом воспринимаешь историю юга Америки. Обнищание фермеров, выращивающих хлопок, не имеющих денег, чтобы расплатиться за оказанные услуги и собрать ребенку завтрак в школу. Отношение к темнокожим работником как к людям второго сорта, ставшее за много поколений естественным для большинства и единственно возможным. Даже те, кто осуждает Гитлера за гонения на евреев, не способен подчас увидеть в человеке с другим цветом кожи равного себе.

Шанс взглянуть изнутри на жизнь и обычаи маленького южного города, в котором не принято закрывать двери, если только в доме нет больного и где замкнутость - самый тяжкий грех. Заполненные зноем и пылью улицы, босоногие мальчишки, гоняющие мяч, когда не нужно идти в школу или помогать родителям в поле или в хлеву. Маленькая девочка, схватывающая все на лету и ее изобретательный старший брат. Упрямые, гордые, смелые, любопытные. Они находят тайник в дереве, устраивают домик на платане, впервые встречают снег и мечтают слепить снеговика, а получают грязевика-мофродита.

Люди, которых встречают Джим и Джин Луиза, каждый день учат их чему-нибудь собственным примером. Одни уверены, чтобы защититься от насмешек, надо нападать. Другие слишком много думают о том свете и потому никак не научатся жить на этом. Старая морфинистка учит их мужеству, а прибывшие на пожар люди учат взаимовыручке.

Но самые важные уроки они получают от собственного отца. Он учит их уважению и сдержанности, жить по совести и не опускаться до уровня других, идти вперед даже если нет возможности победить.Он учит их быть настоящими людьми. Учит своими поступками, своей жизнью. Каждый день, без перерывов на отдых, без поблажек и сделок с совестью. Это очень трудно. Аттикус требует от детей многого и многое дает. Это похоже на чудо. То как они растут и какими становятся. Это- повод для восхищения и гордости.

Такое воспитание дает свои первые плоды, когда ночью у стен тюрьмы Джин Луизе приходится обращаться к агрессивно настроенной толпе. Толпе, состоящей из людей еще способных услышать восьмилетнего ребенка. К счастью для ее отца и узника, которого он защищает. Таких детей никакими комнатами ужасов не напугаешь, а вот покушением на жизнь пожалуй. Но не остановить. Их принципы уже глубоко впитались в их души. Вросли крепкими корнями. Они уже точно знают - почти все люди хорошие, если их поймешь. Если влезешь в их шкуру и немного побудешь в ней.

Интересная и яркая история. С несколькими промежуточными финалами и выстрелившим в конце роялем. Добрая, мудрая и увлекательная. С персонажами, которые останутся в сердце надолго.

картинка Delfa777

4 августа 2017 г., 05:18 , ru
3.5 /  3.374
Как волка ни корми, а щепки летят (или Коготок увяз — потехе час)

Сначала замечания по поводу чтицы — манера чтения и особенности голоса сразу напомнили уважаемую дикторшу Татьяну Миткову, которая какое-то время вела раздел новостей на НТВ. Сходство это заключается в каком-то неуловимо-распознаваемом оттенке тревоги и напряжения, которое происходит даже не от самого содержания читаемого, а просто в силу голосовых характеристик. Какая-то педалированая драматизация вкупе с назидательно-нравоучительными оттенками, усиливаемые ещё и самим содержанием романа Дефо — что поделать, начало XVIII века, цветистые выспренние выражения и торжественно-манерный стиль, едва ли не барокко/рококо/ампир и прочие вычурности. Отсюда происходит и общее напряжение и тревога, исходящие от книги.

Другая отличительная черта уже самой книги — слишком много нравоучительства и морализаторства, причём сама героиня романа, от чьего лица и ведётся рассказ, совсем не отличается избытком благочестия и скромности — по крайней мере, саму себя она то и дело называет шлюхой (видимо не имея целью употребить этот термин в оскорбительном для себя смысле, но просто называя своими именами свой образ мыслей и жизни).

Довольно странными в этом контексте выглядят довольно часто встречающиеся в тексте обвинения в адрес тех мужчин, которым она не отказывала в близости и постели — сама надевает на себя дезабилье и буквально убеждает мужчину в своей готовности оказать ему любую услугу, а потом следуют абзацы с упрёками и обвинениями...

Вообще, сама главная героиня оказывает двойственное впечатление. На первый взгляд, это совершенно беспринципная женщина, которая, сначала выйдя на дорогу зарабатывания средств на своё выживание торговлей своим телом и переходя затем на содержание то одного, то другого мужчины и бросив при этом (ну, по крайней мере, оставив и затем практически не интересуясь их судьбами) своих многочисленных детей — вместе с этим то и дело сокрушается о греховности своих поступков и деяний, но между тем и деяния и поступки эти, и сам образ жизни её остаются долгое время неизменными. И всё это морализаторство так и кажется простым манерничанием перед кем-то, жалкой попыткой создать хорошую мину при плохой игре. Но ведь, в принципе, историю эту она держит втайне практически от всех и всяких людей, т.е. ей как бы и незачем актёрствовать в морализаторстве, разве что самого Бога она может страшиться (а мы помним, что книга написана в начале XVIII века и времена тогда были весьма богобоязненные — что мало что меняло с точки зрения распространённости греховности и порочности...).

Ну, а то, что с возрастом (и ближе к концу романа) наша героиня помудрела — так ведь понятно, что с возрастом даже самые красивые дамы выходят в тираж и теряют конкурентоспособность. И всё равно, даже помудрев и уйдя, так сказать, на покой (т.е. обзаведясь семьёй и успокоившись), мадам отличается чрезвычайной меркантильностью и крайним златолюбием, а кроме того не прочь приврать или как минимум умолчать о многом, что было в её жизни. Вплоть до того, что сознательно преследует брошенную ею самой дочь и по сути допускает её насильственную смерть от рук своей "подельницы".

История эта безусловно полностью принадлежит веку XVIII, однако если отбросить всякий внешний антураж, то всё остальное остаётся неизменным и теперь, разве что многое стало более откровенным и менее осуждаемым и порицаемым.

Немного тяжеловат стиль, но тут уж ничего не поделаешь, такие были тогда литературные приёмы и формы. А так — вполне приличная книга, часто было просто интересно.

16 августа 2017 г., 15:46
4 /  3.609
Ночные животные, способы их дрессировки, разведения и дератизации.

«Под покровом ночи», он же «Тони и Сьюзен», он же "Nocturnal Animals". "Nocturnal Animals" нужно было перевести как "Ночные животные" и не парить нам мозги, потому что хорошо же звучит, и потому что речь именно о них. Это и преступники, обездолившие героя книги в книге, и сами мысли-страхи, одолевающие персонажей.

Если коротко, то это книжка про то как баба сидит и читает книжку. И это впечатляет.
Если не коротко, то...

Книгу я взяла, потому что сперва посмотрела кино и не поняла ничегошеньки. Нет, кино, конечно, красивое и слегка напоминает фильмы а-ля "Южное гостеприимство", только гораздо более многозначительное. Но вопрос «И чё?» в итоге заслоняет всякое впечатление. Ведь в кино что выражает эмоции? Крупные планы, музыка, глаза актёров, застывающие в подходящих местах, или напротив - бегающие и переполняющиеся правдоподобной влагой. Что она себе думает, когда с кислым видом листает страницы? Ясен пень, переживает и переосмысляет. Но это визуально. Глядеть изнутри сквозь буквицу куда интереснее. Не всегда, но это тот случай.

Книга гораздо понятнее и многослойнее. Добропорядочная мать семейства Сьюзен получает от бывшего мужа рукопись с его новым романом. В романе описана история мямли-преподавателя, который в одночасье лишается всего из-за нападения быдловатых гопников. Преподаватель раздавлен и большая часть романа посвящена сбору преподавательских кусочков воедино. Другая часть посвящена правосудию. Не тому крутому и жёсткому правосудию, когда герой превращается в Рэмбо и разрывает негодяев напополам и ещё на три куска. А вполне достоверному правосудию – кривому, нелепому, дурацкому, карикатурному, дырявому. Много смятения и страхов, мало действия. Но когда оно, действие, возмездие, всё же случится, мало никому не покажется.

Когда-то Сьюзен в мужа не верила и это, по сути, стало концом их отношений. А потом он вырос, всё же написал роман и решил..что? Что это был за акт – месть, самоутверждение, доминирование, хвастовство, вскрытие язв и нарывов конкретного читателя - Сьюзен? В целом, героиня слишком много думает. Долго готовится к книге, долго начинает, долго читает, долго предается воспоминаниям о прошлой семейной жизни и её крахе, анализирует жизнь нынешнюю, но с опаской, потому что под тихой гладью существуют неровности, о которых следует смолчать. И тогда они рассосутся, рассосутся же, правда?

Проблема Сьюзен в том, что она не в состоянии налепить на себя вменяемый ярлык. Счастлива же она? Да? А тогда была? А вот когда мы на лодке плавали или чернику в поле собирали – это было счастье? Нет? Да? А что тогда это было? А вот сейчас муж не какой-то альфонс-писатель, не неудачник, дом, семья, достаток. Добротный знакомый секс. Хорошо же, счастье, да? Нет? Не знаю. Неясность!

Сам процесс чтения описан очень подробно и достоверно. Да, так мы и читаем, наверное. Нам хорошо, когда герои испытывают чистые яркие эмоции (гнев, страх, обида, ужас, страсть), нам муторно, когда приходится совершить мутный выбор, нам страшно, когда персонаж пускается во все тяжкие. Мы чуем фальшь, и чуем, когда автор начинает поддаваться и лебезить. Мы бесконечно примеряем на себя шкуру героя – жмёт ли? Не коротка ли? Нужно ли пришить оборочку вот здесь или и так сойдёт? А как бы я поступил? Убежал бы, боролся бы, убил бы, загрыз бы вот этими вот зубами, порвал бы в клочья, наложил бы в штаны, впал в ступор? Хорошо, когда результат максимально честен. Да, он может раздражать (наложил в штаны, впал в ступор, убежал), но внутри ты знаешь, что это правда, и тебе приятно, что автор умеет тебя прищучить. Умеет вскрыть нутро, правильно орудует инструментами и скальпелями, режет нужные жилочки. Это хорошо, так надо, катарсис.

В конце тоже остались вопросы, но хотя бы страшный и ужасный «и чё?» больше не возникал.

В общем и целом кино тоже могу порекомендовать, но не вместо, а вместе, и желательно после книги. Чтобы добавить картинок в текст, так сказать.

17 августа 2017 г., 22:51
3.5 /  4.641
Воробьи и вампиры

Здравствуйте, дамы и господа, вы снова попали на рубрику "читаем позже всех", потому что почти все мои знакомые и люди, чьему вкусу я доверяю, первую книгу многотомного циклища про Королевскую кровь уже прочли, отрецензировали и, что интересно, единодушно похвалили. Теперь настал и Ящеркин черед, всего-то год и еще месяц чтения спустя. Предваряя возможные замечания, скажу, что никаких воробьев и вампиров в этой рецензии нет и не будет. Ну потому что. Как короли и капуста в "Королях и капусте", это единственное, чего в "Сорванном венце" нет.

А что есть? Целых шесть принцесс, пропавших из дворца в ходе революции; собственно революция с оппозицией, заговорами, интригами, дележками власти, цепными СМИ и подковерными ходами; вдобавок к этому есть магия, демоны, университет, безопасники, больница, землетрясения, вулканы, драконы, армия, лошади, оборотни, боги, попки, ягодицы и даже приближающийся апокалипсис. Филейных частей разного сорта, кстати, в тексте вообще навалом, видимо, потому, что автор решила, что просто эпик женщинам читать не захочется, а потому надо про секс и побольше. Причем возникает ощущение, что ей самой про это писать неинтересно: постельные сцены все словно под копирку, даже слова одни и те же, да и никакого раскрытия характеров в себе не несут (кроме разве что одной-двух), только добавляют страниц к и без того немаленькому объему. Но вот если их пролистывать, сосредотачиваясь непосредственно на самой истории, - тогда другое дело.

Основная сюжетная линия - это, естественно, поиски принцесс, но она расцвечена множеством побочных историй. Какие-то из них весьма увлекательны: мой фаворит, например, Марина, но захватила и линия Василины/Байдека; другие читать не так просто, например, флешбэк с революцией только утяжеляет повествование - на нем я сломалась и читала его недели две, да еще и пропуская куски. Имхо, оставить нужно было только часть со Стрелковским и собственно переворотом - и книга только выиграла бы в динамике. В разы. То же самое относится к истории с драконами - до последней главы не понимаешь, для чего они вообще нужны (кстати, если брать в процентном соотношении, то именно на их главы приходится больше всего последних сцен). Под конец повествование ускоряется, но только на последних двухстах страницах, где автор явно входит во вкус, но чтобы добраться до самого смака, надо пробиться через тяжеловесную середину, которая, честно говоря, вызвала у меня жгучее желание взять карандаш и повычеркивать лишние слова и стилистические ошибки. Их просто до кузьмы. Это не вина автора, это недоработка редактора: прям представляю, как его утомил объем первой части и он некоторые главы тупо перелистнул.

В первой части на читателя выливают большое количество персонажей, названий, стран, культурных особенностей и традиций. Чувствуется, что автора это дело очень увлекает, в сеттинге круто намешаны разные отсылки, намеки и параллели с нашим миром. Поначалу в них путаешься и тонешь, различать героев между собой сложновато, тем более, что ярко выраженная личность есть далеко не у всех. Впрочем, это объясняется тем, что вся первая часть - по сути, одно большое введение, расстановка фигур на пестрой шахматной доске. Развития пока удостоены лишь Василина с Байдеком да Марина с Люком (и еще королева Ирина), остальное явно придется на последующие части. Автор словно говорит: вот отличные декорации, вот действующие лица, а вот их предыстории и намек на то, что будет дальше. Познакомились? Прекрасно. Теперь давайте начинать.

5 августа 2017 г., 16:53 , ru
5 /  4.682
Для фанатов Фандорина - Must Read!


-- У нас в Москве есть монастыри несравненно древнее и любопытнее этого. Вот например...
-- Quel superbe Hotel! -- прервал мой француз. -- Какие принадлежности! Какой двор!
-- Это летний дворец русской императрицы. Из его сада прекрасный вид на Москву-реку.
-- А это также дворец? -- сказал Дюверние, указывая на Голицынскую больницу.
-- Нет, это больница...
-- А это что за великолепное здание? -- спросил он через полминуты.
-- Больница.
-- Ого! -- прошептал француз. -- Извините, -- сказал он, помолчав несколько времени, -- я надоедаю вам моими вопросами.
-- Сделайте милость!
-- Позвольте спросить, что это за огромный дом?..
-- Больница.
-- Ну, вашим больным жить хорошо!

Михаил Загоскин "Москва и Москвичи"

Мне хотелось поймать одного зайца, а поймал я целых двух!

Я надеялся только погулять по Москве конца девятнадцатого-начала двадцатого века, предполагал, что книга соберет путевые заметки со сравнением состояния той Москвы и Москвы современной.

Дальше...

1 2 3 4 5 ...