Андрей Макаревич «Вначале был звук» — рецензия

30 ноября 2016 г., 18:56
5 /  4.030
Звук - это наше всё!

Макаревич, как всегда, талантливо, просто и увлеченно пишет о звуках, которые нас окружают, о том, что вообще такое звук, мелодия, музыка. В книге много невероятно тонких наблюдений, зарисовок, музыковедческих и околонаучных исследований. Например, музыкант не согласен с постулатом, что 80 процентов информации поступает человеку через глаза. И убедительно доказывает это. «Если мы не хотим что-то видеть, мы закрываем глаза. Не руками, нет – у нас есть веки. А на ушах век нет, и руками затыкать их весьма неудобно. То есть природа разрешает нам иногда оставаться без зрения и не разрешает – без слуха. Значит, что с точки зрения природы важнее?.. И вообще, если вначале было Слово, то Слово это было произнесено, а, скажем, не написано – не на чем еще было. Звук? Звук». Резонно. Далее Андрей вспоминает звуки своего детства, и, судя по его описаниям, почти все они были фальшивые. Ему, тогдашнему ребенку, не нравились детские радиосказки, потому что читавшие их в лицах «дядьки и тетки кривлялись». Не привлекала и производственная гимнастика из радиодинамика «под пианинку». Не нравились дикторы, которые «говорили не как живые люди, а медленно, торжественно, и с какой-то совершенно особенной интонацией, которую ни описать, ни воспроизвести не берусь». Вызывали неприязнь радийные певцы и певицы, потому что «мужчины пели грозно и утробно», а «женщины – как бы веселясь, специальными руссконародными голосами, с завитушками в конце фраз». Все дело в том, что маленький мальчик понимал: они «поют не так, как хотят, а как надо». То есть искусственно, не душевно, а фальшиво. Сегодняшнему поколению юных слушателей представить себе то пение уже просто невозможно.

Несколько абзацев Андрей Макаревич посвятил своему отцу, который, неплохо владея фортепиано, сумел привить любовь к музыке и сыну.

А черные виниловые, переливающиеся бликами пластинки? Какая ностальгия! Особенно нравились Андрюше сборники «Вокруг света» – песни на иностранных языках. Кстати, многих записей сегодня уже не достать – ушло время, диски не переиздавались. Например, альбомов бразильского квартета «Фарроупилья» артист не мог найти даже в самом крупном магазине пластинок Рио-де-Жанейро! Зачем искать? Да потому что там была фантастическая «Самба»! А «самбу ТАК уже не играют и не поют».

Во многом книга Макаревича – это мир детских грез и юношеских откровений. Вы узнаете, к примеру, почему любимая тональность музыканта до-минор, где целых три бемоля; почему он не полюбил первую учительницу музыки Сару Семеновну и почему ему ничего не дала музыкальная школа… Очень увлекательно, как о самых любимых женщинах, рассказывает Андрей о… гитарах в своей жизни. Это очень интимно и об этом стоит прочитать всенепременно.

Естественно, отдельная глава в книге посвящена «битлам», как они ворвались в жизнь нашего героя, но это довольно банальная и избитая тема, тысячекратно муссировавшаяся многими российскими рокерами. Как истовый и неисправимый битломан, Макар, конечно, передергивает факты. Ничего не имею против этой легендарной группы, но писать, что «битлы ворвались в КАЖДЫЙ дом, в КАЖДУЮ душу живущих на планете молодых людей» – это, по меньшей мере, ну очень сильно преувеличивать или настолько быть ослепленным фанатической любовью к кумирам своей юности, что не замечать уже ничего вокруг. Потому как в мою душу, например, «битлы» не вошли – ни тогда, ни сейчас, хотя, конечно, все их альбомы в моем доме есть (но это, поверьте, не по причине любви, а по долгу профессии). Думаю, вряд ли они так уж глубоко запали в души и большинства молодых людей Азии, Африки и Латинской Америки. Там просто другие ценности, другая культура. Вот и все. Да и среди моих сверстников, одноклассников и однокурсников страстных любителей «Битлз», насколько я помню, были единицы.

Особую ценность книги, однако, составляют разделы «Что такое музыка?» и «Слова и ноты». В первом вы найдете несколько определений понятия «музыка», в том числе данное самим автором. Здесь же обширная ссылка на уникальное исследование Андрея Белого «Глоссолалия: поэма о звуке» 1917 года! Цитировать это никак невозможно: нужно только читать и перечитывать, причем желательно в книге, держа ее прямо перед собой в руках.

Здесь же автор размышляет о том, что такое песня, о сочетании стиха и музыки в ней. Приятно бывает, когда ты и какой-то другой талантливый, авторитетный человек, независимо друг от друга, мыслят в унисон. Я очень ценю такие моменты. Так вот что пишет о стихах и музыке Макаревич: «Стих самодостаточен, и спрятано в нем ровно столько музыки, сколько поэт посчитал нужным, а стих требовал…» И если такой стих положить на музыку, то «музыка стиха и музыка музыки убьют друг друга. Знаю редчайшие примеры, когда все чудом обошлось – и поэт хороший, и композитор, и песня получилась… Да и не станет хороший композитор, слышащий музыку стиха, уродовать этот стих своей хорошей, но ненужной этому стиху мелодией – он попросит поэта написать ему ТЕКСТ.

А текст – это отнюдь не стихи второго сорта: это составляющая часть песни, и цельным произведением уже будет ПЕСНЯ – удивительный гибрид слова и мелодии, и будучи из этой песни вынутым и представленным в виде стихотворения, текст в отрыве от своей мелодии будет выглядеть несовершенным».

Золотые слова! Их бы в уши и мозги многих наших композиторов-попсовиков и поэтов-текстовиков! Вроде простая истина, но доступна, как показывает практика, далеко не всем. Да и рядовым слушателям ее бы не грех постичь. Неграмотные они у нас в большинстве своем, даже что касается самого демократичного музыкального жанра – жанра песни.

Как отличить грустную мелодию от веселой?
Каким образом малые дети отличают мажор от минора?
Оригинальные и абсолютно убедительные ответы на эти вопросы вы найдете в разделе «Слова и ноты». «Смею утверждать, – пишет Макаревич, – что каждому определенному настроению говорящего человека (а разговор – это тоже музыка) соответствуют определенные музыкальные интервалы, в его речи звучащие. Мы не просто говорим – мы в этом смысле все время поем».

Вот примеры. «Разговор на одной ноте с редкими включениями малой и большой секунды: состояние полного погружения в себя, сосредоточения на чем-то высоком и недоступном: «Господи, помилуй, Господи, помилуй, Господи, поми-и-луй!»

«Короткая фраза, содержащая малую секунду, – это кокетливость, манерность: «Да, я такая!» «Сочетание квинты и малой терции – грусть, безысходность. «Я так устал!», «Дайте уснуть!» Интересно, что при появлении раздражения в голосе малая терция превращается в квинту: «Дайте уснуть!» Но – ни во что другое».

Ну и так далее. Обязательно отыщите книгу. Это совершенно потрясающие в своей точности и тонкости наблюдения. Это работа не просто пытливого музыканта, но настоящего аналитика, исследователя музыки.

Фредерик Бегбедер «Интервью сына века»
Ерундастенькая книга. Замшелые интервью Бегбедера с «большими писателями», которые уже давно залежались (не писатели — интервью) — Умберто Эко только-только…
TibetanFox
livelib.ru
Стогов Илья «Мумий Тролль: Live Long. Die Rich»
В музыкальном плане «мумики» - это прикольный глэм-рок с небольшой примесью пост-панка и даже шансона, как, например, в композиции "Банды". Музыканты играют…
DmytroStewart
livelib.ru
Михаил Танич «Михаил Танич. Избранное»
Трудно поверить, что этот гениальный поэт не напишет больше ни одной песни. Вместе с ним ушла целая эпоха, целый мир: поэзии, песни, какого-то…
DmytroStewart
livelib.ru

Больше рецензий

• Все рецензии DmytroStewart
• Все рецензии на книгу «Вначале был звук»
• Все рецензии на книги Андрей Макаревич