4.5

«Молодая душа, - сказал бы буддист о ГГ, - ещё никаких долгов и кредитов от судьбы (одни авансы), тянется к прекрасному, но инстинкт выживания пока что главный.» - Так начинался бы мой отзыв, если бы роман окончился где-нибудь к середине. Но к концу его стало понятно, что ГГ здесь совсем другой. Через несколько лет станет понятно, прыгнул ли Прилепин выше головы, или он реально растёт как писатель и мыслитель, но роман действительно получился и глубоким, и многоплановым, и гармоничным. И мне лично роман не был бы до конца понятен без учёта личности автора, его мировоззрения.
Думаю, что под Соловками он подразумевал всю Россию вообще. Уж больно хороший образ получается: место намоленное, если не святое, то священное точно, и вместе с тем пропитанное кровью, мукой, бунтом, предательством; населённое пёстрой толпою местных, пришлых и кочующих; с таким адом в душе у каждого, что легко могут и своего продать, но и чужого выкупить. Вот он – ГГ: Русь сидящая, сама себя стерегущая и сама себя изводящая. А Артём (псевдо ГГ) – очаровательное пустое место, как среднеарифметическое всего населения СЛОНа. Глазами которого, именно в силу его нейтральности, можно почти непредвзято разглядеть всех: белых, красных, блатных, монахов и интеллигентов.
Отдельное удовольствие – главный женский образ. Галина – классическая русская баба, которой образование не мешает быть дурой, чья жестокость легко уживается с жалостливостью и жертвенностью, которая ЗА любимым мужчиной хоть на Северный полюс, и вместо собачьей упряжки с ним любимым на нартах ОБРАТНО.
Дополнительное, очень своеобразное и совсем не удовольствие – описание мук голода и холода. Понятно, что в ТАКОЙ степени никто из читателей, да и сам Прилепин тоже, этой беды не хлебал. Но тот, кто прикасался достаточно, понимает, что в такой дозировке именно так оно и выглядит. Описано здорово, хотя, как я понимаю, для этого нужно убедительно представить себя в аду.
И наконец, в очередной раз убеждаюсь, что творчество приподнимает. Это становится очевидным, если сравнивать то, что пишет Прилепин и Прилепин говорит. Кстати, это довольно опасно для таланта.