Пожиратели смерти

Симон Лопес Трухильо на всех фотографиях очень сурово смотрит на зрителя – почти везде он в черной кепке, с серьгой в ухе, можно подумать – что ещё за зумер из Чили, но парень 1994 года – и (хоть мне может показаться, что ему одиннадцать) все беды этого мира вновь на миллениальских плечах, в глазах, в словах. Симон, что вы читаете, что вас вдохновило, ну наверняка «The Last of us», спрашивает журналист аргентинского издания – а в Аргентине как раз в 2024 году вышла «Обширная территория», первый и пока единственный роман Симона. Симон говорит: да я вообще-то не так чтобы много читаю, а сериал этот я еще не видел, да и вообще я, конечно, больше поэт...

Что Трухильо - больше поэт, видно и через перевод – предложения длиной в страницу, с первой же главы в коротких фразах через запятую из текста рождается звук: один герой, засыпая, тонет в ворохе мыслей, что случилось с соседской собакой, почему дочь не делает уроки, как заплатить все долги и тому подобное – плавно превращается в сон, в отсутствие реальности, но звук остается и перетекает в следующую главу, где уже другая героиня, напротив, просыпается, и ее тотчас же заносит в такой же круговорот фраз, которые порождают звуки: борьба с душевым краном, на заднем плане продолжает лаять собака, только это теперь более дорогая собака, соседский пудель, дальше – звуки стройки, люди на улице, автомобили, идиотка-соседка, которая ругается с мужем; среди прочего, засунутое в перечисление словосочетание «генетическая последовательность» выдает в героине противоположность первому персонажу с кредитами и собакой подешевле: она ученый, никаких детей у нее нет, хотя и у нее жизнь по-своему не так чтобы счастливая.

«Обширная территория» взаправду очень поэтический текст, порой невероятно похожий на другой (и тоже - очень) поэтический текст аргентинки Саманты Швеблин с ее книжкой «Дистанция спасения» - такой же короткой, и (порой) точно так же похожей на сон при температуре 39, как и творчество Трухильо. Не пришлось сильно долго гуглить – в интервью испанскому El Salto Симон все-таки сдается и говорит, что очень романом Швеблин вдохновился. «The Last of us» тут вроде бы и не при чем, однако, поскольку игра вышла в далёком 2014, а роман был задуман в 2018, то, возможно, вдохновляла писателя не только «Дистанция спасения». Впрочем, грибы и грибы – они вообще в последнее время, так скажем, в тренде, ровно как и – стоит заметить, совершенно справедливо, - экологическая тема. Связан ли роман с ковидом, спрашивают Симона. Ой, нет, я начал писать в 2019, потом все встало на паузу, но не потому что был ковид, а потому, что в 2019 году в Чили начались протесты, волна которых прокатится по Латинской Америке в целом. Причина – экономическое неравенство, повышение цен на всё на свете и многое другое; не обошлось без убитых и раненых, военной техники и всякой прочей чертовщины, после чего президент ушёл в отставку, но в 2020 году начался ковид, и не сказать, что из всего этого было более спокойным временем. А тут Трухильо со своим романом про грибы. На самом деле во время всего этого он яростно дописывал «Обширную территорию» потому, что она, как ни странно, должна была быть более обширной: Симон хотел написать «разоблачительный» роман и как-то все происходящее отразить в книге. Мы не читаем разоблачительную историю о Чили только потому, что местный редактор, наверняка, упал в обморок, и умолял Симона не писать вот это вот все, ведь жить еще немножко тоже хочется, давай оставим только про грибы, тут все равно никто ничего не поймет, вероятно, редактор убеждал именно такими словами, но в интервью Симон вынес только то, что его убедили «не терять тональность», сохранить его ритм, и это важнее, чем педагогическое «слушай, читатель, а ты вот вообще задумывался о коррупции в нашей стране?».

В общем, можно предположить, что в Чили плюс-минус те же самые сложности, а потому роман «Обширная территория» и не читается, как что-то «ух ты, вот бы нам их проблемы».

Если пересказывать совсем коротко, то очень бедный лесоруб, который работает на вырубке эвкалиптов, заражается непонятной болезнью, начинает медленно умирать, попадает в больницу и кому, а там, за комой и больницей у него двое детишек, которые живут без света, воды и еды, потому что папа в коме. Вокруг этой комы разворачивается следующий, как древесные кольца, сюжет – лесоруб, конечно, должен был умереть, но почему-то не умер, а стал грибом, а также стал вещать пророчества и быстро собрал вокруг себя паству, секту, электорат, который утащил грибного лесоруба к себе в церковь. Молодая ученая, кое-как коснувшаяся этого невероятного случая, параллельно в своих главах рассказывает про грибы, немножко про свою любовь и вообще размышления на тему жизни и, конечно, смерти тоже.

Монокультуры – это когда засаживают только что-то одно (вновь кукурузный привет от страны-побратима) в ущерб чему-то другому, имеет свои недостатки, почва от этого портится, может возникнуть эрозия, недостаток воды, расплодиться вредители. Эвкалипты в романе повсюду: их запах, кора деревьев, молодые деревья, трогательно названные «детьми». Эвкалиптовые бусы, листья, эвкалиптовые леденцы, эвкалиптовый отхаркивающий отвар, масла и кремы, и даже эвкалиптовый чай – все это рассыпано по роману щедро, и постепенно кольцо эвкалиптов сужается. В эвкалипте лучше всего себя чувствует гриб Cryptococcus gattii, который вызывает криптококовый менингит. В общем, иногда может быть причиной смерти, иногда даже в мучениях. Когда Симон узнал про этот вид грибов, он сразу же подумал: ух ты, а ведь если представить, что этот гриб поселился бы у нас, в стране, где СТОЛЬКО эвкалипта, что было бы. Но прямым текстом писать не так уж и интересно, поэтому Симон выбрал метафорический путь: надо подумать, рассмотреть подсказки текста, надо, в конце концов, начать чувствовать эвкалиптовый запах, в котором зарождается новый культ; прочувствовать чертову бедность, когда умирают дети, когда всюду ползают тараканы, когда работа, против которой восстаёт сознание, это единственное, что может помочь выжить (ну и принесёт по итогу смерть).

В одной из сцен героиня из параллельного сюжета просматривает рапорты о трагических случаях среди рабочих этой лесопромышленной компании. Отрубленные руки, пальцы, ноги, попал в измельчитель и скончался, попал в лопасть станка и скончался, скончался, ампутация, скончался. Никакой эмоции, кроме обиды за свою карьеру, у нее это не вызывает – ровно как и позже, когда она читает новости про маленького мальчика, которого искали всем городом и нашли повешенным со следами насилия. Она автоматически репостит эту новость, но мысли ее про другое, про свою любовную любовь, хотя в соцсетях очень просто быть социально правильным и ставить хештеги «справедливость убитому». Эту ветку повествования не трогает та ветка, где дети без родителей и рабочие, перемолотые экономической системой, ее, эту ветку, интересуют грибы, и только.

Не лишним, пожалуй, будет и вспомнить (и в тексте есть отсылки на это событие с примечанием переводчицы), что Трухильо посвящает свой роман человеку по имени Родриго Систерна, простого рабочего, который вышел в 2007 на протесты против местного чилийского лесного хозяйства, которое не платило рабочим. Когда полицейские начали стрелять по протестантам, он сел в бульдозер и стал давить полицейские машины – и, конечно, быстро был застрелен. На его похороны пришло более двадцати пяти тысяч (!) человек, ну и конечно, как водится, нужно было трагически кого-нибудь убить, чтобы удовлетворить все требования протестантов, что и было сделано. Почему роман о грибах посвящен какому-то парню, есть ли тут связь? Кажется, что эта ветка – борьбы против корпораций, которые уничтожают не только землю, но и самого человека, не давая ему денег, надежды, возможностей, должна вызывать эмоции и служить каким-то намёком, многих из тех, которые, наверняка, запретил прямым текстом писать редактор Трухильо.

В соседней же истории людей – и именно живых людей с болями и проблемами – захватывает история грибочеловека, но по-разному – тогда как культ процветает, и журналисты постоянно атакуют всех причастных, чтобы написать про эту сенсацию хоть что-нибудь, дети думают примерно «лучше бы ты умер» и ничего больше.

Интересно и другое. Трухильо показывает начало катастрофы - и это можно понять из обрывочных звонков по телефону, которые ученая игнорирует, из сносок в теле романа, про начавшуюся эпидемию, которая, наверное, несёт «лучше бы ты умер» и ничего больше; крестьяне из деревень не бегут от заразы, а остаются на своей территории и, разумеется, заражаются, но их жизнь продолжается – немного в другом виде. Симон рассуждает про «конец света»: знаете, говорит он, а ведь конец света был и для коренного населения Америки, когда Америку заселяли. Они думали, что настал конец света. Но ведь там до сих пор есть жизнь.

Оспаривать «конец света» в подобном ключе очень приятно – да, какая-то жизнь кончилась, но началась совершенно другая, и не даёт ли всем нам это рассуждение надежду: конечно, возможно, что всех убьют не ядерные взрывы, а именно грибы в деревьях, но, в конце концов, это не самый плохой и в чем-то даже вполне экологичный образ жизни, победа начала над концом, будущее, которое всё-таки может быть в противовес поверженной смерти.

20 понравилось

237

Отзывы о книге Обширная территория

Обширная территория

Пожиратели смерти

Комментарии 2