Отзывы о книге Соглядатай
nika_821 мая 2020Посмертный сон или изощрённый способ защититься от жизни?
Русский эмигрант в Берлине работает гувернёром и параллельно крутит интрижку с замужней женщиной. Она, как бы между прочим, сообщает, что у неё очень ревнивый муж… Одним, как вскоре выяснится, не самым прекрасным вечером он читает своим воспитанникам рассказ Чехова, когда вдруг его зовут к телефону. Вскоре появляется господин с толстой тростью в руке и организует для нашего героя-повествователя «маленький урок». Далее герой сообщает нам о своём самоубийстве, которое, однако, не мешает ему следить за происходящим в этом мире… или самому порождать то, что в нём происходит.
Перед попыткой самоубийства к герою приходит ощущение вседозволенности. Он понимает, что скорая смерть даёт ему полный карт-бланш. Можно безнаказанно обокрасть или даже лишить жизни любого прохожего. И никакого страха, стыда или угрызений совести. Вспоминается бальзаковский Растиньяк с его размышлениями о том, стоит ли «одним шевелением пальца» убивать богатого мандарина в далёком Китае, если можно не опасаться последствий... Правда, и воспользоваться плодами «неблаговидного» поступка будущий соглядатай тоже уже не сможет.
Всё, что герой рассказывает читателю потом, можно считать своеобразным полусном-полуявью - реальностью, которую выдумало и наполнило персонажами, событиями и деталями нездоровое сознание. Может быть, перед нами попытка рассказчика перевести своё нездоровье в созидательный процесс, окупить его творчеством?.. На английский повесть переведена как «Глаз» («The Eye»). То есть повествователь отделил себя от всех остальных - его нельзя увидеть, он закрыт для опытного познания. Герой отмечает, что теперь, когда он совершил фатальный выстрел, он может наблюдать за самим собой.
Я шёл по знакомым улицам, и всё было очень похоже на действительность, и ничто, однако, не могло мне доказать, что я не мёртв и всё это не загробная грёза. Я видел себя со стороны тихо идущим по панели, - я умилялся и робел, как ещё неопытный дух, глядящий на жизнь чем-то знакомого ему человека.
Он ставит своей задачей подобрать ключик к неуловимой личности некоего Смурова, который оказывается своеобразным альтер эго самого рассказчика, его маской или, точнее, масками в послесмертии. Рассказчик пытается сложить образ Смурова по своему желанию, но тот то и дело от него ускользает. Смуров не может обрести собственную плоть и продолжает существовать в восприятии других: своего работодателя Вайнштока, любителя вести дневник Романа Богдановича, девушки Вани, в которую Смуров влюбился... При этом все эти люди его совсем не знают, даже если им и кажется обратное. Они слышат и сохраняют в памяти лишь отголоски.
Не всё ли равно, какой? Ведь меня нет, - есть только тысячи зеркал, которые меня отражают.
Для Вани он – герой, проявивший бесстрашие во время Гражданской войны. Смуров в интерпретации Романа Богдановича жеманный и склонный к клептомании «сексуальный левша», а Вайншток ищет ответы на спиритуалистических сеансах. В представлении соблазнённой им горничной Смуров - иностранный поэт в изгнании. И, конечно, эти отражения отнюдь не застрахованы от изменений со временем.
Читать повесть Набокова можно, конечно, по-разному. Однако, на мой взгляд, необязательно стараться «дойти до самой сути». И без чёткого понимания того, что происходит, она доставляет удовольствие. Лаконичная история, полная иронии, несколько грустного сарказма и важных смыслов. Ирония уже в том, что человек вроде умер, но продолжает наблюдать за своим альтер эго и знакомыми, которые представлены с долей здорового сарказма. Рассказчик осознаёт, что существует множество версий его двойника Смурова, некоторые из которых могут откровенно противоречить друг друга. И нет среди них более правильной или наиболее правдоподобной. Читатель может выбрать любую версию, которая ему больше по душе. Подобное обыгрывание множества сходящихся и расходящихся образов можно экстраполировать и на труд литератора. Полифоничный, противоречивый, представленный с разных ракурсов образ в литературе гораздо интереснее, чем картонные, до крайности упрощённые персонажи.
Если допустить, что рассказчик, совершив самоубийство, надеялся освободиться от ощущения собственной беспомощности и незначительности, а также от своей зависимости от окружающих, то что-то, вероятно, пошло не так. Если он надеялся в своём послесмертии, или мнимом послесмертии, обрести покой, то его вновь ждало разочарование. Попытавшись укрыться от действительности, став по отношению к самому себе посторонним, он тем не менее не может сохранить созерцательную отстранённость. Об этом свидетельствует его попытка объясниться с Ваней. В финале герой, наполовину очнувшись от посмертного сна («сон, лёгкий и безответственный, начинает вдруг остывать явью»), кажется, примиряется с собственной незначительностью и несовершенством всех вокруг. Он склонен принять эфемерность собственной личности.
Да, я счастлив. Я клянусь, клянусь, что счастлив. Я понял, что единственное счастье в этом мире - это наблюдать, соглядатайствовать, во все глаза смотреть на себя, на других, - не делать никаких выводов, - просто глазеть.
«Фальшивое зеркало», Рене Магритт
99 понравилось2,7K
Комментарии 13
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
Очень интересно! Теперь мне кажется, что Набоков писал и о том, что, если убрать страх смерти, заставить человека поверить, что он уже умер, тогда он освобождает изнутри своей души множество разнообразных личностей, тех, кем он не стал, но мог... :) И параллель с Магриттом классная, люблю его! Что удивительно: Смуров после своего превращения в соглядатая, после обретения невообразимой свободы так ничего особенного не совершил. Это нелепо! Неужто у человека такое скудное воображение, что ему и вседозволенность бессмертия не позволяет проявить себя никак?.. Между прочим, когда я была маленькой, говорила маме, что, когда вырасту, стану по профессии "наблюдателем за живой природой". Буду ходить, на всё смотреть, не записывать, просто видеть и запоминать. И до сих пор кажется, что должна быть такая опция для человека внимательного, но недеятельного:)
Какой классный сюжет у Набокова! Спасибо большое за рецензию, возьму книгу в свой вишлист, тем более что собираюсь продолжить знакомство с этим автором.
Как хорошо ты про Растиньяка вспомнила) А знаешь что я вспомнил? Да не только вспомнил, но и подумал, что Набоков быть может при написании повести вспомнил... о гениальном рассказе Достоевского "Сон смешного человека". Интересно покопаться в их схожести. Там тоже герой, прошедший мимо души своей в образе девочки, и... покончивший с собой. А наш герой? Набоков ведь по привычке играет с читателем: ГГ похож изначально на неприкаянную душу, безнадёжно влюблённую в тело, с которым он не может быть ( женщина). Или эта привычная трагедия жизни, и это мы похожи на души неприкаянные а не наоборот?
Может быть, перед нами попытка рассказчика перевести своё нездоровье в созидательный процесс, окупить его творчеством?.. На английский повесть переведена как «Глаз» («The Eye»). То есть повествователь отделил себя от всех остальных - его нельзя увидеть, он закрыт для опытного познания.Хорошо написала) Знаешь, Набоков вообще избегает некой категоричности понимания текста. Всё на грани...яви, сна. Про "окупить творчеством" - прелестно, Ник)
Смуров не может обрести собственную плоть и продолжает существовать в восприятии других: своего работодателя Вайнштока, любителя вести дневник Романа Богдановича, девушки Вани, в которую Смуров влюбился...Удивишься. Знаешь какой рассказ я вспомнил? Акутагава - В чаще. Там тоже много истолкований-отражений одного события, но последней правды - нет. А о продолжении существовать в воспоминании других... Это уже почти Пруст) Ну, или Георигий ИвАнов: друг друга отражают зеркала, взаимно искажая отраженья... Кстати, тут Набоков опять поигрался с читателем и подкинул ему тропинку-ключик. Вот только куда она его ведёт? Дело в том, что Смуров - это герой повести Кузмина - Крылья. Первое произведение русской литературы о гомосексуализме. И не случайно Набоков говорит о Смурове как о "сексуальном левше". А тут ещё и имя у девушки странное... Ваня. Тут тоже можно вместе с Фрейдом раскинуть пасьянс: гомосексуалист влюбился в девушку, как бы убив в себе нечто, своё второе "я"?
Однако, на мой взгляд, необязательно стараться «дойти до самой сути». И без чёткого понимания того, что происходит, она доставляет удовольствие.Точно!) Так иногда музыку слушаешь и не хочешь толком понимать что она значит. В этом смысле Набоков, Сирин - дивная птица, которая поёт о чём-то на заре... о чём-то прекрасном, а в наших душах вспыхивает прекрасное, разное..
Если допустить, что рассказчик, совершив самоубийство, надеялся освободиться от ощущения собственной беспомощности и незначительности, а также от своей зависимости от окружающих, то что-то, вероятно, пошло не так.Да, и это самое страшное. Все строят планы на тот свет: атеисты, верующие, буддисты... а "он" возьмёт и посмеётся над ними, явив нечто новое, что и не мыслили они. А вообще, эти слова про "что-то пошло не так" можно бы взять эпиграфом к человеческому рождению)
Он склонен принять эфемерность собственной личности.На самом деле грустные и душные слова. В плане ощущения героя себя, мира... некой загнанности.
Рене Магритт - в точку)
А вот стихотворение Набокова - око
К одному исполинскому оку без лица, без чела и без век, без телесного марева сбоку наконец-то сведен человек.
И на землю без ужаса глянув (совершенно несхожую с той, что, вся пегая от океанов, улыбалась одною щекой),
он не горы там видит, не волны, не какой-нибудь яркий залив и не кинематограф безмолвный облаков, виноградников, нив;
и, конечно, не угол столовой и свинцовые лица родных -- ничего он не видит такого в тишине обращений своих.
Дело в том, что исчезла граница между вечностью и веществом -- и на что неземная зеница, если вензеля нет ни на чем?
В тишине обращений своих... жутко. Как там у Набокова? Сладкий ужас солипсизма...
Никуш, огромное тебе спасибо!) Как и думал, рецензия вышла славной. А у тебя другие и не выходят)