Больше рецензий

3 апреля 2020 г. 16:08

489

2 Жирно и кисло

Хрипунову плевать было на людей.
Хрипунов хотел стать Богом.
Что нужно человеку, решившему стать Богом?
Имя.
Промысл.
Деяние.
Жертва.
Всё это было у Хрипунова.
И он стал Богом.
Он. Им. Стал.

Ну не знаю. Такая парцелляция, встречающая читателя прямо у входа, малоубедительна, и вообще! какого чёрта! вы мне говорите! что! думать! о герое! Внутренняя бабка из очереди mode on.

Дальше – не о боге, не о богах. Пути кармы неисповедимы, удивительный талант рождается в насквозь провинциальном городе Феремове в семье запойного заводского рабочего и поварихи. Аркадий Хрипунов, ставший гениальным пластическим хирургом, гениален только в своей профессии. Ну какой он бог? Психопат. Даже не бог своего дела, как выясняется ближе к финалу, а простой исполнитель, подчинённый у собственной одержимости.

Вторая история, о Хасане ибн Саббахе, совершенно невнятная. Всё, что в ней есть от XI века – это восточные словечки, иногда вклиненные то тут, то там. Остальное – современность в других декорациях, о чём свидетельствует язык изложения, выбранный автором. Например:

Комендант Аламута спустился в долину — за пахучим, полупрозрачным, вяленым мясом, жестким, словно шея советского прапорщика, двадцать лет оттрубившего в солнечном Туркменистане <...>

Какой, к чёрту, прапорщик? И даже, какой, к чёрту, комендант? В рассказе об одиннадцатом веке такие сравнения выглядят чужеродно и странно.

Обе сюжетные линии смыкаются друг с другом по касательной, намёками, из-за чего вопросы об их между собой связи множатся. Ясность происходящего – вообще то, что нередко проваливается за нагромождением избыточных слов, теряется в их давке. Не покидает ощущение, будто от тебя скрывают какие-то ключевые сюжетообразующие вещи, интерес остаётся неудовлетворённым, а перечитывание непонятых мест приводит только к росту сомнений в собственных умственных способностях.

Аннотация утверждает, что Марина Степнова – блестящий стилист, и это действительно так, если речь о «Женщинах Лазаря» и «Безбожном переулке». В «Хирурге» её будущий способ ярко и пышно писать не оформлен, а только лишь зарождён в виде многословных и зачастую пошлых сравнений. Всё вокруг то жирное, то кислое (серьёзно, счётчик сбился), женские персонажи – несмышлёные щенки и дети (что не умиляет, а отвращает), колокола мигрени вешают исключительно на «суровые нитки», и тошнота при чтении усиливается.

Но есть в романе одно место, квинтэссенция лучшего, в котором угадываются и будущие произведения автора, и умение пронзительно писать о боли, – эпизод о маленьком заболевшем Хрипунове на больничной помойке наедине с безмолвным подступающим нечто.

Комментарии


Многим читателям именно такими моментами и нравится стиль писательницы

Понятно
Мы используем куки-файлы, чтобы вы могли быстрее и удобнее пользоваться сайтом. Подробнее