Rosio рассказал(а) 19 историй

Липа

Читала я про старика и старуху, а сама мыслями в прошлое частельно убегала. Есть у нас такие люди, которые объединяют всю семью. Как стержень, как ствол, от которого потом разбегаются в стороны ветки рода. Как Матрена с Григорием. В моей семье таким стержнем, таким объединяющим центром была прабабушка Липа.

- Бабушка, а бабу Липу правда так зовут? Как дерево? - спрашивала мелкая девочка Наташа у своей бабушки Тони. Тогда было жутко сложно разобраться во всех этих семейных связях и странных названиях: свекровь, золовка, невестка. Последняя почему-то так и норовила перепутаться с невестой. А ведь сколько всех было! Сколько съезжалось на день рождения бабы Липы народу, что жуть жуткая!
- Нет, бабу Липу на самом деле зовут Олимпиадой.
- Ух ты!
Олимпиада! В честь олимпийских игр! Ну, не здорово ли? С таким именем люди простыми не бывают. А значит и баба Липа не простая.

Конечно, баба Липа была не простая. Родившаяся ещё при царе, прабабушка пережила и первую мировую, и революцию, и ВОВ. Потом тяжелое послевоенное время. Вырастила трех дочерей, а вот сына похоронила - в младенчестве умер. Так и повелось, что в семье потом одни девки рождались. Потом похоронила и мужа. Но одна не осталась - дочери постоянно навещали, а в праздники собиралась вся семья - дочери, племянники, внуки с правнуками. В одной маленькой комнате в щелковских Подлипках собиралось больше двадцати человек. Почему-то было весело и интересно всегда: слушать разговоры взрослых - отдельно мужские, отдельно женские, общие воспоминания или обсуждение новостей, играть в лото и карты, смеяться над анекдотами. Игрой в лото всегда заканчивались такие посиделки. А потом все потихоньку разъезжались: кто-то на своей машине, кто-то на электричках. Кому-то в Москву надо было, кому-то в Королев, кому-то в Монино... Так и разбегались до следующего праздника.

Последний раз вся семья всей толпой встречалась совсем не по праздничному поводу, а на похоронах. Церковь, кладбище, поминки... Стол всё тот же, а блюда уже не такие вкусные. И нет уже лото, карт и анекдотов. Обменялись новостями, повспоминала доброе и разъехались, чтобы уже никогда не встретиться всем вместе вновь. Но сорок дней уже не смог приехать один из правнуков-студентов, на год уже совсем не было молодежи. А там как-то и вовсе общение сошло на нет. Сначала как-то общались, иногда друг к другу приезжали, потом созванивались, но всё реже и реже. Так и распались со временем.

Но всё равно друг о друге узнаем. Теперь из дочерей бабы Липы только моя родная Антонина осталась. Это наш стержень, наш центр, хоть и не шибко ветвистое дерево у неё вышло. Зато московские раскустились на славу! Детей много, и у детей детей тоже.) И это здорово.

Как бы то ни было, а жизнь продолжается. Главное, что растут ветви, не обрываются. И пусть иногда грустно вспоминать те самые общие посиделки, но это всё в прошлом. Теперь у нас у всех свои дети растут. И когда-нибудь объединяющим центром, стержнем будем мы. И вот если оно будет также, как у бабы Липы, то значит жизнь действительно удалась.

Развернуть
"Школьные годы чудесные..."

Чудесные ли? У кого как. Вот этот молодой человек из повести Коха заставил мысленно вернуться в школьные годы и кое-что вспомнить. И кое о чем подумать. А именно, об учителях.

Герой этого произведения много и с удовольствием рассуждает о роли педагога, о его месте в жизни, о тех из них, кто вёл у него предметы школьной программы. И как мы видим, не ко всем у него негативное отношение. К кому-то он испытывает почти уважение, а кого-то откровенно презирает. Некоторым везёт особенно - у них парень подмечает какие-то внешние вещи, которые вызывают практически отвращение. И знаете, оно реально очень важно. Это внешнее.

У нас учителя были разные. Были те, кого мы боялись. Были те, кого мы уважали. Были те, кого мы в грош не ставили и откровенно над ними издевались. Боялись мы директрису, которая вела географию, но, спасибо Мирозданию, не у нас. Нам хватало того, что она у нас периодически замещала. А ещё у неё был очень тяжелый взгляд. Мы её боялись, да. Но не уважали. А, собственно, почему. А потому что у неё была смешная походка, как у неуклюжей косолапой медведицы, и зашитые черными нитками телесные колготки. Как же эти швы привлекали внимание! Я очень понимаю двенадцатилетнего парнишку, который не может не возвращать взгляд к ногам преподавателя по английскому, обутым в сандалии. Эти клубни-пальцы. Эти черные швы на колготках, похожие на жирных червей или гусениц, как будто ползущих по ноге. Бррр.

Или учительница по черчению. Она были ни плохая, ни хорошая. Она была никакая. От неё не чувствовалось ничего, сплошное равнодушие. А ещё она была нелепа. Небрежно одевалась, плохо следила за собой. Сейчас вспоминаю и думаю, ну и что? А каким она была человеком? А мы не знали. Нам было всё равно. Её равнодушие к нам и внешняя нелепость облика сыграли свою роль. Подростки жестоки до неприличия. Равнодушие? Дистанция? О, это лучший способ привлечь внимание, особенно, если и внешне вы выбиваетесь из привычной картинки. Над вами будут издеваться, будут доводить. Здесь наши отношения закончились падающей на учительницу шваброй, когда она вошла в класс, и её странными туфлями, подвешенными к потолку за один из светильников в классе. Она наконец-то оставила своё равнодушие. И отказалась от нашего класса.

Была ещё географичка. С ней всё было в порядке во внешнем плане, но у неё была другая фишка. Она через слово вставляла "так!": "Так, а теперь откроем учебники. Так, страница 49. Так, тема новая. Иванов, так, что ты там передаешь Петрову? Так, так! Сейчас же прекратить!". Само собой это никак не могло ускользнуть от нашего внимания. Нет, ничего оригинального, мы просто считали, про себя само собой, и фиксировали каждый рекорд. Пока не случился конфликт с этой преподавательницей. В тот раз мы считали вслух. Новый рекорд был установлен и так и не побит до окончания нашего обучения географии. Конфликт был потушен завучем и классной руководительницей, мы принесли свои изменения, и всё вошло в прежнюю колею. Но считать мы не перестали, но снова про себя.

Из тех же, кого мы уважали, были учителя по истории и математике и учительница литературы. Математик был рыжий и усатый, за что носил прозвище "Таракан". Но, как ни странно, это прозвище было не презрительным, а просто как констатация, строчка из Чуковского: "Страшный великан, Рыжий и усатый Та-ра-кан!" Хотя великаном он не был: среднего телосложения, среднего роста. Но как он себя держал! Строгость и педантичность. Всегда в костюме. Всегда в вычищенных ботинках. Он одним своим видом заставлял проявлять к нему уважение и вежливость. При этом он не был справедлив. Ну, по моему мнению, так как именно мне он постоянно занижал оценки. И не скрывал этого. Когда я подходила к нему с вопросом о том, почему у меня оценка ниже, чем у другой девочки из класса, он мне прямо в лицо заявлял, что я могу лучше, что я делаю всё в полсилы, что я не прикладываю усилий, из-за чего страдает мой нераскрытый потенциал. Так и говорил. А ещё обещал, что когда он увидит, что я стараюсь, тогда и оценки будут соответствующие. Не, ну нормально? Самое странное, что нормально. Это была чёткая и аргументированная позиция педагога, который мотивирует свою ученицу так, как она заслуживает. У него был разный подход. Некоторым он наоборот иногда чуть завышал. Для них была нужна такая мотивация. Не справедливо же! Однако, всё это принималось, всё исправлялось, мы учились и старались, а класс по математике шел очень ровно.

Из таких аккуратных и внушающих уважение одним своим видом учителей была и наша педагог по литературе. Одна из, так как они у нас менялись несколько раз. У неё было замечательно имя Любовь и очень яркая, красивая внешность. Миниатюрная, элегантная, собранная и в то же время эмоциональная, она завораживала. Как куколка, которая оживает, начав свой урок. Когда она начинала говорить о каком-либо произведении, это было волшебно. Мы у неё полюбили литературу. Не, не все, конечно, но основная масса. И вот тут случилась взаимность. Мы уважали и любили её, она уважала наше мнение и никогда не навязывала нам чье-то ещё. Правда, свою точку зрения ещё надо было доказать и отстоять, но тебе никогда бы не поставили двойку за то, что твоё мнение идёт вразрез с мнением уважаемых критиков или того, что признано единственно верным нашей системой образования. И это очень ценилось. Нам позволялось высказаться. Нам разрешалось самовыражаться в сочинениях и устных ответах у доски. Мы могли спорить. Мы учились думать и говорить. Мы постепенно понимали, как нужно пользоваться словами.

Историк, которого мы звали запросто - Костик, был нашим любимцем. Это был третий, абсолютно другой вариант ведения урока и построения отношений с людьми, находящимися в пубертатном периоде. Уроки у нас строились в виде диалога. Костик рассказывал новую тему, мы могли в процессе что-то спрашивать и уточнять, вставлять ехидные замечания и ждать комментариев по этому поводу. И они следовали. А потом мы рассуждали над той или иной страницей истории и анализировали. Точнее пытались. Но нам помогал Костик. Уроки истории всегда были интересными. Плюс - свобода! Мы могли грызть яблоки или жевать булочки, мы могли сидеть развалившись, некоторые вообще садились на окно. Кто-то рисовал в тетрадях, Ритка красила ногти, мы с подругой грызли семечки. Вроде анархия какая-то, а в итоге историю неплохо знали все, а преподавателя не только уважали, но и безумно любили. Хотя он был внешне немного смешной. Светло-каштановые чуть ли не рыжие волосы были редкими и на макушке уже в то время образовалась небольшая плешь, на которую зачесывались пряди сбоку. Куда уж было этим волосикам до шевелюры математика - светло-рыжих кудрей необычного оттенка, всегда тщательно вымытых и уложенных! А ещё Костик носил большие квадратные очки в роговой оправе с очень толстыми линзами, что сразу говорило о слабом зрении нашего педагога. Но даже мысли не возникало как-то над ним посмеяться или даже немного по-доброму пошутить.

Предаваясь воспоминаниям, я успешно потеряла ту мысль, к которой это всё и писалось. Ну и ладно. Зато рассказала о своих педагогах и о том, какое отношение к ним было, как оно складывалось. За кое-что, кстати, стыдно. А за другое кое-что - ни разу. Ученики и учителя на самом деле влияют друг на друга. И, чтобы там мы себе ни думали на этот счет, а иммунитета у учителей не вырабатывается. Да, броня нарастает, но и она пробиваема. Недавно говорили с одной из моих учительниц по литературе, которая сейчас ведет этот предмет вместе с русским языком у моего сына и является ещё и классной руководительницей у его класса. Так вот, учителя, несмотря на столько лет и столько лиц, помнят своих учеников. Меня она узнала сразу. И даже помнит ту мою единственную двойку в четверти. Это удивительно, но так оно получается - мы оставляем след и в памяти, и в душе. Жаль, что доходит это до нас поздновато, уже в зрелом возрасте. Зато как мы любим судить, когда гормоны начинают беситься и нам кажется, что только мы понимает весь этот грёбаный мир!

Развернуть
Книги, как коты, они живут везде
У них в доме книги были повсюду - не только на полках, но и под столом, под стульями и по углам комнат. Книги лежали на кухне и в туалете, на телевизоре и в шкафу, небольшие стопки и целые горы толстых, тонких, старых, новых книг.
К. Функе "Чернильное сердце"

Вот это про нас. Да. Т.к. после переезда книжный шкаф приобретен не был, а книги всё прибывали и прибывали в наш дом, они стали в поисках местечка для себя расползаться по всей квартире, занимая все горизонтальные поверхности. После создания импровизированного книжного стеллажа из старых полок, которые мне за ненадобностью сбагрил мой друг, многие из книг нашли свой постоянный домик.

картинка Rosio

Но остальные так и продолжают заполнять квартиру. Как говорит сынуль Stisik , основное пространство занимают книги и лего. А мы так, ютимся). Вместе с котом по норкам своим.
Флипбуки приютились на маленькой полочке под неработающим телеком

картинка Rosio

и в тумбочке, где лежат старые "архивы" - Темкины рисунки, фотоальбомы и прочий милый сердцу хлам:

картинка Rosio

Остальные более габаритные стесняются меньше и располагаются на маленьких столиках, в маленьких столиках и рядом с ними.

картинка Rosio
картинка Rosio

На столе и тумбочке в кабинете:

картинка Rosio

На полу:

картинка Rosio
картинка Rosio

На стиральной машине:

картинка Rosio

На кухне тоже живут три книги: "Про еду. Про вино. Прованс" Ники Белоцерковской, "Домашняя японская кухня" и "Техника быстрых набросков". Последняя тоже не просто так поселилась на кухне, кухня - привычное для меня место обитания, поэтому пока что-то готовится, можно открыть книгу и потренироваться. Периодически на кухню временно переезжают те книги, которые читаю в данный момент.

В общем, они везде! Как в доме Мо и Мегги. Эх, как бы я хотела быть Элисон... Хотя нет, это уже сверх. Это уже совсем коллекционирование. Но какая у неё библиотека! Мечта! Ну и ладно. А у меня наконец-то будет большущий книжный стеллаж во всю стену кабинета. Померили, нарисовали, рассчитали. Ждем. Пусть уже для книг будет свой большой дом. А то и правда, скоро всё пространство займут!))

Развернуть
О накипевшем

Всем грызущим кактус "Отблески Этерны" посвящается. Терпения нам! И да не покинет нас надежда!

Синий взгляд смерти. Рассвет
Роман (не закончен, не опубликован, в планах автора); цикл «Отблески Этерны».

Мы ждали и надеялись, мы ржали и стебались, мы плакали и сами писали. Два года назад должна была выйти последняя книга, нам её обещали. Но потом случилось непонятное. Самое прикольное, что все в фандоме не раз и не два вещали о "уплывании" сюжета книжной эпопеи Веры свет нашей Камши в свободное плавание, про бред, про куеву тучу непонятно зачем введённых в повествование дополнительных линий, о такой же куевой туче всяких персонажей, о которых только и можно спросить: "Вера Викторовна, кто все эти люди?!" И вдруг тогда случилось новость! Из обсуждений на фантлабе:

" - Мне не нравится, когда переиздания выходят раньше, чем финал цикла.
- Друзья, тут дело все в том, что Вера Викторовна переработала начало цикла, ибо того потребовал финал. Так что омнибус выходит в новой авторской редакции с иллюстрациями, нарисованными специально к этой книге! Кроме того, в сборник вошли приложения и карты Дарамской битвы, рисованные профессиональным штабистом. Такие дела. Есть смысл прочитать и сравнить с тем, что было раньше."

Т.е. вместо того, чтобы довести до ума последнюю книгу, писательница взяла и переписала первые две. Мы долго ржали. Она заметила, что что-то не так? Решила переписать первые книги, потому что закончила совсем не ту книгу, которую когда-то начинала?

Но пока мы смеялись, выяснилось новое страшное - от "Рассвета" опять что-то отпочковалось. В итоге нам снова обещали две книги. Открытый ещё лет пять назад закон, гласящий: "Сколько Камшу не читай, а впереди всё равно две книги", действует железно. И это будет (только вдумайтесь!) первый том третьей части (Синий взгляд смерти "Рассвет") третьего тома (Синий взгляд смерти) пятой книги (Сердце зверя)! От так-то!

И это всё при том, что в последних книгах творится полный бред. Вы знаете, вот накипело. Реально накипело. Это было такое классное начало! За это начало готовы были автору простить даже немного корявый слог и нестыковки в сюжете. Это было многообещающе, интересно, захватывающе. А в итоге в конце мы имеем бесконечное УГ, высосанное из пальца. Зато с зомботрэшем. Далее следуют спойлеры, присутствует нецензурная лексика.

Несколько особо выдающихся примеров из трындеца под названием "Полночь". Жители Эйнрехта сходят с ума, вспарывают животы регенту и принцессе, зашивают туда мешочки с порохом и взрывают. Герои дохнут как мухи. В прошлом неплохой человек Лионель Савиньяк превращается в фюрера и устраивает натуральный геноцид. Там дело такое - людьми овладевает безумие из-за порчи, которая проникла в мир Кэртианы накануне "конца света". Так Лионель додумался до прекрасного - возить зараженных по ещё нетронутым поселениям различного масштаба, дабы выявить потенциальных бесноватых и пустить в расход. Это вообще нормально? Некоторые пытаются объяснить это тем, что типа волосы на жопе уже горят и тут не до человеколюбия. Но, старший Савиньяк предупреждение получал полгода назад про грядущий в столице пи..ц, но вместо действий всё это время чесал эту самую задницу. Ага, сначала посоветовался с бергерами кто в теме, и начал чесать. И только полгода спустя соизволил таки направить в столицу отряды. Одному велел пошевеливаться быстрее, дабы маменьку свою вывезти. Причем, никому и в голову не приходит как-то подумать над вопросом "а нельзя ли людей вылечить?". К тому же, Ли нарушает приказ, отданный Алвой, который неспроста устроил карантин вокруг столицы.

При всем этом Камша продолжает плодить всякую нечисть. И спаривать с ней героев. Никак не могу ответить для себя на вопрос, каким образом у Робера получилось потрахаться с найери (читай русалкой)? Чо он там куда вставлял то? Загадка! Автор не проясняет. Пичалька.

И самое обидное - логика и причинно-следственные связи отсутствуют напрочь. Концы с концами не сходятся. Одно из другого выплавать не хочет. Вроде предпоследняя книга и в ней должно хоть что-то проясняться. Но нет. Всё становится ещё более непонятным.

И да, главное - где, бл...дь, Алва!?!?

Остаётся только как "чукча в чуме" ждать "Рассвета", который уже третий год "на вычитке" и "ждёт окончательного варианта иллюстраций". Узнать таки, чем там дело закончится. И всё же с надеждой на чудо. С ней же цитирую анона с оэголика:

Письмо Алве

Герцог! Миль пардон, что беспокою.
Я писал вам в прошлом октябре.
Снова вышла книжка. В ней такоооое…
В общем, хватит шариться в дыре.
Я вам обрисую очень кратко
Нынешний полночный колорит.
Может быть, у вас там всё в порядке –
А у нас Отечество горит.
Савиньяк в оценках осторожен.
Я подслушал как-то у двери:
Он после прогулок с этой «рожей»
Только слово «Жопа!» говорит.
Жаль его. Его уже Урфрида
Просто, извините, заеба…
Я тогда поспрашивал у Придда –
Придд сказал: «По ходу, всем – труба».
Так что вылезайте, Маршал. Хватит.
Слег в тоске и в ужасе фандом.
Герцог Эпинэ неадекватен –
Спит с какой-то нечистью. С хвостом.
Левий умер от разрыва сердца.
Вейзель – друг ваш – кстати, тоже труп…
Так что возвращайтесь лучше, герцог.
Зря вы сиганули в ту дыру.
Тут без вас реально едет крыша.
Автор мочит всех средь бела дня.
В Дриксен и Гайифе, как я слышал,
Говорят, такая же ху*ня.
Говорят, что автор всех к «Рассвету»
Отошлет на мясокомбинат.
Выживет, небось, одна Арлетта…
Бляпи*здец.
Рыдаю.
Ваш фанат.

(с) http://otbleski-marazma.diary.ru/p182025650.htm

Развернуть
«Наша Таня громко плачет — уронила в речку мячик...» в интерпретации разных поэтов.

Для улыбнуться).

Маяковский:

В этом мире
Ничто
Не вечно,
Вот и теперь
Матерись или плачь:
Прямо с берега
Сверзился в речку
Девочки Тани
Мяч.
Слезы хлещут
Из глаз у Тани.
Не реви!
Не будь
Плаксивою девой!
Пойдем за водой —
И мячик достанем.
Левой!
Левой!
Левой!

Гораций:

Громко рыдает Татьяна, горе её безутешно;
Вниз с розопламенных щек слёзы струятся рекой;
Девичьим играм в саду беззаботно она предавалась —
Мяч озорной удержать в тонких перстах не смогла;
Выпрыгнул резвый скакун, по склону вниз устремился,
С края утеса скользнув, упал в бурнопенный поток.
Милая дева, не плачь, утрата твоя исцелима;
Есть повеленье рабам — свежей воды привезти;
Стойки, отважны они, ко всякой работе привычны —
Смело пустятся вплавь, и мячик вернется к тебе.

Блок:

Безутешно рыдает Татьяна,
И слеза, словно кровь, горяча;
Ей припала сердечная рана
От упавшего в речку мяча.

То прерывно вздыхает, то стонет,
Вспоминая былую игру.
Не печалься. Твой мяч не потонет —
Мы достанем его ввечеру.

Крылов:

Девица некая по имени Татьяна,
Умом изрядная и телом без изъяна,
В деревне дни влача,
Не мыслила себе досуга без мяча.
То ножкою поддаст, то ручкою толкнет,
И, заигравшись с ним, не слышит и вполуха.
Господь не уберег, случилася проруха —
Игривый мяч упал в пучину вод.
Рыдает, слезы льет несчастная Татьяна;
А водовоз Кузьма — тот, что всегда вполпьяна, -
Картуз совлек
И тако рек:
«Да полно, барышня! Сия беда — не горе.
Вот Сивку запрягу, и за водою вскоре
Помчуся вскачь.
Багор-то мой остер, ведро мое просторно —
Из речки я умело и проворно
Добуду мяч».
Мораль: не так просты простые водовозы.
Кто знает толк в воде, тот утишает слезы.

Есенин

Хороша была Танюша, краше не было в селе,
Красной рюшкою по белу сарафан на подоле.
У оврага за плетнями ходит Таня ввечеру,
И ногой пинает мячик — любит странную игру.

Вышел парень, поклонился кучерявой головой:
"разреши, душа-Татьяна, тоже пнуть его ногой?"
Побледнела, словно саван, схолодела, как роса.
Душегубкою-змеею развилась ее коса.

"Ой ты, парень синеглазый, не в обиду я скажу,
я его ногою пнула, а теперь не нахожу".
"Не грусти, моя Танюша, видно, мяч пошёл ко дну,
если ты меня полюбишь, я тотчас за ним нырну".

Лермонтов

Белеет мячик одинокий
в тумане речки голубой —
сбежал от Тани недалёкой,
оставил берег свой родной...

Играют волны — ветер свищет,
а Таня плачет и кричит,
она свой мяч упрямо ищет,
за ним по берегу бежит.

Под ним струя светлей лазури,
над ним луч солнца золотой...
А он, мятежный, просит бури,
как будто в бурях есть покой!

Пушкин

Татьяна, милая Татьяна!
С тобой теперь я слезы лью:
река глубOка и туманна,
игрушку чудную свою
с моста случайно уронила...
О, как ты этот мяч любила!
Ты горько плачешь и зовёшь...
Не плачь! Ты мячик свой найдёшь,
он в бурной речке не утонет,
ведь мяч — не камень, не бревно,
не погрузИтся он на дно,
его поток бурлящий гонит,
течёт по лугу, через лес
к плотине близлежащей ГЭС.

Японский вариант:

Потеряла лицо Таня-тян
Плачет о мяче, укатившемся в пруд.
Возьми себя в руки, дочь самурая.

картинка Rosio
Найдено тут.

Развернуть
Сломать всё или ускользнувший смысл

Когда-то мне тоже пришлось читать "Городок в табакерке". Школьная программа, фигли. Потом странным образом этот рассказ у меня вылетел из головы напрочь. Но случилось неизбежное - ребенку задали синквейн по этому произведению. Вот тут-то у меня удивительным образом всплыл в памяти сон Миши и не как-то в целом, а с подробностями. Вспомнилось, как мне было жалко несчастных мальчиков-молоточков, как злилась на валик и пружину-царицу... Даже по-ностальгировала чуток).
Сын же не особо проникся. Молоточков ему было не жалко. И, честно признаться, я не к такому, как он, выводу в детстве пришла. Тёмыч меня удивил. В задании надо было в четырех словах выразить отношение автора к теме. Прочитал, приходит, вещает:
- Мама, я не знаю, как в четырех словах это написать!
- Что именно? Что по твоему хотел сказать автор?
- Что нефиг лезть с помощью, не разобравшись.
- ????????!!!!!
- Ну Миша хотел помочь, сломал пружину и сломал всё. Шкатулку полностью. И музыка перестала играть. Он всё сломал.
- Нуу... в целом-то да. Правильно.
Самое забавное, что нам в наше советское детство в школе об этом произведение втирали что-то про угнетение, страшных капиталистов и бедных детей, которых эти барыги заставляют работать. Посему как-то мысль о том, что нужно смотреть на всё в целом, так как вмешавшись в какой-то один процесс, можно нарушить целую цепочку, успешно миновала мою голову. Дожили. Ребёнок открыл для меня истинный смысл произведения Одоевского. И так бывает.

Развернуть
Вопросы

Когда-то ребенок был маленький, и я читала ему сама. Потом он подрос и начал читать книги сам. И вот тут как-то раз возникла проблема. Он прибежал ко мне с каким-то вопросом, а я не смогла сразу ему ответить. Дело в том, что мы привыкли не только читать, но и обсуждать прочитанное. А тут - упс, я книгу не читала. С тех пор я стараюсь читать то, что покупаю для сына.
И вот окончено чтение повести "Муфта, Полботинка и Моховая Борода". Когда сын дочитал книгу, когда мы с ним обсудили её, когда вспомнили смешные моменты и вновь посмеялись над ними, Тёмыч мой вдруг погрустнел и сказал:
- Веселая книжка была. И почему такие в школе не дают?
А, действительно, почему? Я удивляюсь этому. Литература меняется, люди меняются, вкусы меняются. Меняется, черт возьми, сам русский язык. А в начальной школе всё так же читают русские народные сказки и басни Крылова. И детям это не интересно. Мой читает, а о чем там он только что узнал, рассказать не может. Глаза по строчкам вроде бегают, а мысли уплывают в совсем другое русло. И кто его знает, куда именно. Но явно не к проблеме лебедя, рака и щуки.
- А что это мы никак не включимся? Тебе ж ещё это учить? - интересуюсь я у Тёмки.
- Это невозможно выучить, - категорично заявляет он мне в ответ.
- Хм, почему это?
- Скучно. И непонятно кое-где.
Оказалось, что дело в устаревших словах и самом языке басни. Оно настолько чуждо нынешнему поколению младшеклашек, что не воспринимается.
Я помню, как пробовала читать ему сказки наши народные, когда он был совсем маленьким. Не нравилось, хоть тресни. Вся нынешняя массовая культура несёт совсем другое. Это мы воспитывались на "В гостях у сказки", советских мультфильмах и фильмах для детей. Сейчас, блин, совсем другой коленкор.
Так получается, что школа не прививает любовь к чтению, а уничтожает её. И так-то не особо хочется читать, так как шило в одном месте спокойно сидеть не даёт да в голове масса фантазий, которые непременно нужно воплотить в жизнь. И вот прямо сейчас! А тут ещё обязаловка, да к тому же не интересная и скучная.
Нет, я не призываю к тому, что надо напрочь убрать из программы младших классов Крылова, русские сказки и прочее. Но почему бы не добавить что-то развлекательное, чтобы детям было интересно прочитать и поговорить потом о книге, обменяться мнениями на уроке. А учитель может что-то подсказать и объяснить, так как даже из детских книг семи- и восьмилетки не всё понимают.
И ещё один момент - рановато. Ну какой Пушкин во втором классе? Ладно б сказки, а то стихи. От это:

Унылая пора! Очей очарованье!
Приятна мне твоя прощальная краса —
Люблю я пышное природы увяданье,
В багрец и в золото одетые леса,
В их сенях ветра шум и свежее дыханье,
И мглой волнистою покрыты небеса,
И редкий солнца луч, и первые морозы,
И отдаленные седой зимы угрозы.

Сколько ж мы учили эти восемь строчек! Мамочки мои! "В их сенях ветра шум и свежее дыханье, И мглой волнистою покрыты небеса,.." - на эти две строки было угрохано:
- что-то около часа времени;
- парочка мотков нервов с обоих сторон;
- примерно литр слез;
- одна капитальная истерика.

В качестве продолжения темы - небольшая история из интернета:
"Однажды первоклашкам предложили на уроке чтения нарисовать иллюстрацию к стихотворению Пушкина:

Бразды пушистые взрывая
Летит кибитка удалая.
Ямщик сидит на облучке
В тулупе теплом, в кушачке.

И вот что получилось у детишек.
картинка Rosio

Начнем с того, что самыми понятными словами этого четверостишья оказались "тулуп" и "кушачок".
Кибитка была изображена в виде летательного объекта. Почему? Ну, как же, русским ведь языком сказано - "Летит". Значит летит. Причем у некоторых детей аппарат этот имел кубическую форму. Видимо из-за созвучия слов "кибитка" и "куб". И вот летит по небу эдакая ки(у)битка и что делает? Правильно - взрывает. Кого? Бразды пушистые.
Что же такое бразды? Видимо если пушистые, следовательно, звери такие. Однако что за название непонятное "бразды", что за звери? А нормальные такие звери. Инопланетные. Нечто среднее по внешнему виду между бобрами и дроздами.
И вот вполне уже логичная картина получается - летит кубической формы серьезный такой космический летательный аппарат, из которого на бедных пушистых мутантов - браздов сыплются градом снаряды и бомбы, разнося инопланетную живность в клочья. (Понятие падежей первоклассником ведь не известно еще в силу возраста. Поэтому никого не смутило, что написано-то бразды, а не браздов, как по идее должно было бы быть).
А рядом, неподалеку от этого безобразия сидит некая загадочная личность и спокойно так за всем этим геноцидом наблюдает. Это ямщик. Причем изображен он, сидя на обруче (облучек - обручок, почти совсем одно и то же), в кожухе и с лопатой в руках. Почему с лопатой? Ну, как же - он же ямщик, чем же еще ему ямы копать.
Сидит он на обруче, значит, с лопатой, на краю огромной ямы, которую успел уже благополучно выкопать. Спросите, зачем выкопал? Понятно зачем - браздов хоронить! Логично? Логично."

Развернуть
Погиб поэт

Лорку убили за политику.
Арестовали за политику.
Как Николая Гумилева. Казалось бы, два совсем разных человека. «Белый» мужественный и «красный» изнеженный. Но дихотомия снимается, если вспомнить, что оба были настроены против диктата и диктатом убиты (ибо мятежники). И грозным бруталом Гумилева не назовешь. Достаточно вспомнить, как он, промчав долгий путь, приехал к Анне Ахматовой, заглянул в щелку забора, увидел ее платье и, не дав о себе знать («как желтый одуванчик у забора»), тотчас устремился прочь. Можно проехать и дальше – до того общего поэтического знаменателя, где Лорка и Гумилев предстают экзотами, романтиками поверхностного слоя бытия, страстными скитальцами, ценителями острых красок, звериных воев, простонародных напевов, аристократичного струения луны, а гумилевский акмеизм перемигивается с лорковским едва ли не имажинизмом. Еще их сближали негры, очевидно, привлекая своей природностью, первозданностью, парной глиной облика и эмоций. Гумилев путешествует по Африке. Лорка выпускает сборник «Поэт в Нью-Йорке», где черные пантеры Гарлема так и сверкают в трудовом поту. Оба любили цыган… (Вспоминается гумилевское «У цыган»: «Девушка, смеясь, с полосы кремневой узким язычком слизывает кровь…») Оба любили несчастную любовь. (Лорка: «Апельсин и лимоны. Ай, разбилась любовь со звоном».)
И можно просто говорить о некотором презрении к реальности, когда предельная чувственность, упоение жизнью позволяет с хмельной легкостью отбросить всю ее, как звонкий кубок. Отсюда – если верить расстрельщикам – улыбочка Гумилева навстречу пулям или Лорка, отвернувшийся пренебрежительно.
Тела обоих поэтов зарыли в общих ямах. И это дало повод выстраивать версии о чудесном спасении: Фернандо Мариасу в романе «Волшебный свет» (про Лорку) и Андрею Лазарчуку с Михаилом Успенским в романе «Посмотри в глаза чудовищ» (про Гумилева).
Особенно ярко личность раскрывается в напряженной витальности. Воля к власти, к впечатлениям, к обладанию выводит на кратчайшую прямую к смерти. А по краям дороги вырастают пророческие стихи о близкой развязке. Воля к краскам заканчивается победой одного единственного цвета – ослепительно-белого, в котором одновременно вспышка зачатия и выстрела, вмиг стирающего прежнюю жизнь. Разумеется, расстреливают поэтов по нелепой случайности. Какова бы ни была степень их участия в борьбе, законы войны на них не распространяются. «Погиб солдат» – и можно добавить: невольник чести или невольник каски. А поэт – невольник краски. Эгоцентрично перебирающий роскошную палитру в жажде последнего мазка, имя которому – абсолютное самоотречение.
Почему-то мало кто рассматривает важный феномен: политизированность эстетов. Читая Лорку, вспоминаешь то его идеологического антипода Гамсуна, то собрата по «левизне» Бабеля (через четыре года после Лорки Исаака Эммануиловича казнят в благословляемой обоими Советской России). Их роднит один и тот же прием – постоянное наложение слов с разной семантикой, сочетание несочетаемого, изготовление обжигающих стилистических коктейлей вроде «согбенных сердец», «безнадежного паруса» или «смешливой кобуры»… Не всегда гулкий оксюморон, чаще мелодичная метонимия, но вот психоделика неизменна. Через этот стиль (смещение и разрушение границ обыденного) и приоткрывается тип человеческой единицы, увлеченной политикой, но по мысли аполитичной, далекой от сует. Политика влечет как возможность преображать реальность фантазмами. Больше, участие в политике такой единицы – это форма тайного преодоления социума, издевка изнутри.
Есть версия, что Федерика Гарсиа Лорку убили, следуя личному приказу каудильо Франко. Такого мнения придерживается исследователь Ян Гибсон. Лорка поехал в Гранаду. И стал раздражителем, красной тряпкой для набыченного юга Испании. Сам генерал объяснял все прагматично: «В тот момент нужно было предвидеть любые ответные действия со стороны левых. Поэтому приходилось расстреливать самых видных среди них». Сразу после убийства имя Лорки было залито в Испании помоями. Книги запрещены на сорок лет, чтобы теперь, как водится, его памятник украсил центр Мадрида. Обывателю, подозреваю, и без того равнодушному, внушали, что это бездарь, агент зарубежа, «левый террорист» и вдобавок извращенец (за последнее и убитый). Все это было отчасти правдой, включая сюрреалистические отношения Лорки и Сальвадора Дали. Клевета была в главном. И вопреки этой клевете Лорка талантлив, как длинное лето. Рожденный в июне, в августе убитый.
Между тем для многих он стал символом. Красные лоскуты на рогах быка, строка, оборванная пулей, торжество через поражение. Кстати сказать, им бредили и поэты «советской оттепели». Евтушенко писал:

Когда убили Лорку, –
а ведь его убили! –
жандарм дразнил молодку,
красуясь на кобыле.

(Лорку незадолго до смерти привлекли к суду за стихотворение про жандармов, почти как сыктывкарца Савву Терентьева пытаются судить в наши дни за «антиментовскую» хохму в его ЖЖ.)
Странно, что Андрей Вознесенский, декларировавший: «Уроки Лорки – не только в его песнях и жизни. Гибель его – тоже урок. Убийство искусства продолжается», не сочинил что-нибудь вроде:

Звенит ручьями, Россия,
Не киснет бассейном
с хлоркой,
Не спит Федерик Гарсиа
Лорка…

Нынче Лорку вспоминают редко. Мечтатели – зазорны в эпоху геронтократии, то есть «обожания бабок». Но почему-то, словно бы благодаря потешным и мнимо всесильным обстоятельствам антипоэтичности, он вдруг становится символично важен.
Поэт. Драматург. Прозаик. Художник-график. Музыкант.

Пускай усну нежданно,
усну на миг, на время,
на столетья,
но чтобы знали все, что я не
умер,
что золотые ясли – эти губы,
что я товарищ западного
ветра,
что я большая тень моей
слезинки.
Вы на заре лицо мое закройте,
чтоб муравьи мне глаз
не застилали.
Сырой водой смочите мне
подошвы,
чтоб соскользнуло жало
скорпиона.
Ибо хочу уснуть я – но сном
осенних яблок –
и научиться плачу, который
землю смоет.
Ибо хочу остаться я в том
ребенке смутном,
который вырвать сердце
хотел в открытом море.

Автор - Сергей Шаргунов. (источник)

Развернуть
Случайностей не бывает

Сегодня мы с сыном решили отправится погулять в Москву. Я решила, что пора ребенку начать показывать нашу прекрасную столицу и рассказывать о её истории прямо на месте. Мы прогулялись по Замоскворечью, потом отправились к Кремлю в Александровский сад, где посмотрели смену почетного караула у памятника "Неизвестному солдату", а потом пошли на Красную площадь. Но самое главное нас ожидало по дороге домой. Это был подарок судьбы.
Я в электричке читала "Последнего самурая". Артём забыл свою книгу дома, поэтому придумывал примеры по математике. Но тут ему это занятие надоело. Он заглянул на обложку книги, которую я держала в руках и сказал:
- О, "Последний самурай!
- Тём, это не та книжка, о которой ты подумал. И не та книжка, которую я на самом деле хотела купить, - засмеялась я.
- Как так?
- Ну, понимаешь, есть две книги с одинаковым названием, но авторы у них разные. Так вот я, увидев название, схватила книгу с полки, не посмотрев на автора. И только потом выяснилось, что я купила совсем не ту книгу.
- И что, в ней нет совсем ничего японского?
- Есть, но не совсем то. Это другая история. И не про самурая.
- Ты жалеешь, что не та?
- Абсолютно не жалею! Благодаря случайности, я сейчас читаю удивительную книгу.
Как выяснилось дальше, эта было лишь маленькое начало, а привела эта книга к исполнению одного желания моего сына. Впрочем, по порядку.
Я продолжила чтение и увидела в книге японский алфавит.
- О, Тём, смотри, что тут есть!
- Круто!
Дело в том, что на день рождения сына мы с бывшим мужем решили устроить ему что-то необычное и организовали поездку для Тёмки и его друзей на выставку "Самураи. 47 ронинов". И ребёнок заболел Японией. Даже изъявил желание выучить японский язык. Но, так как главным для нас был английский, о японском я его попросила пока не думать. Но одно дело обстоятельства, а другое дело - желание и стремление, которое у ребёнка появилось и не оставляло. Но, где взять в подмосковном Королеве преподавателя японского, я не ведала, а на занятия в группе возить его было некому. Поэтому, чтобы он всё же занялся тем, чем хочет, я купила ему "Первые шаги в японском. Слоговые азбуки хирагана и катакана" и "400 самых важных иероглифов японского языка. Прописи. Начальный уровень". И он сам начал учить слова и иероглифы. Но вернемся в электричку.
- А твои-то книжки где? Поди забросил и забыл?
- Нет, я что выучил, всё помню. Я вообще хочу все слова в книге выучить. "Я" - это муравей, конь... ээээ.... кажется уси... или нет, ума. Или корова ума... Ой забыл!
И тут девушка, сидящая рядом произнесла:
- Ума- конь, уси - корова.
Я, честно признаться, очень сильно округлила глаза и спросила её:
- Вы знаете японский?
- Да, я преподаватель. Учу русскому в японской школе детишек, и преподаю японский нашим детям. Занятия веду в группе и индивидуально. У меня такой же мальчик есть - тоже любит математику, изучает японский и ходит на айкидо.
- Мой пока на тхэквондо. На айкидо думаю перевести в десять лет. У нас только с десяти берут.
Я пребывала в состоянии глубочайшего удивления. И всё же решила спросить?
- А вы далеко живете?
- В Мытищах.
- Ну надо же как близко! Мы в Болшево! А можно Вам позвонить, мой просто сам пока изучает и я с ним понемногу. Но он хотел бы изучать язык по-настоящему.
- Конечно, - сказала она и дала свой телефон.
Вот так, чисто случайно, мы нашли преподавателя японского языка! Просто поразительно! Это ж надо было так сойтись звездам, чтобы я взяла с полки не ту книгу, чтобы в ней оказался японский алфавит, благодаря чему мы вдруг заговорили о языке. И надо же так случится, что гулять мы поехали чуть позже, чем планировали и потому возвращались позже. А она села именно в эту электричку, именно в этот вагон и именно рядом с нами и услышала наш разговор! Если подумать, то ведь уйма случайных ниточек сплелись в это время в этом месте! Нет, всё же случайностей не бывает. Это судьба закономерно всё подстроила, чтобы вручить свой подарок. Если человек к чему-то стремиться и искренне желает, оно обязательно приходит.
Такая вот вышла история.

Развернуть
Первая встреча с настоящим писателем

Эта книжка к нам попала непривычным для нас образом. В один прекрасный день на урок литературы ко 2 "В" классу гимназии №17 подмосковного города Королёв пришла самая настоящая писательница. И не с пустыми руками - она принесла свою последнюю книжку.
Урок прошёл просто замечательно. Мало того, что не спрашивали домашнее задание, так ещё и писательница, которую звали Юлия Лавряшина, рассказала уйму всего интересного. И о том, какие забавные истории случались с ней в детстве, и о своих детских мечтах и фантазиях, и о том, как она, когда выросла и стала совсем большой, решила эти фантазии записать, чтобы дети смогли о них узнать. Ещё Юлия рассказала о своих путешествиях. А потом ответила на вопросы второклашек. Всем этот урок понравился и запомнился.
Мой ребёнок пришёл из школы с горящими глазами и книжкой. И тут же принялся её читать. Несмотря на то, что история была о девчонке и в ней не было любимых драконов, книга была прочитана быстро, с интересом. Тёмка даже нашёл в ней то, о чём услышал от писательницы. В ней осуществились некоторые её мечты. И пусть не в реальности, а только на бумаге. Хотя, как заметил ребёнок, раз написано - значит уже случилось и существует.
Так пусть детские мечты сбываются!

картинка Rosio

Развернуть
По мотивам снов или "Хочу быть рыцарем"

Иногда такое присниться... Вот как последние два дня - я рыцарем была. Средневековым. И вот что мне по пробуждении подумалось.

Рыцари - это такие особи мужеского полу, которых хлебом не корми, а дай только совершить подвиг. Во имя веры. Или во имя дамы. Или чести. Или просто так.

Нет, надо всё-таки было родиться в средневековье. Но обязательно в хорошей семье, дворянской. И не бабой. Рыцарем. А что? Живешь себе, ни черта не делаешь. Ну не совсем конечно... Пиры там устраиваешь, в турнирах участвуешь, в гости к друзьям ездишь. Воюешь иногда с соседями за клок земли или честь. Честь хоть и эфемерная субстанция, но очень уж хрупкая и зависимая. Вечно её защищать приходилось. От всех подряд.

А ещё можно было жениться. Или сначала не жениться, а просто пользоваться правом первой ночи. Или вообще просто... Ну вы поняли. А для отводу глаз найти себе прекрасную Даму, дабы во имя её что-нибудь совершать, что-нибудь под названием "подвиги". И мимо балкона её проезжать периодически, чтобы тебе отдэда платочком белым махали. Ибо так надо.

И оруженосца завести обязательно, так как каждому настоящему рыцарю полагались оруженосцы - от одного до н-ного числа штук. Чтобы было. Не самому ж свои доспехи таскать в самом деле.

Были, конечно, у рыцаря и якобы дела - поместьем там управлять, золото считать, приумножать и укреплять всё свое рыцарское. Но, на самом-то деле, этим занимались специально обученные люди. Да, да, да, сие во все века было. И будет. Ибо не барское это дело. А барское - есть, пить, наследников делать, воевать иногда. Особенно за веру. Но и тут есть варианты.

В чем минус рыцарства - постоянно требовали принять крест. То в Иерусалим шуровать, то на юг Франции против ереси тамошней, а то и ещё куда. У королей и пап римских фантазия и интузязизм границ не знали. Но и тут были варианты. Варианты - наше всё. Вот приходят и вещают: " Прими, сын мой и защитник веры, крест! И топай с нами в поход! Крестовый!!" А ты такой рыцарь весь из себя рыцарский, готов к труду и обороне всегда - и днем, и ночью. Но... ну заболел, бывает. Отстегнул бабок на поход для братьев по вере, и ты уже более святой, чем те, кто непосредственно попёрся. А под это дело ещё всяких проповедников наприглашать, дабы народ не погиб в неверии и молился денно и нощно за тех, кто веру святую защищать пошел. И ты уже сам чуть ли не святой. Там всё просто было.

Ну, говорят, жирный минус есть - гигиена. Но тут возражаю сразу - это я сейчас о всяких гелях, шампунях и душе каждый день знаю. А в те времена плескалась бы рыцарем в корыте раз в месяц и слыла бы самым чистоплотным вельможей! Так-то!

И это, главное - можно ж с драконами воевать! Типа пошел на дракона. Надолго. А что на самом деле..., кудааа... Об этом история будет умалчивать, хи-хи-хи.

Сей бред сивой кобылы и рыцаря написан после странных сновидений по мотивам книг Маркаля, Мадоля, Люшера и Хейзинги. Серьёзно относиться к вышенаписанному категорически запрещается.

Развернуть
Сегодня буду волшебницей...

... или лекарство от апатии.

Есть такие книги, после прочтения которых приходит оно самое - вдохновение. Как будто мир только что был черно-белым, и вдруг, прямо у тебя на глазах, он окрашивается в яркие цвета, окунаясь в солнечные лучи. Помните, как водяные раскраски в детстве? Проведешь мокрой кисточкой - и рисунок ожил. Вот и тут также. Всё вокруг оживает: проходящие люди, коты, перебегающие дорогу, глупые голуби и воробьи начинают двигаться по-настоящему, а не плыть, как в замедленной съемке. Звуки становятся чище и звонче, а воздух наполняется свежими запахами. Вот она - жизнь!

Вот в такие моменты преображаюсь и я сама - походка становится легче, спина выпрямляется, глаза загораются. Хочется писать, рисовать, мечтать и улыбаться. Творить хочется.

В начале этой недели меня начала поглощать апатия. Тут как-то не так звезды встали, и наложилось сие на недосыпание хроническое плюс накопившуюся усталость. Много работы, мало свободного времени для осуществления своих планов, что уж там говорить о времени на отдых. Его попросту нет. Да и погода испортилась некстати. Серость, серость, серость... И не выдержала я, сдалась. Не осталось даже способности чего-то хотеть, кроме спать. Но вчера вечером вспомнила, что есть у меня лекарство. Чудесное "вкусное" лекарство - книги Макса Фрая. В особенности "Сказки старого Вильнюса". И достала я с полочки серый томик, открыла и первая же "сказка" про волшебника начала приводить меня в чувство. Ещё две сказки на сон грядущий - и сняться красочные сны, а с утра сегодня я вновь улыбаюсь.

Удивительная сила в книгах Фрая - добрая, заражающая оптимизмом, побуждающая улыбаться и творить прекрасные дела. Ну, или милые глупости. Наверное, это и есть то самое настоящее волшебство, о котором пишет в своих книгах Фрай.

Развернуть
Платье из штор

Одним из запоминающихся эпизодов из книги "Унесенные ветром" для меня является сцена, в которой Скарлетт решила обновить свой гардероб, пустив на новое платье и шляпку зеленые бархатные портьеры. Получился шикарный наряд, который стал не менее знаменитым, чем книга и фильм. И находчивости героини надо отдать должное!
Самое забавное, что этот момент мне как-то раз очень пригодился. Дело было два года назад. У одной моей хорошей знакомой случилась свадьба. Было решено, что с невестой надо быть примерно в одном стиле, то бишь наряд у меня должен был быть стилизованным под времена корсетов и пышных юбок. Да, я была свидетельницей.
Прямо скажем, что подобных вещей у меня в гардеробе отродясь не водилось. Правда был закуплен корсет для одной вечеринки, на которую я в итоге так и не попала. Что-то покупать было для меня дорого в тот момент. Моя близкая подруга вызвалась помочь и сшить в дополнение к корсету юбку и шаль. Только беда состояла в том, что ткани на подобное изделие нужно было много. А личный финансовый кризис не дозволял подобных трат. Вот тут-то и вспомнилась Скарлетт О'Хара и её знаменитое платье из гардин.
- Свеееет, у меня есть шторы! Из органзы! - радостно заявила я.
- Доставай! Поиграем в Скарлетт!
На свет были извлечены новенькие шторы: две штуки молочно-белого цвета и одна небесно-голубого. Бедные шторы... Они так ждали своего часа... Ведь по задумке-то они должны были после окончания ремонта украшать большую комнату и спальню. Но, не судьба.
В итоге наряд был пошит. Получилось как-то так (фото получше в моих архивах не сохранилось):
картинка Rosio
А в конце осени прошлого года, наше творение превратилось в костюм для ковбойской вечеринки, для которой я с удовольствием его одолжила ещё одной своей знакомой.
картинка Rosio
Что-то мне подсказывает, что история костюма из корсета и штор ещё не закончилась). Вполне возможно, что он ещё послужит для каких-нибудь интересных мероприятий, а возможно, трансформируется во что-то ещё)).

Развернуть

В моё детство не было интернета, не было такого разнообразия в книжных магазинах, не было огромного количества настольных игр. Зато были библиотеки.
На лето нас отправляли в деревню. Помню, что в 12 лет мне уже не было интересно с младшими, не занимали поездки с двоюродным братом на рыбалку, а до компании старший я ещё не доросла. И что мне оставалось? Либо скучать, либо записаться в деревенскую библиотеку.
Выбор там был не очень большой. Но исторической прозы было достаточно. Я как раз впечатлилась "Тремя мушкетерами" и первое, что взяла - это последнюю книгу трилогии "Виконт де Бражелон". А потом библиотекарь мне посоветовала следующую трилогию о Генрихе Наваррском и периоде гугенотских войн.
Я перечитала эту трилогию трижды. Книг в библиотеке деревни "Чебукино", что расположилась в живописных местах Мещерского заповедника, оказалось не очень много. Ну, из тех, которые были мне интересны. Поэтому я перечитывала. А графиню де Монсоро чуть ли не наизусть выучила. Так впечатлила меня трагическая история любви прелестной Дианы и храброго Бюсси.
Инет-юзер yuki_gata некоторое время назад потрудилась исследовать историческую достоверность романа. И вот что у неё вышло.

"А как же всё произошло на самом деле? Ведь практически все герои романов Дюма не вымышленные персонажи, а
вполне реальные люди. Так, графиня де Монсоро и граф де Бюсси - реальные исторические личности. Не говоря уже о Генрихе Третьем, его брате Франсуа, многочисленных миньонах, королевском шуте Шико и о самом графе де Монсоро. Все они реально существовали.

Тем не менее, если вдруг мы захотим найти родной дом Дианы - Меридорский замок, столь романтично описанный Александром Дюма, то здесь нас будет ждать полное разочарование. Такого замка не существует и никогда не существовало. Оно и понятно, ведь настоящую графиню де Монсоро звали вовсе не Диана де Меридор. Её реальное имя Франсуаза де Маридор де ла Фреслоньер. Франсуаза родилась в 1555 году в замке Фреслоньер, который существует и по сей день. Итак, Меридорский замок - вымысел. Но зато вполне реален замок графа де Монсоро. Именно там жила Диана (вернее, Франсуаза) после своего замужества, а также в летнем замке Кутансьер, который тоже принадлежал её мужу.

картинка Rosio

Жители Монсоро должны, наверное, благодарить Дюма за то, что его роман бесперебойно поставляет в Монсоро туристов. По крайней мере, репутация героев романа используется здесь на полную катушку. В Монсоро вы найдёте и ресторан "Диана де Меридор" и гостиницу "Бюсси". Собственно, если бы не роман Дюма, то в Монсоро делать было бы нечего. Сам замок ничем особенно не привлекателен, один из великого множества замков на Луаре.

Один из залов замка посвящён роману "Графиня де Монсоро". Когда вы входите в зал, на стене оживают портреты Бюсси, Дианы-Франсуазы и графа де Монсоро. Говорящие портреты вступают в диалог с невидимым Александром Дюма, который расположился тут же за письменным столом. Герои романа сетуют писателю на то, что он превратно описал их в романе, и рассказывают свою настоящую историю. Дюма перечить им не смеет (ещё бы!), мы слышим только звук его пишущего пера.

Настоящая история графини де Монсоро

Первой начинает свой рассказ Диана (Франсуаза де Маридор). Её встреча с красавцем Бюсси произошла вовсе не в Париже, как утверждает роман, а в Анжу. К тому времени Франсуаза уже была замужем за графом Монсоро. Причем, это был её второй брак. Если не ошибаюсь, в романе графа зовут Бриан де Монсоро. Настоящее же его имя Шарль де Шамб. Он не был ни старым ни уродливым, каким представлен в книге. Напротив, современники находили его скорее красивым, умным и обаятельным. На шесть лет старше Франсуазы, он был одного возраста с Бюсси. Его брак с Франсуазой был заключён по любви (без всякого обмана и шантажа, описанного в романе) и они прекрасно ладили, небывалая редкость по тем временам. Единственная проблема была в том, что по долгу службы Монсоро приходилось надолго уезжать в Париж. А Франсуазе было смертельно скучно одной...

Что касается Бюсси, то он действительно был ближайшим другом герцога Анжуйского и хорошо известен при дворе своей наглостью и задиристостью. Бюсси на самом деле прекрасно владел шпагой и неоднократно сражался на дуэлях с миньонами короля. А вот его положительные черты благородного рыцаря книга сильно преувеличила. По крайней мере, во время Варфоломеевской ночи Бюсси не погнушался прикончить своего кузена Антуна и присвоить затем себе его имущество. Славился он также своей жестокостью и разорительными поборами провинции Анжу, управляющим которой он стал в 1576 году.
Бюсси впервые познакомился с Франсуазой на приемах в замке Анжер (столица Анжу). На тот момент Франсуаза его мало привлекала. Их отношения начались только два года спустя и закончились для Бюсси трагически. История рассказывает, что Бюсси тоже жутко скучал вдали от Парижа и частенько отправлялся верхом в окрестности Анжера в поисках приключений, желательно с участием дам. Друзья намекнули ему о Франсуазе и Бюсси решил нанести ей визит, благо муж в это время был в Париже.
После того визита, посещения Бюсси стали регулярными и он настойчиво ухаживал за графиней. Франсуаза, в свою очередь, взаимностью хоть не отвечала, но старалась удержать Бюсси при себе. Наличие ухажёра скрашивало её тоскливые дни. Бюсси же, ухаживая за Франсуазой, не обходил своим вниманием и королеву Марго. Как видите, насчёт идеальной любви Александр Дюма несколько преувеличил.
В конечном итоге, Бюсси стал жертвой своего собственного бахвальства. Он решил похвастаться в письме парижским друзьям о своих успехах у графини Монсоро. Письмо было передано герцогу Анжуйскому, а тот показал его королю. Король, ненавидевший Бюсси, тут же сообщил обо всем Монсоро. Вернувшись в Анжу, Монсоро вынудил Франсуазу написать Бюсси письмо и назначить свидание в замке Кутансьер следующей ночью. Довольный Бюсси поспешил на свидание в сопровождении своего оруженосца. Как только он вошёл в замок, дверь за ним захлопнулась и он оказался в ловушке, где на него набросились десять человек из свиты Монсоро. Сам Монсоро наблюдал за всей сценой из-под сводов замка. Бюсси был хорошим фехтовальщиком, ему удалось серьёзно ранить четырёх своих противников и пробить дорогу к окну, через которое он надеялся вырваться из западни. Но судьба была против него. Когда он уже был близок к спасению, его шпага сломалась о доспехи врагов. В этот момент Монсоро вышел из своего укрытия и прикончил безоружного Бюсси. Бюсси погиб в возрасте 30 лет.

Смерть Бюсси устроила всех: и Монсоро и короля и даже герцога Анжуйского, который несколько опасался своего друга. Убийство, таким образом, сошло Монсоро с рук. Франсуаза тоже не особо переживала из-за смерти Бюсси. Она была вполне счастлива с графом де Монсоро и родила ему впоследствии шестерых детей. Монсоро участвовал во многих сражениях, был ранен и даже побывал в плену, тем не менее, дожил до почтенного возраста. Он умер в 73 года, всего на год пережив свою жену.

Так заканчивается настоящая история графини де Монсоро. Но раз уж мы начали говорить о романе, то интересно было бы проследить, что же случилось с остальными его героями.

Герцог Анжуйский

Реальный герцог Анжуйский (Франсуа), к примеру, никогда не преследовал графиню де Монсоро. Хотя, в основном, книга его описывает довольно верно. Его жизнь была наполнена сильнейшей завистью к старшему брату Генриху Третьему. Как мы и узнаём из романа, его интриги в надежде заполучить французский трон окончились неудачно. Генрих практически посадил его под домашний арест, а миньоны здорово потешались над ним. Франсуа бежит из Лувра и в этом ему, между прочим, помогает именно Бюсси, а вовсе не Генрих Наварский, как это представлено в романе. Чтобы избежать войны, Генриху Третьему приходится купить брата. Именно в этот момент Франсуа был пожалован и титул "Монсеньор" и провинция Анжу. А до этого события герцогом Анжуйским был сам король, а Франсуа звался герцогом Алансонским. Здесь в книге допущена неточность. С этого момента Франсуа принял сторону брата и даже участвовал в военных походах вместе с Генрихом Третьим. Франсуа умер молодым в 29 лет от туберкулёза и не оставил наследников.

Король Генрих Третий

Отсутствие наследников беспокоило также и Генриха Третьего. После смерти Франсуа, некому было передать трон. Генрих Третий представлен в романе изнеженным и нерешительным правителем. Хотя история показывает, что в общем-то он был довольно неплохим королём. На его долю выпало много бед, войн и большое количество врагов. Собственно, от этих врагов он и пытался избавится всю свою жизнь. Дружбу своего вероломного брата ему пришлось купить. От Генриха Наваррского король пытался избавится военными методами, но потерпел неудачу. Поэтому в поздний период своего правления он даже вступил в союз с Наваррским. С кем ему удалось расправится, так это с герцогом де Гизом, подстроив убийство герцога. Но это не остановило его главного противника на тот момент - Лигу. В конечном итоге, Генрих Третий был убит монахом-лигистом. Как и Франсуа, он умер бездетным. Французский трон после него перешёл к Генриху Наваррскому. Династия Валуа сменилась династией Бурбонов.

Шико

Один из любимых многими персонаж книги, шут Шико, тоже историческая личность. Его характер в романе описан исключительно близко к настоящему Шико. Гасконский дворянин по имени Антуан Англере, он и правда был (неофициальным) шутом короля, но ещё в большей степени его другом и советником. Не преувеличено и его мастерство фехтования. Кроме того, есть исторические сведения, что Шико якобы хотел свести счёты с герцогом Майенским за полученные побои. В каком-то смысле ему удалось это осуществить. После смерти Генриха Третьего, Шико перешёл на службу к следующему королю - Генриху Наваррскому (Генриху Четвертому). Во время одного из походов уже вместе с Генрихом Четвертым, Шико взял в плен графа Шавиньи, высокопоставленного родственника герцога Майенского, отомстив таким образом Лотарингскому дому за побои. Представляя его королю, Шико сказал: "я отдаю тебе пленника, который на самом деле пленник мой". Граф Шавиньи был оскорблен уже тем фактом, что был пленён человеком низшего сословия, а эти дерзкие слова Шико только увеличили его гнев. В бешенстве он ударил Шико по голове и этот удар оказался для Шико смертельным.

Так что, Александр Дюма совершенно прав: истории этих людей столь неординарны, что как минимум заслуживают романа."
Источник

Развернуть
Моё средневековье

Так получилось, что я лет с десяти увлекаюсь историей. В детстве и юношестве я прочитала массу исторических романов - Дюма, Стендаль, Манн. Но именно с этой книги, с "Железного короля" Мориса Дрюона, моё увлечение историей Европы обозначило рамки и переросло в изучение. Сначала были изучены исторические события конца XIII - начала XIV веков, перечитала всё, что смогла найти в то время о династии Капетингов. Не было у нас интернета и не было такой простой возможности не выходя из дома найти нужную информацию. Приходилось идти в библиотеку, рыться в каталогах, а потом ещё и ждать, т.к. нужной книги могло и не оказаться. Сейчас это даже как-то странно.
Серию "Проклятые короли" считаю одним из шедевров художественной литературы на исторические темы. Помимо интересного сюжета, автор сумел написать так, что и читать безумно увлекательно, и факты не искажены и не напридумано лишнего. Более того, лично я по сей день изучаю Французское средневековье. периодически заглядывая в Англию, Италию и Арагон. Всё очень интересно. Очень-очень!

Развернуть
О том, как я начала читать "Отблески Этерны"

В своё время я, находясь в поисках русскоязычной фолк-музыки, наткнулась на творчество Канцлера Ги. Песни мне очень понравились и прочно осели во всех моих плей-листах. А потом мне стало интересно, о чём же она поёт. Покопавшись в интернете, я выяснила, что многие песни написаны по книгам Веры Камши. И тут я вспомнила, что одна моя знакомая очень увлекается какой-то книжной серией авторства этой писательницы. И я спросила. Знакомая ответила, что некоторые песенки написаны про героев "Отблесков Этерны", но про каких именно она не в курсе, т.к. эту исполнительницу не слушает, и предложила мне первые две книги для ознакомления и проведения моего "расследования". И я их взяла.
После того, как я разочаровалась в русскоязычном фэнтази, читая творчество Перумова и Лукьяненко, а также пытаясь начать что-то из других наших авторов, за книги Камши бралась с неохотой. Какое-то время они у меня провалялись без дела. Но после того, как я побывала на концерте Канцлера Ги, любопытство пересилило и я открыла сначала первый том, а потом и второй. Эпопея меня очень быстро и сильно увлекла. Настолько, что я даже влезла в фандом. И не вылезла до сих пор. Правда вот насчет разочарования... Не зря я опасалась. Последние книги, мягко говоря, плохи. Зато первые три до сих пор радуют.
Обычно происходит наоборот - сначала люди читают, а уже потом находят песни. А у меня получилось как-то так)).

История произошла: сентябрь 2010 г.
Развернуть
Воспоминания

Сегодня собирала ребёнку макулатуру, поэтому пришлось разгребать завалы. И тут попалась эта книга - уже старенькая, потрепанная. Сразу же вспомнилось, с каким интересом и священным трепетом мы с сестрой читали свою первую книгу ужасов. Как мы делились впечатлениями, а потом перечитывали, и снова с восторгом рассказывали друг другу, чем нас так зацепила эта книга. Мы даже придумывали своё собственное развитие судьбы персонажей и свои дополнения в сюжет. Было здоров.
Именно с "Омена" началось наше знакомство с жанром ужасов, которое продолжилось книгами Стивена Кинга.

Развернуть

В старших классах школы мы с подругой зачитывались Гарднером. Мы перечитали всё, что вышло на тот момент в наших издательствах: скупили все книги, что были найдены на полках книжных магазинов, сидели в библиотеках, спрашивали по знакомым. Мы были в таком восторге от блистательного адвоката Перри Мейсона, что решили поступить в юридический.
Но с первого раза не прошли. Я пошла другим путем, о чем нисколько не жалею, а подруга проявила изрядное упорство и поступила с третьего раза на вечернее.
Вот так вот впечатлительность и яркий литературный образ могут повлиять на выбор жизненной дорожки.

Развернуть
Подлинная история д’Артаньяна

В один прекрасный день 1630 года юный гасконец достиг предместий Парижа. Вот вдали показались башни Нотр-Дам, и скоро вся столица открылась перед ним. Путник остановил старого коня неопределенной масти, положил руку на эфес отцовской шпаги и окинул город восхищенным взглядом. Он чувствовал, что начинается новая жизнь. И по этому поводу решил взять фамилию матери – д’Артаньян.

Да, мушкетер д’Артаньян жил на самом деле. А был ли он действительно героем «плаща и шпаги»? В Гаскони, на юге Франции, и сейчас немало людей носят фамилию Бац и Дебац. Простой описки достаточно, чтобы превратить Дебац в дворянское «де Бац». Так и поступил один разбогатевший торговец из Люпиака. А потом, в середине XVI века, Арно де Бац купил к тому же поместье Кастельмор с господским домом, гордо именуемым замком, и прибавил к своей фамилии еще и «де Кастельмор».

Его внук Бертран первым из этого рода женился на истинной дворянке – Франсуазе де Монтескью из дома д’Артаньянов. Что из того, что «замок д’Артаньянов» смахивал на крестьянскую ферму? Зато у жены был дворянский герб, ее родичи были знатными военными и вельможами! У Бертрана и Франсуазы родилось семеро детей – четыре сына и три дочери. Около 1613 года появился на свет наш герой – Шарль де Бац (с прибавлением в особых случаях – де Кастельмор д’Артаньян). Вероятно, Шарль не слишком прилежно учил латынь и катехизис, отдавая предпочтение верховой езде и урокам фехтования. К семнадцати годам «гасконский университет» был окончен, и птенец выпорхнул из родового гнезда.

Так поступали тысячи молодых французов из провинций. Дома они не могли найти службу, славу и богатство, поэтому отправлялись завоевывать Париж. Некоторые действительно хватали удачу за хвост и делали карьеру. Другие слонялись без дела по узким парижским улочкам: «грудь колесом, ноги циркулем, плащ через плечо, шляпа до бровей, клинок длиннее голодного дня», – так описал Теофиль Готье этих молодцов, готовых обнажить шпагу за весьма скромную плату. Благодаря рекомендательным письмам, Шарль поначалу определился кадетом в одну из гвардейских рот. Но кто из кадетов не мечтал впоследствии перевестись в роту «мушкетеров королевского военного дома», или, проще говоря, стать мушкетером короля! Мушкеты – тяжелые фитильные ружья – появились у стрелков французской армии еще в предыдущем столетии. О приближении мушкетеров всегда можно было узнать не только по тяжелой поступи, но и по характерному звуку: на кожаной перевязи у них висели патроны с порохом, при ходьбе они ритмично стучали друг об друга. Позднее фитильные мушкеты сменили кремневые, но все равно перезарядка мушкета была долгой и сложной – девять операций! Позднее стрелки-мушкетеры составляли отдельные роты и полки. Но это были, так сказать, «просто» мушкетеры.

А в 1600 году король Генрих IV создал для своей личной охраны элитную роту «тех самых» мушкетеров. В ней служили только дворяне, во дворце они несли караульную службу, а в бою сражались верхом, следуя за государем. Их вооружение составляли укороченный нарезной мушкет (его приторачивали к седлу стволом вверх, чтобы пуля не выпала из дула) и, разумеется, шпага. В особых случаях, в зависимости от характера задания, мушкет заменялся парой пистолетов. Но настоящее возвышение королевских мушкетеров началось при Людовике XIII.

В 1634 году государь сам возглавил роту – разумеется, формально. Фактическим командиром мушкетеров был Жан де Пейре, граф де Труавиль – так на самом деле звали капитана де Тревиля из «Трех мушкетеров». Будем и мы именовать его де Тревилем. Людовик XIII высоко ценил мушкетеров, а их командиру мог доверить любое дело. Однажды король, указав на Тревиля, сказал: «Вот человек, который избавит меня от кардинала, как только я этого захочу». Речь шла о всесильном кардинале Ришельё (так правильно звучит его фамилия, к слову, удивительно красноречивая: riche означает «богатый», lieu – «место»). Но будем впредь называть его привычно – Ришелье. В ту пору королевские мушкетеры были, пожалуй, самым элегантным военным подразделением Франции. Они носили голубые накидки с золотой каймой, нашитыми крестами с королевскими лилиями на концах из белого бархата, в обрамлении золотых языков пламени. Высокие отложные воротники были не только модным украшением, но и защищали шею от рубящих ударов шпагой. Кстати, и широкополые шляпы с пышными перьями сберегли немало ушей и носов своих владельцев. Несмотря на элитарность, королевские мушкетеры не были паркетными шаркунами: рота участвовала едва ли не во всех военных кампаниях, и мушкетеры короля заслужили славу отчаянных храбрецов. На место убитых товарищей приходили новобранцы. Так, через два или три года после приезда в Париж в роту королевских мушкетеров был зачислен Шарль де Бац – он записался в мушкетеры под именем д’Артаньян.

Однако «блеск и нищета мушкетеров» были всем известны. Мушкетерского жалованья катастрофически не хватало. Деньги – и немалые – были необходимы и для продвижения по службе. В то время военные и придворные должности во Франции покупались. Чин присваивал король, а соответствующую должность, приносившую реальный доход, кандидат выкупал у предшественника. Ну, точно так же, как сейчас перекупают доходный бизнес. Однако король мог не утвердить кандидата, назначить другого; он мог уплатить требуемую сумму за кандидата из казны; он мог, наконец, даровать чин и должность за особые заслуги. Но в основном чинопроизводство было поставлено, так сказать, на коммерческую основу. Состоятельные кандидаты, выслужившие определенный срок, отличившиеся в нескольких кампаниях, покупали должность – сначала знаменосца, затем лейтенанта и, наконец, капитана. На высшие должности и цены были запредельные. Знатные и состоятельные господа встречались и в роте королевских мушкетеров. Но большая часть мушкетеров были под стать д’Артаньяну. Взять хотя бы Атоса – его полное имя было Арман де Силлег д’Атос. Он приходился троюродным племянником самому капитану де Тревилю и поэтому легко вступил в его роту примерно в 1641 году. Но недолго носил он шпагу – от нее и погиб в 1643 году.

Поскольку тяжелое ранение Атос получил не в походе, а в Париже, ясно, что это была дуэль, или стычка буйных молодцов, либо сведение счетов между противоборствующими кланами. Не богаче был и Портос – Исаак де Порто, выходец из протестантской семьи. Он начинал службу в гвардейской роте дез Эссарта (Дезэссар в «Трех мушкетерах»), воевал, получил ранения и вынужден был выйти в отставку. Вернувшись в Гасконь, он занимал в одной из крепостей должность хранителя боеприпасов, которую обычно поручали инвалидам. Таков был и Арамис, точнее, Анри д’Арамиц, двоюродный брат де Тревиля и дальний родственник Атоса. Он служил в роте мушкетеров в те же годы, затем по неизвестной причине оставил службу и вернулся в родные края, благодаря чему прожил довольно спокойную и долгую (для мушкетера) жизнь: женился, воспитал троих сыновей и мирно скончался в своем поместье около 1674 года, когда ему было немногим за пятьдесят. Эти славные господа были сослуживцами д’Артаньяна, и только. Близким другом ему стал Франсуа де Монлезен, маркиз де Бемо, тоже гасконец. Друзья называли его просто Бемо. Д’Артаньян и Бемо были неразлучны в караулах и в походах, на веселых пирушках и в опасных переделках. Но в 1646 году судьбы двух друзей круто изменились. В 1642 году скончался кардинал Ришелье, первым министром стал его доверенный помощник кардинал Джулио Мазарини. На следующий год почил и король Людовик XIII. Наследник был еще мал, Францией правила королева-регентша Анна Австрийская, во всем полагаясь на Мазарини.

Оба кардинала предстают в исторических романах как настоящие злодеи. Действительно, пороков и недостатков у них хватало. Но правда и то, что Ришелье с редким упорством создавал единую, сильную Францию и абсолютную монархию, притом в ослабленной, непрерывно воюющей стране при слабом короле. Политическую линию Ришелье в основном продолжил Мазарини, но ему приходилось, пожалуй, еще труднее – продолжалась изнурительная Тридцатилетняя война, королевская власть практически отсутствовала. А ненавидели Мазарини больше, чем предшественника, потому что он был «варягом» и пригрел немало чужаков. Мазарини очень нуждался в смелых и верных помощниках. К этому времени мушкетеры д’Артаньян и Бемо были уже замечены, и не только непосредственным начальством. И однажды Мазарини позвал их на аудиенцию. Проницательный политик сразу заметил, что эти лихие бойцы имеют еще и головы на плечах. И пригласил их к себе на службу для особых поручений. Так д’Артаньян и Бемо, оставаясь мушкетерами, вошли в свиту дворян Его Преосвященства. Их обязанности были весьма разнообразны, но всегда требовали секретности и мужества. Они доставляли тайные депеши, сопровождали неблагонадежных военачальников и сообщали об их действиях, наблюдали за передвижениями противников. Жизнь в постоянных разъездах, почти без отдыха, вскоре превратила их в живые мощи. Вдобавок надежды мушкетеров на щедрую оплату не оправдались – Мазарини оказался скуп до неприличия. Да, они пока не выиграли, но и не проиграли, как другие мушкетеры – по указу короля их рота вскоре была распущена. Формальным предлогом послужило «тяжелое бремя расходов» на содержание элитной части, на самом деле на роспуске настоял Мазарини. Мушкетеры казались ему слишком буйной и неуправляемой частью, от которой неизвестно чего можно было ожидать. Мушкетеров охватило уныние, и никто не предполагал, что через десятилетие рота возродится в еще большем блеске. А пока д’Артаньян и Бемо носились по стране и благодарили судьбу за то, что имеют хоть какой-то заработок.

Известия, которые доставлял д’Артаньян, бывали столь важными, что его имя стало появляться то в «Газете», первом периодическом издании Франции, то в донесениях высших полководцев: «Г-н д’Артаньян, один из дворян Его Преосвященства, прибыл из Фландрии и сообщил…» «Г-н д’Артаньян сообщает, что имеются данные из Брюсселя, о скоплении неприятеля в Генилгау в количестве около трех тысяч человек, которые готовят нападение на наши приграничные крепости…» Первый министр отвечал в государстве за все, при этом охотников разделить ответственность не находилось, а проклятия неслись отовсюду. Иногда кардиналу буквально приходилось затыкать дыру, и он бросал своих доверенных «дворян» в самое пекло. Например, Бемо в 1648 году сам повел в атаку отряд легкой конницы Его Преосвященства, и в этом бою неприятельская пуля раздробила ему челюсть. Тем временем всеобщая ненависть к Мазарини вылилась в протестное движение – Фронду (в переводе – «праща»). Началось восстание в столице, поддержанное в некоторых провинциях. Мазарини вывез из города малолетнего Людовика и начал осаду Парижа. Фронде нужны были вожди, командиры, известные в войсках, и они тотчас явились – вельможи, аристократы, на деле стремившиеся к переделу высших должностей и привилегий. Демократическая Фронда сменилась «Фрондой принцев» (отсюда выражение «фрондировать» – протестовать, но без особого риска). Главным вождем «фрондеров» был принц Конде.

В этот период многие сторонники Мазарини переметнулись к его противникам. Но не д’Артаньян. К тому времени в полной мере проявились основные качества его характера – исключительная верность и неизменное благородство. Вскоре королевская семья вернулась в Париж, но кардинал остался в изгнании. Д’Артаньян и теперь не покинул его, только поручения мушкетера стали еще опаснее – он осуществлял связь Мазарини с Парижем, доставлял тайные послания королю и сторонникам, в частности, аббату Базилю Фуке, можно сказать, главе кардинальской администрации. Нетрудно представить, что стало бы с нашим гасконцем, если бы его миссия оказалась раскрыта. Ведь на Новом мосту в Париже был вывешен сатирический листок «Тариф наград для избавителя от Мазарини»: «Камердинеру, который удушит его меж двух перин, – 100 000 экю; брадобрею, который перережет ему бритвой горло, – 75 000 экю; аптекарю, который, ставя ему клистир, отравит наконечник, – 20 000 экю»… Неподходящее время для благодарностей, но именно тогда Мазарини послал письмо одному из верных ему маршалов: «Поскольку королева некогда позволила мне надеяться на присвоение Артаньяну чина капитана гвардии, я уверен, что ее расположение не изменилось». На тот момент вакантных должностей не оказалось, только через год д’Артаньян стал лейтенантом в одном из гвардейских полков. Около года затем он воевал с отрядами Фронды. Силы сопротивления таяли, Мазарини постепенно возвращал себе власть над страной. 2 февраля 1653 года кардинал торжественно вступил в Париж. Его кортеж с трудом прокладывал путь сквозь толпы парижан, с восторгом встречавших Его Преосвященство. Это были те самые французы, которые еще недавно готовы были растерзать его. За спиной Мазарини скромно держался лейтенант д’Артаньян.

Пределом мечтаний всякого дворянина была нехлопотная должность при дворе. А таких должностей хватало. Ну какие обязанности могут быть, к примеру, у «капитан-консьержа королевского вольера» в саду Тюильри? Он занимает маленький замок XVI века в двух шагах от дворца и получает свои десять тысяч ливров в год: поди плохо! Такая вакансия как раз открылась, стоила она шесть тысяч ливров. Вряд ли д’Артаньян сумел скопить такую сумму, но под будущие доходы можно было и занять. Казалось, большие господа должны были побрезговать столь ничтожной должностью, и все-таки конкуренты у лейтенанта нашлись. И какие! Жан Батист Кольбер, левая рука кардинала (правой был Фуке), написал своему патрону: «Если бы Ваше Преосвященство благосклонно предоставили мне эту должность, я был бы бесконечно обязан».

Отказать Кольберу было непросто, однако Мазарини отвечал: «Я уже ходатайствовал об этой должности для д’Артаньяна, который просил ее у меня». Кольбер, будущий премьер-министр, впервые испытал неприязнь к д’Артаньяну. Между прочим, теплое местечко получил и Бемо – его назначили ни много ни мало комендантом Бастилии. Тоже работа не пыльная, вот только, как учит мать-история, тюремщики подчас меняются местами с теми, кого стерегут. Итак, бедный гасконский дворянин зажил наконец как настоящий сеньор. Но недолго д’Артаньян сторожил свой вольер. В 1654 году юный монарх Людовик XIV короновался в Реймсе, д’Артаньян присутствовал на этой грандиозной церемонии. А вскоре после этого снова в бой: принц Конде перешел на сторону испанцев и возглавил их тридцатитысячную армию. В одной из первых битв этой кампании д’Артаньян с несколькими удальцами, не дожидаясь подхода основных сил, атаковал бастион противника и был легко ранен. Через год он уже командовал отдельной гвардейской ротой, еще не получив капитанского чина. Опять проклятые деньги: чтобы выкупить патент капитана, пришлось продать придворную должность. Да черт с ней! Кстати, д’Артаньян так и выражался, часто не только устно, но и письменно.

Личный секретарь Его Преосвященства сообщал д’Артаньяну: «Я прочитал все Ваши письма кардиналу, впрочем, не целиком, поскольку у Вас постоянно проскакивают фразы вроде «черт побери», однако это неважно, поскольку суть хороша». Наконец, в 1659 году был заключен мир с Испанией. А незадолго до этого Людовик XIV решил возродить роту королевских мушкетеров. Должность лейтенанта была предложена д’Артаньяну. Его радость омрачалась только тем, что начальником, капитан-лейтенантом, назначили племянника кардинала Филиппа Манчини, герцога Неверского – ленивого, избалованного юношу. Оставалось надеяться, что он не станет вмешиваться в дела мушкетеров. И вот д’Артаньяну сорок пять (в XVII веке это уже весьма немолодой человек), он добился прочного положения, пора бы обзавестись семьей. Романтические увлечения и амурные приключения остались позади, зрелые люди старались жениться на дамах знатных и богатых. Чаще всего оба эти достоинства сочетали в себе вдовушки. Избранницей д’Артаньяна стала Анна-Шарлотта-Кристина де Шанлесси, из древнего гасконского рода, владевшая имениями мужа-барона, погибшего на войне, и прикупившая еще несколько поместий. Вдобавок она была хороша собой, хотя «уже носила на лице следы неизбывной печали», как писал человек, видевший ее портрет, впоследствии утраченный. Однако у вдов есть еще одно свойство: они опытны и расчетливы. Вот и Шарлотта ничего не предпринимала, не посоветовавшись с адвокатом. Брачный контракт напоминал длинный трактат по имущественному праву: пункт за пунктом оговаривались условия, которые защитили бы вдову от разорения, в случае если «господин будущий супруг» окажется мотом (как в воду глядела). Но вот формальности улажены, и 5 марта 1659 года в малом зале Лувра, в присутствии важных гостей (из друзей был только старина Бемо) состоялось подписание контракта. Такого рода документы составлялись «от имени всемогущего монарха Людовика Бурбона» и «светлейшего и достойнейшего монсеньора Жюля Мазарини» – их собственноручные подписи скрепляли сей документ. Нечасто доводилось лейтенанту мушкетеров наслаждаться теплом семейного очага. Он продолжал жить в седле – то во главе своих мушкетеров, то выполняя поручения кардинала, а потом и молодого короля. Жена, естественно, ворчала, к тому же д’Артаньян, после долгих лет унижающей бедности, тратил деньги без счета. У супругов вскоре родилось двое сыновей-погодков.

Людовик XIV женился в конце того же года. Этот брак французского короля с испанской инфантой Марией-Терезией обещал долгий и прочный мир. Кардинал Мазарини сделал свое дело и вскоре удалился – в мир иной. Свадебные торжества были грандиозны. Рядом с королем все время находились его мушкетеры во главе с д’Артаньяном. Испанский министр, увидев роту в полном блеске, воскликнул: «Если бы Господь спустился на землю, ему не нужно было бы лучшей гвардии!» Король давно знал д’Артаньяна, верил, что на него можно всецело положиться. Со временем командир мушкетеров занял то место подле короля-сына, которое прежде капитан де Тревиль занимал при его отце. А в это время два политических наследника Мазарини, два члена Королевского совета копали друг под друга. Главный интендант финансов Фуке был могущественнее, но беспечнее. Кольбер оказался опытнее, он победил, потому что атаковал. Он открыл королю глаза на многочисленные злоупотребления Фуке, на его роскошную жизнь, оплаченную из государственной казны.

7 августа 1661 года Фуке устроил в своем дворце и в саду праздник для королевской четы и всего двора. На нескольких сценах одно за другим игрались представления, в том числе труппа Мольера показала новую пьесу «Докучные». Пиршество готовил повар-кудесник Ватель. Фуке явно хотел угодить государю, а вышло наоборот. Людовик оценил искусство, с каким организован праздник, но испытал досаду. Его двор был еще скромен, король остро нуждался в деньгах. Уезжая, он сказал хозяину: «Ждите от меня новостей». Арест Фуке был предрешен. Однако это было очень рискованное предприятие. Фуке обладал огромными связями и влиянием, у него был укрепленный военный лагерь с гарнизоном в постоянной готовности, он командовал всем флотом Франции, он был, наконец, вице-королем Америки! Свержение такого гиганта можно сравнить, пожалуй, с арестом Берии в 1953 году. В таком деле требуется верный и любимый солдатами военачальник. Король без колебаний поручил операцию д’Артаньяну. Операция готовилась в такой тайне, что писцов, написавших приказ, держали взаперти до ее завершения. Чтобы усыпить бдительность Фуке, на день ареста была назначена королевская охота. Он ни о чем не подозревал и даже сказал приближенному: «Кольбер проиграл, и завтрашний день станет одним из счастливейших в моей жизни». 5 сентября 1661 года Фуке вышел с заседания Королевского совета и сел в носилки.

В это время д’Артаньян с пятнадцатью мушкетерами окружил носилки и предъявил Фуке приказ короля. Арестованный воспользовался минутной заминкой, чтобы передать известие о случившемся своим сторонникам. Те решили поджечь дом Фуке, чтобы уничтожить улики. Но их опередили, дом был опечатан и взят под охрану. Затем д’Артаньян доставил Фуке в Венсенский замок, а несколько позже повез в Бастилию. И всюду он лично проверял надежность помещений и охраны, в случае необходимости расставлял там своих мушкетеров. Предосторожности не были излишними, однажды разъяренная толпа окружила карету, и Фуке едва не растерзали, но д’Артаньян вовремя приказал мушкетерам конями оттеснить горожан. Наконец, арестант был сдан в Бастилию на попечение друга Бемо. Д’Артаньян надеялся отойти от этого неприятного дела, но не тут-то было! Король приказал ему и дальше оставаться с узником. Только через три года, после суда и королевского приговора, д’Артаньян доставил осужденного в замок Пиньероль на пожизненное заключение и завершил свою печальную миссию. Надо сказать, что все это время он вел себя с арестованным благороднейшим образом. Например, он присутствовал на всех встречах Фуке с адвокатами, был в курсе всех дел арестанта, но ни одно слово не вышло за стены тюрьмы. Знатная дама из числа друзей поверженного вельможи написала о д’Артаньяне: «Верен королю и человечен в обращении с теми, кого ему приходится держать под стражей». Король был доволен лейтенантом мушкетеров. Даже сторонники Фуке уважали его.

Только новый интендант финансов Кольбер и его окружение затаили злобу: они считали, что д’Артаньян был слишком мягок с узником, и даже подозревали, что он помогал Фуке. Д’Артаньян доказал, что он верный слуга королю, а теперь мог проявить отеческую заботу о своих мушкетерах. За десять лет его правления численность мушкетеров увеличилась со 120 до 330 человек. Рота стала совершенно самостоятельным подразделением со своим казначеем, священником, аптекарем, хирургом, шорником, оружейником, музыкантами. При д’Артаньяне же рота получила собственное знамя и штандарт, на котором был начертан грозный девиз мушкетеров: «Quo ruit et lethum» – «С ним атакует смерть». Во время военных действий рота королевских мушкетеров включалась в состав других войсковых частей, но один отряд всегда оставался при короле, только этот отряд всегда выступал под знаменем роты. Наконец, в 1661 году начали строить большую казарму «Отель Мушкетеров», а до этого мушкетеры жили на съемных квартирах. Д’Артаньян лично ведал набором мушкетеров, хорошо знал каждого, у некоторых крестил детей. К нему приезжали такие же, как он когда-то, юнцы из провинции с рекомендациями от благородных семейств. Порядок, установленный лейтенантом, был строже, чем при де Тревиле. Лейтенант не только отдавал приказы, распределял патенты на низшие должности, ходатайствовал о присвоении дворянства и назначении пенсий; он ввел особые свидетельства о достойном и недостойном поведении, чтобы пресечь случаи неповиновения и провоцирование ссор. Все это и сделало роту королевских мушкетеров не только элитарным, но и образцовым подразделением. Постепенно королевские мушкетеры стали своего рода офицерской академией – лучшие кадеты из дворян проходили здесь первые годы службы, а потом назначались в другие гвардейские полки. Даже в других европейских государствах монархи начали создавать мушкетерские роты для своей охраны и посылали офицеров учиться в «школу д’Артаньяна». Когда у короля блестящая армия, ему так и хочется бросить ее на смерть. В 1665 году началась война между Англией и Нидерландами. Франция была союзницей Голландии и поддержала ее экспедиционным корпусом. Во главе отряда мушкетеров отправился на север и д’Артаньян.

При осаде крепости Локен мушкетеры проявили себя не только храбрецами, но и тружениками войны: таскали на себе тяжелые фашины, засыпая глубокий ров, наполненный водой. Король был в восторге: «Я и не ожидал меньшего рвения от роты старших мушкетеров». В Париже д’Артаньяна никто не встречал. Незадолго до похода г-жа д’Артаньян пригласила нотариуса, забрала все имущество, принадлежащее ей по брачному контракту, и с двумя детьми уехала в родовое имение Сен-Круа. Впоследствии д’Артаньян наезжал туда по необходимости, чтобы уладить кое-какие домашние дела. Надо думать, без всякого удовольствия. С годами практицизм Анны-Шарлотты превратился в скупость, она сделалась сутягой, судилась то с братом покойного мужа, то со своим кузеном… И д’Артаньян с радостью вернулся к своей семье – семье мушкетеров! Сразу после возвращения из похода состоялись трехдневные маневры, на которых королевские мушкетеры снова показали себя в полном блеске. Король был так доволен, что пожаловал д’Артаньяну первую же освободившуюся должность при дворе – «капитана маленьких собачек для охоты на косуль».

Только придворная карьера как-то не задалась, д’Артаньян всего три недели возился с маленькими собачками и подал в отставку. К счастью, король не обиделся, а д’Артаньян даже выиграл. Должность собачьего капитана была упразднена и заменена двумя лейтенантскими. Д’Артаньян продал их в розницу и несколько поправил свои дела после бегства жены. А уже на следующий год Филипп Манчини, герцог Неверский, наконец официально отказался от должности капитан-лейтенанта роты королевских мушкетеров. Кому как не д’Артаньяну было занять это место! Наконец, Д’Артаньян купил себе прекрасный дом на углу Паромной улицы и набережной Лягушачьего болота, почти напротив Лувра. Примерно в это время он стал подписываться «граф д’Артаньян». Подписывая некоторые документы, он прибавлял еще и «кавалер королевских орденов», коими никогда не был награжден. Что поделаешь, неуемная гасконская гордость и страсть к присвоению титулов были его наследственной слабостью. Д’Артаньян надеялся, что король строго не взыщет, а в случае чего и заступится. В эти годы особая комиссия проверяла, насколько законно пользуются титулами некоторые господа. И, между прочим, затребовала документы у некоего г-на де Баца. Так вот, одного заявления д’Артаньяна, что это его родственник, было достаточно, чтобы комиссия отстала. Между тем прекрасный дом капитана мушкетеров чаще всего пустовал, а его служанка совсем обленилась. Ее хозяин редко жил у себя на Лягушачьем болоте. В 1667 году началась новая война. Людовик XIV потребовал у Испании ее обширные владения во Фландрии под тем предлогом, что они-де принадлежат его жене, бывшей испанской инфанте, а ныне королеве Франции.

Такой закон действовал в гражданском праве многих европейских стран, но не распространялся на межгосударственные отношения, поэтому Испания, естественно, отказалась. Но известно, что короли спорят не в суде, а на поле брани. В этой войне капитан д’Артаньян в чине бригадира кавалерии впервые командовал армейским корпусом, состоявшим из собственной роты и еще двух полков. Мушкетеры снова бесстрашно рвались вперед. При осаде Дуэ они под градом картечи захватили равелин и, не останавливаясь, с обнаженными шпагами ворвались внутрь города. Наблюдавший эту картину король, чтобы поберечь своих любимцев, даже послал им приказ «умерить свой пыл». Кульминацией всей кампании стала осада Лилля, самой мощной крепости Фландрии. Атаки «бригадира д’Артаньяна», как гласили сводки, «задавали тон». Но в день штурма только 60 человек из его бригады вошли в передовой отряд, а самому бригадиру было приказано оставаться на командном пункте. К вечеру его терпение лопнуло, он бросился в гущу схватки и дрался, пока не получил легкую контузию. Даже король не осудил его за этот самовольный поступок. Напуганные отчаянным натиском горожане Лилля сами разоружили гарнизон и сдались на милость победителя. По странному стечению обстоятельств, в 1772 году д’Артаньян был назначен губернатором этого города и одновременно получил звание генерал-майора (или бригадного генерала). Мушкетер был польщен, однако новая служба ему не понравилась. Гарнизонные офицеры – это совсем не то, что настоящие воины. Д’Артаньян перессорился с комендантом и инженерами, устал отбиваться от кляуз, отвечал на них запальчиво и бестолково. Он и говорил-то с неистребимым гасконским акцентом, на письме же выходило сплошное «черт побери!». Словом, он вздохнул с облегчением, когда ему нашлась замена и он смог вернуться к своим мушкетерам.
Лучший способ восстановить душевное равновесие для старого солдата – снова понюхать пороху. Так оно и вышло. В 1773 году король во главе войска отправился осаждать голландскую крепость. Штурмовым отрядом, куда входили и королевские мушкетеры, командовал генерал-майор от инфантерии де Монброн. 25 июля мушкетеры выполнили поставленную перед ними задачу – захватили равелин противника. Но Монброну этого показалось мало. Он хотел соорудить дополнительные укрепления, чтобы противник не отбил равелин обратно. Д’Артаньян возражал: «Если сейчас послать людей, то их увидит неприятель. Вы рискуете тем, что множество народу погибнет ни за что». Монброн был старшим по званию, он отдал приказ, и редут был возведен. Но тут же разгорелся бой за равелин. Уставшие французы были опрокинуты и начали отступать. Увидев это, д’Артаньян не стал дожидаться чьего-либо приказа, собрал несколько десятков мушкетеров и гренадеров и бросился на подмогу. Через несколько минут равелин был взят. Но много атакующих полегло. Убитые мушкетеры продолжали сжимать погнутые шпаги, залитые кровью по рукоять. Среди них нашли д’Артаньяна с простреленной головой. Мушкетеры под шквальным огнем вынесли своего капитана из-под обстрела. Вся рота скорбела. Один офицер написал: «Если бы от горя умирали, я был бы уже мертв». Людовик XIV очень горевал о гибели д’Артаньяна. Он велел отслужить по нему заупокойную службу в своей походной часовне и никого не пригласил на нее, молился в скорбном одиночестве. Впоследствии король так вспоминал капитана мушкетеров: «Это был единственный человек, который сумел заставить людей любить себя, не делая для них ничего, что обязывало бы их к этому». Д’Артаньяна похоронили на поле боя, у Маастрихта. Из уст в уста передавались чьи-то слова, произнесенные над его могилой: «Д’Артаньян и слава почили вместе».
Если бы д’Артаньян жил в средневековье, его называли бы «рыцарем без страха и упрека». Возможно, он стал бы героем эпоса, вроде английского Ланселота или французского Роланда. Но он жил в «эпоху Гуттенберга» – печатного станка и зарождающейся профессиональной литературы и поэтому был обречен стать героем романа. Первым это попытался сделать Гасьен Куртиль де Сандр. Этот дворянин начинал военную службу незадолго до гибели д’Артаньяна. Но вскоре был заключен мир, армия распущена, и Куртиль остался без службы и средств к существованию. От нужды или по душевной склонности он сделался литератором. Писал политические памфлеты, недостоверные исторические и биографические книги со скандальным привкусом. В конце концов за какие-то резкие публикации Куртиля арестовали и посадили в Бастилию на целых шесть лет. Комендантом Бастилии все еще оставался старый Бемо, друг д’Артаньяна. Куртиль ненавидел своего главного тюремщика, впоследствии писал о нем довольно зло.

Неудивительно, что с его подачи и Александр Дюма изобразил коменданта Бастилии в истории с «железной маской» глупым и трусливым. В 1699 году Куртиль вышел на свободу, а в следующем году вышла его книга «Мемуары мессира д’Артаньяна, капитан-лейтенанта первой роты мушкетеров короля, содержащие множество вещей личных и секретных, произошедших при правлении Людовика Великого». Историчности в этих придуманных «Мемуарах» содержалось немного, а герой представал перед читателем не воином, а исключительно тайным агентом. Интриги, дуэли, измены, похищения, побеги с переодеванием в женское платье и, конечно, любовные похождения – все это было изложено довольно тяжеловесным слогом. Тем не менее книга имела успех. Затем Куртиль еще раз надолго оказался в тюрьме и умер в 1712 году, через несколько месяцев после освобождения. «Мемуары д’Артаньяна» ненадолго пережили автора и были забыты более чем на столетие. Пока книгу не обнаружил Александр Дюма. В предисловии к «Трем мушкетерам» Дюма писал: «Примерно год тому назад, занимаясь в Королевской библиотеке… я случайно напал на «Воспоминания г-на д’Артаньяна»...» Но далее он переходит на множественное число: «С тех пор мы не знали покоя, стараясь отыскать в сочинениях того времени хоть какой-нибудь след этих необыкновенных имен…» Это не ошибка Дюма, а невольная оговорка. За ней скрывался соавтор Дюма – Огюст Маке, историк-самоучка и посредственный литератор, который поставлял патрону сюжеты, сценарии и черновые тексты некоторых романов и пьес. Среди соавторов Дюма (только установленных имен насчитывается около дюжины) Маке был самым способным. Кроме «Трех мушкетеров», он участвовал в создании других шедевров Дюма, среди которых «Двадцать лет спустя», «Виконт де Бражелон», «Королева Марго» и «Граф Монте-Кристо».

Именно Маке принес Дюма рыхлое и скучное сочинение о д’Артаньяне и рассказал про старинную книгу Куртиля де Сандра. Дюма загорелся этой темой и захотел сам прочитать «Мемуары д’Артаньяна». В библиотечном формуляре есть отметка о выдаче ему этой ценнейшей книги, но нет отметки о ее возвращении. Классик ее попросту «заиграл». История «Трех мушкетеров» – сама по себе роман. В 1858 году, через 14 лет после первой публикации романа, Маке подал на Дюма в суд, утверждая, что он является автором, а не соавтором «Трех мушкетеров». Поступок трудно объяснимый, потому что между Дюма и Маке был заключен договор, автор неплохо платил соавтору, Дюма даже разрешил Маке выпустить под собственным именем инсценировку «Трех мушкетеров». Судебный процесс наделал много шуму, всплыли и более ранние обвинения Дюма в эксплуатации «литературных негров». (Кстати, это выражение возникло именно применительно к соавторам Дюма, потому что он и сам был внуком рабыни-негритянки.)

Наконец, Маке представил в суд свою версию главы «Казнь», но это «доказательство» стало для него роковым. Судьи убедились, что текст Маке не идет ни в какое сравнение с блестящей прозой Дюма.

Найдено здесь

Развернуть
Регистрация по электронной почте
Пароль будет создан автоматически и отправлен вам на почту, или ввести пароль самостоятельно
Регистрация через соц. сеть
После регистрации Вы сможете:
Стать книжным экспертом
Участвовать в обсуждении книг
Быть в курсе всех книжных событий и новинок