Вот что трогает меня, когда думаю о Пушкине.
На дуэли под дулом пистолета ест черешню из картуза, выплевывает косточки.
Сочиняет стихи, валяясь на полу. Вдруг начинает дурачиться, прыгать на четвереньках.
Вбегает в дом на Никитской. Так спешит увидеть Наталью, что сбрасывает калоши, и они влетают в залу прежде самого Пушкина. Почему меня эти летящие калоши так умиляют?