Серия книг «Проза» — 18 книг

Микророман "Бесплатное питание на вокзалах", первый опыт крупной формы, впервые был опубликован во втором номере журнала "Опустошитель" (октябрь 2010). Повествование сосредоточено на жизни работников Бутербродной, неказистого кафе на задворках города. Хозяин заведения Жлобель, его мать мадам Марисоль, живущая на антресоли с отпиленными ногами, кухарки-подавальщицы пани Черепаха, миссис Сплюснутая, мадам Кашалот и сеньора Добрита, а также их помощник карлик Марио. Всего восемь персонажей суетятся в тридцати семи главах, затем роман начинается во второй раз.

Андре Бретон и Филипп Супо, основоположники французского сюрреализма, не нуждаются в представлении и поэтому представлены не будут. Сосредоточимся на их произведениях.
В книгу вошли совместные сочинения Бретона и Супо: поэма "Магнитные поля" и пьеса "Как Вам угодно". Предвестники сюрреализма, использующие новаторский метод автоматического письма, два этих текста как возвращение в материнскую утробу, как случайно найденные очки, как бальзам на подгнившую душу наших современников.
Сюрреализм был и остается главным эстетическим направлением. Ориентиром для заблудившихся.

Книга-перевертыш.

Микророман "Бесплатное питание на вокзалах", первый опыт крупной формы, впервые был опубликован во втором номере журнала "Опустошитель" (октябрь 2010). Повествование сосредоточено…

Вадим Климов - главный редактор одиозного журнала "Опустошитель", маргинализирующего мертвые конструкты раннего модернизма и авангарда. Его роман "Скорлупа" развивает идеи повести "Бесплатное питание на вокзалах" другого Вадима Климова, автора русской версии кулинарного альманаха "Le devastateur", писателя-абсурдиста и режиссера экспериментального кино.
Оба текста произрастают из одного и того же соцветия: absurdum; un manque d'empathie; Ein Traum, der im Leben sich verwirklicht. Вязкое, сомнамбулическое путешествие героев по больничным и внутренним мирам в попытках отыскать друг друга и собственное предназначение.
Мишель Монтень назвал бы "Скорлупу" опытом без человека, Жан-Поль Сартр - свободой без экзистенции, Сэмюэль Беккет - исчерпанием без перечисления, Жорж Перек - употреблением без жизни. Но увы! никому из них не довелось высказаться о романе Вадима Климова. Они родились, состоялись и покончили с писательством раньше, чем был написан первый абзац "Скорлупы".

Вадим Климов - главный редактор одиозного журнала "Опустошитель", маргинализирующего мертвые конструкты раннего модернизма и авангарда. Его роман "Скорлупа" развивает идеи повести…

...Дамы обсуждают Сенеку, а еще шестую эклогу, бракосочетание со смертью на чердаке, девичник среди пыльных полок, Варфоломей ползает на четвереньках вокруг, очерчивая кровью сансару вокруг их сложенных в лотос ног, кто-то подзывает его к себе, он ластится, но дамы не гладят мертвую челюсть, мертвую кожу, оголенный собачьи ляжки.
...Молчаливая сестра — Железная Дева Марселя Пруста — начинает «шевелиться». Ее бронзовая юбка прерывает тишину, язык копошится внутри ее тела, начинает судорожно облизывать «губы», Молчаливая сестра поднимает крик, она хочет накричаться вдоволь перед последней ночью, даже ей ясно, что скоро всему этому придет конец.

...Дамы обсуждают Сенеку, а еще шестую эклогу, бракосочетание со смертью на чердаке, девичник среди пыльных полок, Варфоломей ползает на четвереньках вокруг, очерчивая кровью…

В этой книге всего два героя: человек и язык. Они оказываются связаны не через разум и речь, а через безумие и письмо. Попытки дать определение слову проваливаются в гулкое молчание, а ироничные отсылки к опыту авангарда и истории лингвистики выводят на территорию философии языка.

Анатолий Рясов - автор трёх романов, финалист Премии Андрея Белого (2013), основатель арт-проектов "Кафтан смеха" и "Шёпот". В новую книгу вошли эпистолярная повесть "Письмо языку" и поэтический цикл "Игоша", словно зонтик и швейная машинка дополняющие друг друга.

В этой книге всего два героя: человек и язык. Они оказываются связаны не через разум и речь, а через безумие и письмо. Попытки дать определение слову проваливаются в гулкое…

Георгий Осипов (род. в 1961 г.), известный также как Граф Хортица, – человек странных и неожиданных знаний, теневой носитель культуры ушедшей эпохи, писатель, переводчик, певец, архивист винтажной музыки и кинематографа, ведущий провокативных радиопрограмм "Трансильвания беспокоит" и "Школа кадавров".
"Конец января в Карфагене", вторая книга художественной прозы Гарика Осипова, объединяет одноименный сборник рассказов (1977-2011) и повесть "Серый мой друг" (2011). Литературный стиль Осипова отличается особой самобытностью: каждая миниатюра напоминает своего рода фонографическое письмо, где магия звука воскрешает к жизни ускользающую материю прошлого. Как и в предыдущей книге "Товар для Ротшильда", "здесь всё наполнено музыкой, она буквально "сочится" из пустынных дворов и проулков" (М. Викторов).
За подчас шокирующим юмором и мефистофелевским цинизмом скрывается верность автора традициям уникального жанра малороссийской готики. Осипов пишет, "чтобы меньше болтать, а главное - меньше пить". В такой позиции есть, безусловно, определенный дендизм. Описываемая эпоха давно канула в Лету, завершен и следующий цикл, однако беспокойное присутствие Графа Хортицы, его "неангажированный энтузиазм" только сейчас и становятся понятными широкой аудитории. И пусть координаты безвременья, вынесенные в заглавие этой книги, станут для читателя точкой отсчёта на пути в фантасмагорическую вселенную Георгия Осипова, последнего эмиссара Империи Зла.

Георгий Осипов (род. в 1961 г.), известный также как Граф Хортица, – человек странных и неожиданных знаний, теневой носитель культуры ушедшей эпохи, писатель, переводчик, певец,…

Георгий Осипов известный также как Граф Хортица, - человек странных и неожиданных знаний, теневой носитель культуры ушедшей эпохи, писатель, переводчик, певец, архивист винтажной музыки и кинематографа, автор и ведущий культовых радиоспектаклей "Трансильвания беспокоит" и "Школа кадавров".

Ещё никто не наводил связующие нити между музыкой, кино и литературой с таким изяществом, как это удаётся Осипову: дискретные фрагменты разных жанров в его подаче неизменно образуют целостную поверхность, а динамика мысли автора, разыгрывающего сложную интеллектуальную партию с культурным наследием XX века, создает почти детективную интригу. Представить Осипова вне указанного контекста практически невозможно: порою кажется, что люди и их действия не интересуют его настолько сильно, как мелодия или пассаж из кинофильма, случайным образом оказавшиеся вплетенными в канву событий.
"Погибонцы" - третья книга художественной прозы Осипова, объединяет одноименный сборник рассказов и цикл новелл "Авраменко - улица тайн и загадок".

Георгий Осипов известный также как Граф Хортица, - человек странных и неожиданных знаний, теневой носитель культуры ушедшей эпохи, писатель, переводчик, певец, архивист винтажной…

Книга продолжает автобиографическую трилогию писательницы, начатую романом «Голубая кровь» и завершившуюся «Белокурыми бестиями». Действие романа разворачивается в Париже в первой половине 90-х годов. Как справедливо заметил поэт и издатель Дмитрий Волчек, «в этой книге, написанной на языке мизантропии, градус священной ненависти автора ко всему миру настолько велик, что порой между словами пробегают злые синие искры». Впервые изданный двадцать лет назад крошечным тиражом, «Домик в Буа-Коломб» вызвал неожиданно бурную реакцию в читательской среде и был переведен на несколько европейских языков. В России роман давно превратился в библиографическую редкость.

Маруся Климова — одна из самых ярких представительниц нонконформизма в современной русской литературе. Ее книги повергают в шок, порождают волны негодования и становятся объектом фанатичного преклонения. Хорошо известны также ее переводы Луи-Фердинанда Селина, Жана Жене, Пьера Гийота и других французских радикалов. В 2006 году Маруся Климова была удостоена французского Ордена литературы и искусства.

Книга продолжает автобиографическую трилогию писательницы, начатую романом «Голубая кровь» и завершившуюся «Белокурыми бестиями». Действие романа разворачивается в Париже в первой…

Двое лежат в постели лицом друг к другу или, наоборот, отвернувшись в разные стороны. Они спят или только притворяются. Наверняка, хотя бы один из них видит сны. Или готовится увидеть. А второй? Тот, что, слегка приоткрыв глаза, рассматривает первого. Или, лежа к нему спиной, прислушивается к дыханию. Кто этот второй? Спутник?.. Или, может быть, его клиент(ка)?

"Спутники" - второй роман Вадима Климова, на этот раз рассыпающийся. Написанный на ошметках папиросной бумаги в безымянной тишине полумрака, второй всегда вынужден опрокидывать первый, чтобы автор мог двигаться дальше, не цепляясь штанинами за прошлое. Как с этим справится намеренно расклеивающаяся форма?.. Проверьте, все ли страницы на месте. Не отвалился ли еще корешок? Если все в порядке, то можно приступать. Поначалу совсем неуловимо, но вы уже начинаете рассыпаться.

Двое лежат в постели лицом друг к другу или, наоборот, отвернувшись в разные стороны. Они спят или только притворяются. Наверняка, хотя бы один из них видит сны. Или готовится…

Маруся Климова — ярчайшая представительница нонконформистской литературы. Ее книги повергают в трепет и негодование, немедленно превращаясь в объекты преклонения. Хорошо известны и ее переводы Луи-Фердинанда Селина, Жана Жене, Пьера Гийота и других французских радикалов. В 2006 году Маруся Климова была удостоена французского Ордена литературы и искусства.

Роман «Голубая кровь» — первая часть автобиографической трилогии («Домик в Буа-Коломб», «Белокурые бестии»). Написанный в 1991 году, впервые опубликован пять лет спустя тиражом 100 экземпляров, которые сразу привлекли внимание широкого круга читателей. Критика наградила роман эпитетами «мгновенной классики» и «самого пронзительного питерского дебюта со времен Достоевского». События разворачиваются в Ленинграде конца 80-х, в эпоху поздней Перестройки. Это эпос, сатира и трагедия одновременно. Картины упадка и разрушения «последней империи» оживают под безжалостным пером Маруси Климовой, напоминая о недавнем прошлом, рухнувших надеждах и попранных чувствах. Вниманию читателя предлагается исправленное и дополненное издание романа.

Маруся Климова — ярчайшая представительница нонконформистской литературы. Ее книги повергают в трепет и негодование, немедленно превращаясь в объекты преклонения. Хорошо известны…

Дети попирают воспитателей и топчут их авторитет, политическая философия устраняет старых апостолов, президент Путин пропадает со своего места и оказывается в колбе заспиртованным ребенком, вкус русско-украинской дружбы в киевском трамвае, футбольный клуб Barcelona обращается махачкалинским «Анжи», Луи-Фердинанд Селин работает в нем спортивным доктором, наконец, оторванная голова Жана Парвулеско изрекает: «Все, что мы говорим — Правда, потому что мы сами — Правда»…

Так мог бы выглядеть лапидарный обзор трилогии Вадима Климова, вышедшей под общим заголовком «Де Сад и его дети». Три микроромана о болевых узлах современности. Персонажи, словно претенциозно поименованные гиньоли, разыгрывают неистовые драмы в декорациях детских садов, психоаналитических кушеток и футбольных полей. Мы завидуем тем, кто впервые открывает эту книгу.

Дети попирают воспитателей и топчут их авторитет, политическая философия устраняет старых апостолов, президент Путин пропадает со своего места и оказывается в колбе заспиртованным…

В столице одной из постсоветских республик происходит серия загадочных суицидов, и в центре внимания оказывается начинающий журналист - погруженный в меланхолию и самокопание молодой человек. Его будни, размышления и грёзы образуют почти этнографическую ткань: модные магические культы, распутство в церковной общине и азиатские ландшафты, населенные эксцентричными представителями разноплеменного сообщества, которое распадается в солнечном мареве на земле, еще недавно объединявшей народы красной империи. Восточное безвременье, похожее на вечные девяностые, окутывает узнаваемые приметы жизни - а под сетью образов, тронутых черным юмором и фантасмагорией, обнаруживается не только жутковатый сюжет, сплетающий безумие личное и общественное, но и созерцательный философский эксперимент на тему смерти.

В столице одной из постсоветских республик происходит серия загадочных суицидов, и в центре внимания оказывается начинающий журналист - погруженный в меланхолию и самокопание…

Стайка праздных интеллектуалов натыкается на труп и принимает его в свою компанию, чтобы исследовать, как именно болезненность и мышление связаны друг с другом. Рассеянная цветочница никак не может совладать с системой электронных номеров в почтовом отделении, пытаясь отослать в математический журнал опровержение отцовства своего друга. Антиквар пытается продать старинный столик людям, в которых опознал клиентов, исходя из логики графомана, а те стремятся вовлечь его в свою родовую драму…

Вадим Климов, главный редактор культурологического журнала "Опустошитель", автор романов, философско-публицистических эссе и статей о кино, представляет сборник из двенадцати абсурдистских рассказов, исследующих энигматичный промежуток между смертью и сновидением.

Стайка праздных интеллектуалов натыкается на труп и принимает его в свою компанию, чтобы исследовать, как именно болезненность и мышление связаны друг с другом. Рассеянная…

Вадим Климов - писатель-абсурдист и режиссер экспериментального кино, главный редактор русской версии модернистского журнала Le devastateur. Микророман "Бесплатное питание на вокзалах", его первый опыт крупной формы, впервые был опубликован во втором номере журнала "Опустошитель". Повествование сосредоточено на жизни работников Бутербродной, неказистого кафе на задворках города. Хозяин заведения месье Жлобель, его мать мадам Марисоль, живущая на антресоли с отпиленными ногами, кухарки-подавальщицы пани Черепаха, миссис Сплюснутая, мадам Кашалот и сеньора Добрита, а также их помощник карлик Марио. Всего восемь персонажей суетятся в тридцати семи главках, затем роман начинается снова.

Вадим Климов - писатель-абсурдист и режиссер экспериментального кино, главный редактор русской версии модернистского журнала Le devastateur. Микророман "Бесплатное питание на…

«Всеединая троица, богородица, помилуй нас» — мистерия о медиа-будущем, в котором, несмотря на разнообразие технологий и развлечений, главной потребностью каждого остается истина и связь с другим. Три героя, связанные одной судьбой, пытаются найти смысл для оправдания своего существования. Религия, психоанализ, рационализм и массовая культура становятся ландшафтом их поисков.

«Всеединая троица, богородица, помилуй нас» — мистерия о медиа-будущем, в котором, несмотря на разнообразие технологий и развлечений, главной потребностью каждого остается истина…

Баянистка София Хмарко оказывается вовлечена во внегеографическую и вневременную схватку Фридриха Ницше с предводителем чёрных санитаров профессором Ломброзо. В команде Ницше маркиз де Сад, Робеспьер, Наполеон, присутствует даже Джо Дассен. В команде профессора — все сильные мира сего, столпы здравомыслия и порядка. Оказавшись на линии огня, героиня понимает, что те, кого мир считает сумасшедшими, и являются единственно адекватными людьми. Безумие окружает, безумие торжествует; но именно безумие помогает Софии открыть себя. Ситуация проясняется окончательно, когда из лимба, подобные теням, восстают, чтобы участвовать в трагедии, лихие люди, отъявленные и отверженные подрыватели основ Никулин, Вицин и Моргунов…

Баянистка София Хмарко оказывается вовлечена во внегеографическую и вневременную схватку Фридриха Ницше с предводителем чёрных санитаров профессором Ломброзо. В команде Ницше…

У Ларса фон Триера в молодости были почти такие же узкие глаза, как у меня. Потом датчанин раздался, и это перестало бросаться в глаза. Дальше пойдет речь тоже про меня, но в чужеродных преломлениях. Ги Дебор и Герард Реве десятилетиями развивали отношения с алкоголем, сделав это частью своего публичного образа. Луи-Фердинанд Селин так и не сумел найти общий язык с окружающими, изливаясь на мир потоками крови и желчи. Сальвадора Дали и Ролана Топора никто не принимал всерьез. А Андре Бретон, напротив, был слишком серьезен. Особенно, если учесть ту область, в которой он реализовывал свои таланты. Юлиус Эвола всю жизнь метался между упадническим авангардом и помпезным традиционализмом, временами вляпываясь в фашизм и его ультраправые вариации. Михаэль Ханеке, хоть и улыбался собеседникам, заслужил звание одного из самых бесчеловечных европейских интеллектуалов. Сэмюэль Беккет настолько погружался в свою интровертность, что просто забывал о существовании других людей. Жан-Люк Годар не только не заботился о ясности своих фильмов — он считал, что в них и нечего понимать. В своем стремлении к смерти Юкио Мисима организовал кружок пуэрильных монархистов, которыми играл, словно солдатиками, как одомашненный Адольф Гитлер.

Перечислив эти черты характера, можно ясно увидеть, что Вадим Климов целиком состоит из чужих недостатков. Казалось бы, абсолютно нежизнеспособная конфигурация… Однако, даже отрицание достоинств, возведенное в четную степень, может дать положительный результат.

У Ларса фон Триера в молодости были почти такие же узкие глаза, как у меня. Потом датчанин раздался, и это перестало бросаться в глаза. Дальше пойдет речь тоже про меня, но в…

Вадим Климов, главный редактор культурологического журнала «Опустошитель», автор романов «Скорлупа» и «Спутники», философско-публицистических произведений «Прощание с ясностью» и «Обособленный субъект», а так же кино-философского «X: КинотриптиХ», представляет сборник из двадцати трех, точнее, двадцати пяти абсурдистских рассказов в промежутке от треугольного вырождения до неизящных банкнот.

Вадим Климов, главный редактор культурологического журнала «Опустошитель», автор романов «Скорлупа» и «Спутники», философско-публицистических произведений «Прощание с ясностью» и…

Банды националистов, подпольные террористические ячейки, загадочные иностранные эмиссары, тайные государственные службы с неограниченными полномочиями — это лишь некоторые силы, скрывающиеся на изнанке современного Санкт-Петербурга и ведущие между собой ожесточённую борьбу. Даже уличный прохожий, имеющий вид наивного обывателя, может оказаться вооружённым клоном-шизофреником, озлобленным киборгом, заброшенным из будущего, или мертвецом, которого оживили российские учёные.

Скрываясь у себя в квартире от удручающей социальной действительности и стремительно нарастающей политической напряжённости, вполне реальный писатель ради забавы пишет научно-фантастический роман о России через двести лет, в которой почти ничего не изменилось. Неожиданно с ним связываются люди из описываемого им времени и заявляют, что книга, над которой он работает, в будущем может возыметь огромное общественно-культурное значение, но для этого ему с помощью машины времени необходимо самому отправиться туда для уточнения кое-каких деталей. Приняв заманчивое предложение, предприимчивый писатель желает воспользоваться ситуацией, чтобы показать своим друзьям не только Петербург, но и Париж XXIII века. Он даже не догадывается, в какую игру его вовлекают и к каким шокирующим последствиям это приведёт современную литературу, политику и науку.

Банды националистов, подпольные террористические ячейки, загадочные иностранные эмиссары, тайные государственные службы с неограниченными полномочиями — это лишь некоторые силы,…