Книжный портал
с персональными рекомендациями
и личными коллекциями
  • 15 000 000оценок книг
  • 940 000рецензий на книги
  • 58 000 000книг в коллекциях
Зарегистрируйтесь или войдите
Пароль будет создан автоматически и отправлен вам на почту, или ввести пароль самостоятельно

«Я все равно буду спать»: как говорить с детьми о литературе, чтобы они не засыпали на уроках



Автор: Алексей Маслов / www.lifeisphoto.ru/magister74 (фрагмент)

Авторы: Евгения Абелюк, Надежда Прохорова

Как увлечь подростка сонетами Шекспира и научить удивляться тексту, нужно ли бояться сложных произведений, в чем проблема итогового сочинения и почему литература - это всегда диалог с другим? Рассказывает Евгения Абелюк, заслуженный учитель России, преподаватель лицея № 1525 «Воробьёвы горы», Института образования и факультета гуманитарных наук Высшей школы экономики, автор книг по истории русской литературы.

Нельзя строить программу, только “напихивая” туда новые тексты

Объем нашей школьной программы по литературе таков, что не вмещается в учебные часы, и мы, учителя, всегда говорим, что нельзя строить программу, “напихивая” туда все новые тексты. Она не резиновая. Иначе мы получим чтение произведений по кратким пересказам, профанацию – вместо учебы.

Другая проблема школьного литературного образования связана с тем, как устроен Единый Государственный экзамен. Она особенно заметна учителю, работающему с одиннадцатиклассниками. Тут у нас просто катастрофа! В последние годы дети не считают нужным заниматься литературой, если они не собираются сдавать ЕГЭ по литературе. Проблемы возникают и с теми, кто такой экзамен сдает – как правило, предмет их интересует только в рамках формата экзамена. А очень богатая литература XX века, которая составляет программу 11 класса, проходит мимо. Часто это еще и сложная литература, например, поэзия, вкус к чтению которой ребятам хотелось бы привить.

картинка Arlett
Евгения Абелюк

Бояться нужно не сложности, а примитива

Авторов школьных программ и учебников упрекают в том, что школьникам приходится читать слишком сложные книги. Я бы боялась не сложности, а примитива, готовых ответов на любые вопросы. Что касается сложности – развлекательную книжку школьник и сам прочитает, в сложной же ему поможет разобраться учитель. Другое дело, что в нашей программе слишком много трагической литературы. Конечно, во многом это объясняется тем, что у нас драматическая история. И все же трагического чрезмерно много.

Мне тоже пришлось выступить в роли автора учебников. Учебник по русской литературе XX века мы писали вместе с Константином Поливановым, и как раз видели свою задачу в том, чтобы о сложных вещах говорить просто, ставить вопросы, которые, может, и не приходили нашим читателям в голову раньше, но покажутся очевидными и необходимыми.

Например, читают школьники рассказ Ивана Бунина “Легкое дыхание” и замечают, что в тексте неоднократно появляется образ дыхания. Это “легкое дыхание”, о котором, обнаружив его у себя, героиня рассказывает гимназической подруге. Это то дыхание, о котором повествователь говорит, что после гибели Оли оно “рассеялось в мире”. Но это и совсем другой по характеру образ – в рассказе “дышит” кабинет рассерженной начальницы, куда вызывают Олю Мещерскую. Естественно спросить себя, каков смысл этого образа. Спросить не для того, чтобы дать однозначный ответ, а для того, чтобы составить спектр предположений.

Не надо скрывать, что вы не знаете каких-то вещей – удивляйтесь вместе с ребенком

Я вообще не знаю педагогических рецептов, хотя есть учителя, которые говорят: “надо так”. Но в образовании ситуации настолько индивидуальны, что иногда приходится ломать голову.

Однако и у меня есть обязательное правило – читать текст вместе с детьми и вместе с ними удивляться и задаваться вопросами.

Читая, нужно понять, что в тексте оставляет смутное чувство непонятного, но научиться замечать такие моменты и возвращаться к ним – сложно.

Когда ребенок замечает, что какие-то слова ему непонятны и спрашивает об их смысле – это уже хорошо, но чтение требует и умения задавать другие вопросы. А между тем люди обычно читают и не замечают, что они что-то не поняли, текст остается для них совершенно “гладким”.

Продуктивное чтение возможно только в том случае, если ребенок будет уверен: его учитель ищет ответы вместе с ним и не скрывает, что какие-то вещи сам не понимает. Установка “давай поищем ответ вместе” может сработать.

Я вижу много замечательных коллег и считаю, что учителя очень недооценены обществом – сейчас говорю даже не о зарплатах, а об интеллекте, образованности, творческом потенциале. К нам в магистратуру – я преподаю в магистратуре для учителей словесности в Высшей школе экономики – люди приезжают из разных городов, чтобы набраться воздуха и дальше работать в школе. И я вижу – им не хватает профессионального общения, им надоели методические схемы, и мы вместе учимся удивляться тексту.

Лучше, когда дети не соглашаются и спорят

На мой взгляд, итоговое сочинение в 11 классе – это такой паллиативный способ вернуть ребенка к литературе. А вместе с тем сейчас это испытание устроено так, что не решает проблему, а может быть, и осложняет.

Темы, которые предлагаются, вовсе не обязательно требуют от ребенка разговора о литературе, а если и требуют, то очень односложного и схематичного. И получается, что итоговое сочинение по литературе на самом деле не имеет отношения к курсу литературы и вообще не провоцирует на глубокое рассуждение.

Мы постоянно встречаемся с шаблонным мышлением, не умеем думать самостоятельно. И это касается не только литературы и не только школы. И я думаю, что многие наши проблемы с этим связаны.

Но дети на глазах стали свободнее, и это хорошо. Когда-то ко мне в литературную студию приходили дети; я рассаживала их вокруг стола, начинался разговор – и тут я замечала, как сведены у них плечи. Первое, что нужно было сделать – заставить их поверить в себя.

Я очень люблю, когда дети спорят со мной и друг с другом. И вообще их нужно учить спорить: кому-то полезно научиться ценить чужое мнение, кому-то – стать увереннее в себе, твердо и вдумчиво отстаивать свою точку зрения.

Часто говорят о том, что современные дети стали более эгоистичными и даже жестокими. На самом деле, любой ребенок, и тот, который кажется агрессивным, может дать тонкую эмоциональную реакцию. Дети более, чем взрослые, естественны и добры, и очень хочется это поддерживать. Думаю, наш предмет как раз может это делать: литература дает множество поводов для проявления сочувствия и сострадания.

Если учитель слышит от ученика: “Мне это неинтересно”, бурно реагировать не стоит

Подростки относятся к классике очень неважно, если не сказать плохо. Во всяком случае, еще до того, как мы вместе начинаем ее читать, даже в моем гуманитарном классе я то и дело слышу: “Мне это не интересно”.

Недавно с восьмиклассниками мы говорили о “Ромео и Джульетте”, и одна очень славная, думающая девочка, сказала: “На эту тему столько написано… Мне интересно, что о таких вещах пишут сегодня, а не что писал Шекспир в XVI веке”. Я на такие вещи стараюсь не реагировать однозначно, лучше подобное заявление превратить в проблему и всем вместе над ней подумать. А для этого внимательно прочитать трагедию Шекспира.

И если вдруг окажется, что этой девочке показалось важным представить себя в мире Ромео и Джульетты, важным, хотя бы в какой-то мере, почувствовать, что чувствуют они, она поймет, почему люди, поколение за поколением, обращаются к этой трагедии. А постепенно она придет и к пониманию того, что, благодаря “Ромео и Джульетте”, она и современное искусство иначе начала воспринимать, и что художники разговаривают друг с другом через века.

картинка Arlett

Еще пример с Шекспиром. На уроке мы должны были читать сонеты. И вдруг вижу мальчика, явно яркого и сообразительного, но скучающего – всем своим видом он пытался изобразить эту скуку: руки положил на парту, голову – на руки. Когда я к нему подошла, он сказал: “Я все равно буду спать”. И тогда я сделала такую штуку.

С этого года у нас в классе висит интерактивная доска, с которой можно выйти в интернет. И я открыла страницу сонетов Генриха Сапгира – из сборника “Сонеты на рубашке” – и стала показывать детям сонет за сонетом – совсем не такие, как у Шекспира, экспериментальные, часто пародийные, например, “Сонет-статья”, в котором автор пародирует передовицу из советской газеты. Но и философские, как “Рваный сонет”. И мой “соня” немедленно “проснулся” – сонеты Сапгира его ошарашили. К концу урока мы читали сонеты Шекспира в разных переводах, и заинтересованность у ребят была необычайная. Бывают ситуации, где надо сориентироваться на месте.

Я часто спрашиваю детей: “Вам стало интереснее?”

Я начинала свою работу не со школы, а со студии литературного творчества, вела занятия в кружках литературоведения. И всегда у меня была задача – спокойно и неторопливо читать с детьми произведение, разбираться, пытаться понять и получить удовольствие. Но вначале – вступить в диалог с текстом, удивиться. Я считаю, что это чуть ли не главная задача преподавателя литературы.

И для того чтобы понять целое, сначала надо разобраться в частностях. Даже если это маленькое стихотворение из нескольких строчек.

Например, в 130-м сонете Шекспира мне важно было, чтобы дети обратили внимание, что та, которой посвящен сонет, прекрасна своим несовершенством. Хотя во время чтения может показаться, что речь идет о совершенном предмете любви. Но на самом деле Шекспир противопоставляет свою возлюбленную героиням других сонетов. И надо было это заметить и задаться вопросом: а почему, собственно говоря?

Думаю, нам только кажется, что в школе можно воспитывать детей, преподнося им какие-то прописные истины.

А вот как раз “диалог”, который ты мысленно ведешь с другим, когда хочешь понять его, воспитывает больше, чем что-либо другое. Ты становишься внимателен к слову, к интонации, к другому человеку. Тем более внутренне поднимает диалог с великим другим, с автором.

Когда я веду урок, я всегда боюсь, что детям неинтересно, а если урок литературы скучен, он может отвратить от чтения, и потому я часто спрашиваю детей: “Вам стало интереснее, когда мы поговорили о частностях или вам скучно?” И обычно слышу: “Стало интереснее”.

Конечно, литература – это сложный предмет, на котором нужно научить человека многому – и ловить свою мысль “за хвостик”, и находить для нее нужные слова, чтобы точно ее выразить, и вступать в диалог с другими, уметь спорить, не бояться белого листа и поверить, что тоже можешь писать – задач куча, но все начинается с чтения.

Цифровые технологии помогают глубже воспринимать литературу

Возможностей изучать литературу после окончания школы, даже для людей не гуманитарных специальностей, сейчас очень много. Цифровые технологии вообще меняют наше мышление, мы даже литературу получаем другую. Милорад Павич мог написать свой “Хазарский словарь” только после появления интернета.

Я очень хорошо отношусь к электронным книгам, интерактивные комментарии помогают глубже воспринимать текст. Есть сейчас и электронные книжки, у которых, как у бумажных, можно переворачивать страницы и при этом слышать шуршание бумаги. Благодаря такой возможности в электронном формате можно воспроизвести самые редкие книжные издания! Это ценно.

картинка Arlett
Евгения Абелюк

Чтобы ученики складывались как люди, всем интересующиеся

Учеников у меня, конечно, уже много. Среди них немало филологов.- назову хотя бы некоторых, чьи имена достаточно известны: Алексей Гиппиус, Ирина Левонтина, Елена Левкиевская, Александра Архипова, Марина Гистер. И учителей среди моих учеников немало, есть даже “учитель года” – Татьяна Федорова. Вот мы говорили о цифровых проектах – создателя одного из них, “Прожито” (это электронный архив рукописей), Михаила Мельниченко, я учила. Филипп Дзядко, учившийся в гуманитарных классах нашего лицея, к созданию которых я приложила немало сил – автор знаменитого культурного проекта “Арзамас”. Мне очень повезло, ведь и они меня растили, и я у них училась.

Всегда хочется, чтобы ученики складывались как люди, всем интересующиеся. Желание задавать вопросы как раз и может помочь человеку жить наполнено, определит и круг его общения, и работу, и то, что будет доставлять удовольствие – не только материальные блага, но и другие вещи, в том числе самоотдача. Литература, между прочим, требует очень большой эмоциональной самоотдачи, это же понимание.

Записала Надежда Прохорова

Источник: pravmir.ru

Комментарии


"Авторов школьных программ и учебников упрекают в том, что школьникам приходится читать слишком сложные книги. Я бы боялась не сложности, а примитива, готовых ответов на любые вопросы. Что касается сложности – развлекательную книжку школьник и сам прочитает, в сложной же ему поможет разобраться учитель."
Откуда берется вот это мнение, что литература делится на великую сложную классику, которую читают в школе, и на развлекательные книжки? Всегда хочется спросить - а что вы читали за пределами классики? Не может же учитель литературы не читать. Или может?


Может. Так же как учитель рисования может не уметь рисовать, а учитель английского может не говорить на английском за пределами вызубренных правил. Мне "повезло" натыкаться на таких


"Мы постоянно встречаемся с шаблонным мышлением, не умеем думать самостоятельно. И это касается не только литературы и не только школы. И я думаю, что многие наши проблемы с этим связаны."
Есть такое - шаблонным мышлением взрослые головы забиты донельзя.

"в сложной же [книге] ему [ученику] поможет разобраться учитель" - чем не образец шаблонного мышления?


Думаю может. Я очень плотно работаю с учителями, при их нагрузке... Есть такие, которые читают совсем немного и не столько для души, сколько для разгрузки мозга.


Ну а это правильно?

Уточню: правильно ли рассуждать о литературе и роли учителя в ее "открывании", ежели сам учитель читает только школьную программу?


Для того, чтобы ученику на уроке литературы было интересно, сам учитель должен быть неординарной личностью, а таких, как известно, мы можем по пальцам перечесть.


Проблема программы в том, что она абсолютно вычеркивает ученика как личность из процесса. На сочинении надо писать "правильно", а не свое личное мнение, отвечать на вопросы о мотивации героев надо "правильно", без попыток рассуждать. Ладно бы оно и ставилось, как зубрежка, но нет: надо сказать, вроде как, "свое мнение", но обязательно строго по конспектику.

Это выглядит лицемерно и не вызывает желания хоть как-то участвовать в процессе. Это как если на алгебре у доски не самому решать пример, а чтобы тебе надиктовывали решение. Естественно, ученикам не хочется участвовать в этом всем, и они отстраняются.


Кто вам это сказал? Это не так. Я в 11 классе писал в выпускном именно своё мнение и оно было отмечено и поощрено. А стандартизация от уровня падения качества учителей.


Я тоже училась в школе, поверьте. Мы были последним выпуском до введения обязательных ЕГЭ по всем предметам, но нам уже тогда ясно давали понять (и ровесникам из других школ - аналогично), что наше мнение никому не интересно: выпускной устный экзамен личного мнения не предполагает (там, где его формально спрашивают).

С ЕГЭ все стало еще хуже.


Сейчас да. Загоняют в рамки специально.


К величайшему сожалению - школьные учителя в России из носителей "культуры" и "знаний" давно превратились в одних из самых безграмотных представителей интеллигенции. Учителей, которые читает литературу за рамками школьной программы - единицы, да и как их в этом обвинить, с их то нагрузкой. Но зато у них гигантское корпоративное самомнение.
Здесь по статье видно что героиня умна, динамична, подкована - но такие как она редчайшие исключения. Увы, 99% совсем не такие.


Ох ты, ох ты и кто это говорит? Это как это вы ловко за всех учителей России то. Работали в школе?


Вел и веду на переподготовке и повышении квалификации учителей.


Так это вы и виноваты, что сейчас в школах приживаются только маргиналы не способные больше нигде найти работу. Не?


Я рад что вы перестали спорить по поводу моего первого тезиса, и заняли мою позицию. Чего щеки то было надувать - непонятно. :-)


Надо быть полным дурачком чтобы писать такое про учителей, готовя их. А то что уровень упал, особенно началки все и без вас знают. Всё держится на предметниках.


Я учителей не готовлю - я читаю им дисциплины не связанные с педагогикой, в частности по экономике образования.
И надо быть просто честным, критически оценивая и среду, и в т.ч. свою работу. Увы, ни о каких "учителя с большой буквы" в нашей стране речь давно не идет - радует только некоторые маргинальные исключения, чудом удерживающиеся в школьной, достаточно токсичной среде.


Все держится на том, что школа вменена в обязаловку. И даже те, кто нашел в себе силы на хоум- или анскуллинг все равно вынуждены иметь с ней дело.


В том, что вы описали, виноваты те, кто назначил учителям рабскую зарплату, на которую они могут только налоги заплатить и скромно покушать.


Посмотрите на фотографию где девочки сидят за партами. Вот именно с этого и начинается развал школы. Ведь сидеть вдвоём это совсем не тоже самое, что одному. Ты не можешь развалиться, рыгать, закинуть ногу на ногу, ковыряться вносу и есть козявки, чесать задницу. С детства нас раньше приучали работать и существовать в группе, коллективе. А мы взяли пример с Запада. Много они там насоздавали? Общество потребителей, эгоистов.


О да. В нашей школе главное что? Сидеть с ровной спиной и 40 минут не шевелиться. Что интересно, от самих учителей этого не требуется. Да и от других профессий, за редчайшим исключением.


Представите себе правильная осанка важна. Ведь от кривого позвоночника все болезни.


Новое слово в медицине?


Скорее очень старое.)


Жаль только, не подтвержденное фактами.


Можно жить без него?


Без чего? без медицинского мифа?


Без позвоночника.


Если вы из группы беспозвоночных, то можно.


действительно, вот в наших-то школах заботятся об осанке учеников (спасибо школе за сколиоз и плоскостопие).
А ещё можно было бы сказать о количестве Нобелевских премий, научных достижений и развитии прогресса у СССР/России и загнивающего запада, но не буду - лень гуглить точные цифры.


Сейчас тоже заботятся. Я забочусь. не обобщаем. А про премии вы пошутили наверное?


Никак нет, про премии я абсолютно серьёзно.


После всех наших перестроек и реформ удивительно, что вообще что-то сохранилось. А Запад не загнивает. он сгнил. Они не могут себя защитить ни духовно, ни физически.


Проблема школьной программы в том, что литература дается не по возрасту. У нас мальчики в 9 классе рисовали гениталии, а на уроках литературы нам впихивали любовные романы, что и девочкам не особо было интересно. Каждая история нам давала одно и тоже. Совершенно нет разнообразия, кроме как читать про девушку, которая тоскует от любви. Нам даются одни и те же авторы, где разнообразие?

Школьников заставляют читать то, что им не интересно. Все однообразно.
Но заметьте, что многие с радостью читают эти книги, но по собственному желанию.

Регистрация по электронной почте
Пароль будет создан автоматически и отправлен вам на почту, или ввести пароль самостоятельно
Регистрация через соц. сеть
После регистрации Вы сможете:
Стать книжным экспертом
Участвовать в обсуждении книг
Быть в курсе всех книжных событий и новинок