Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Закат


Вера Камша
Добавить цитату

3

Самым страшным, что мог вообразить себе Чарльз, был бы приказ немедленно сесть в седло и куда-то поехать, пусть бы и шагом. Чего боялись Лауэншельд, Реддинг и Сэц-Алан со Шлянгером, капитан знать не мог, но подозревал, что того же самого. Гости Ронсвикского Его Величества полка и любезные хозяева хмуро восседали за столом, на котором громоздилась казавшаяся издевательством еда. Жажду Давенпорт кое-как залил холодной водой, но голова трещала и не желала даже ругаться. Стараясь держать глаза открытыми, Чарльз слушал, как Шлянгер с небергерской страстью костерит «алатскую отраву», а длинный гаунау – полковых ординарцев, подчинившихся приказу «выставлять на столы все!». Отдавшего роковой приказ полковника не трогали, а вот уехавшего отравителя…

Уилер выкатил свое кошачье пойло и удрал к маркграфу, даже не прикоснувшись к пиву! Ночью он, как все люди, пел, плясал, стучал кружками по столу, лез на спор на сосну, а потом взял и ушел. Сперва на своих двоих, потом на четырех подкованных, бросив остающихся подыхать… Это возмущало Реддинга, это осуждали бергеры, а гаунау явно не распространяли перемирие с Талигом на виновника всех бед, но тот уже скрылся за перевалом.

– Надо идти! – в шестой или седьмой раз заявил Реддинг и остался сидеть. Ординарец притащил какие-то ягодки. Зеленые с розовым, они приятно кислили, но прояснить голову им было не под силу.

– О! – Шлянгер ткнул пальцем в сторону гор. – Едут, негодяи… Едут и едут… И зачем?

Со стороны перевала по верхней дороге и впрямь что-то ползло. Рассмотреть незваных гостей было вполне возможно, но труба имелась только у Лауэншельда. Избегавший лишних движений полковник не торопился ее вытаскивать, а кавалькада приближалась. Растущие фигурки оказались лазоревыми, лишь впереди бурела парочка гаунау. Всадники вели в поводу низкорослых заводных лошадок и направлялись прямиком к ронсвикцам, о чем Лауэншельд и сообщил. Подчиненные полковника что-то буркнули и замолкли. Шлянгер поморщился, сидевший спиной к дороге Сэц-Алан даже не обернулся, Реддинг закашлялся.

– Бергеры, – зачем-то каркнул Чарльз и понял, что придется ехать. Вот сейчас и придется. Рядом с этими выспавшимися и здоровыми… А всадники спешивались, возились у временной коновязи, поглядывали на стоявшее почти в зените солнце. Хорошо бы Савиньяк до сих пор спал… Разговор с маршалом, особенно если тот в порядке, бесил заранее. Лучше уж трястись по горной дороге, да и на пограничном посту должно найтись хоть что-то, кроме воды.

– Господа! – Лауэншельд казался пародией на самого себя. – У нас… гости…

– Поручение маршала Савиньяка. – Омерзительно румяный бергер с омерзительной же ухмылкой обозрел союзников, врагов и соотечественников. – Пиво. Дюжина бочонков. Маршал Савиньяк благодарит Ронсвикский полк за гостеприимство. Маршал Савиньяк разрешает своим офицерам, являющимся гостями ронсвикцев, задержаться в Гаунау на один день.

– Благодарю. – Налитые кровью глаза Лауэншельда уперлись в бирюзового ангела. – Друг мой, прошу за стол. Если у вас, разумеется, нет другого приказа.

Ничего другого у спасителя не было. Только пиво – светлое! – и волчий голод. Бергер с чувством выполненного долга глотал холодное мясо; как оживают спасенные, он не смотрел.

– Господа, вы все еще утверждаете, что светлое пить невозможно?

– Бывают обстоятельства…

– У этих обстоятельств есть имя и фамилия.

– Господа, если вы встретите Уилера, убейте его!

– Взаимно!

– Мы не можем. Его величество подписал перемирие…

– Кто-нибудь помнит, что говорит Золотой Договор о выдаче отравителей?

– Золотой Договор околел… Ваше здоровье!

– Наше здоровье! Наше…

– Здоровье капитана… Друг мой, как ваше имя?

Незнакомый бергер, и сразу «друг»?! Лауэншельда понять можно, благодарность стирает любые преграды. Капитану сложнее. Услышать подобное от гаунау и не подавиться – для этого надо быть… бергером!

Спаситель не давился, но и не отвечал. Одно дело – доставить врагам пиво, другое – позволить за себя пить!

– Капитан, – к Реддингу вернулся не только румянец, но и смекалка, – как вас зовут?

– Норман Вестенхозе, господин полковник.

– Ба! В нашем полку служат двое Вестенхозе!

– Тезки – это к удаче… К большой удаче!

– Разыскать премьер-лейтенанта Вестенхозе. Немедленно.

– А пока за нашего гостя! Нашего сегодняшнего гостя…

– Капитан, пейте! Маркграф одобряет перемирие.

Головная боль отползает, словно туман в ущелье, тошнота уже прошла. Глупо было напиваться, но веселиться – то же, что бежать под гору, раз уж начал – попробуй остановись! Ведь знали же, что после касеры вино валит с ног, а пиво еще слабее вина.

– Самое страшное, – снял с языка мысль уже не столь похожий на выходца Сэц-Алан, – это мешать пиво с касерой!

– Просыпаться в пустыне хуже! В сухой пустыне…

– Самое страшное, – вдруг сказал Чарльз, – это ничего не мочь… Только смотреть…

– Ну так выпьем за то, чтоб мы могли! – очень серьезно произнес Лауэншельд. – Везде и всегда!