Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Закат


Вера Камша
Добавить цитату

3

Иноходец не представлял, зачем его приглашают, но это позволяло сбежать от бедняги Констанса. Заботливый муж боялся до конца войны отдать Марианну военному, но глубже он не заглядывал. Пока герцог Эпинэ жив и в Олларии, он должен ходить к Капуль-Гизайлям, это же очевидно! Объяснить, что вместе с Эпинэ ходит смерть, обычным людям невозможно. Подобное понимаешь лишь о себе.

Робер бездумно пропустил даму вперед. Он попросит ее передать барону извинения и поедет в казармы. Или в Багерлее? Проэмперадор должен быть судьей, никуда не денешься, и хватит тянуть.

– Дурак! – Графиня Савиньяк встала спиной к двери; обойти ее, не оттолкнув, было невозможно. – Собрался решать за двоих?

– Сударыня…

– Не «сударыня», а вдова маршала, если ты вдруг забыл! Не пожелай Арно «губить мою юность», он бы именно это и сделал…

– Что сделал? – не понял Робер.

– Погубил. Юность. Молодость. Жизнь. Потому что мне был нужен только он, Арно Савиньяк! На день, на год, на сколько выйдет, но только он!.. Вы уходите, воюете, умираете, но решать, быть с вами или нет, нам, хотя какое там решать!.. Если любишь, бросаешь все и бежишь, то есть ждешь, пока не поймешь: хватит ждать, пора помнить… И благодарить за то, что было и что никто не отберет, кроме таких вот… дураков.

Глаза женщины были яростными и юными. На своего Арно она смотрела так же, заставив позабыть обо всем, но Савиньяк мог любить. Мог!

– Сударыня… Всё наоборот! Всё!.. Это не меня убьют…

Робер не думал, что сможет говорить так связно, тем более о таком, но говорил. О братьях, отце и Жозине. О просвистевших мимо пулях. Об Адгемаре, Мильже, Луллаке, Борнах. Об Альдо и Моро. О сестре, которая жила, пока он о ней не вспоминал. Тонущие в гвоздиках мертвецы, девчонка без тени, сжимающиеся стены, чужие жирные маки на рыжей садовой дорожке…

– В это трудно поверить, но это так! Я – кукушонок, я живу, потому что умирают другие. Не хочу, но живу, так вышло. Я не думал, что убью Катари, и убил! Ворон, тот хотел ее спасти, и ему почти удалось, ведь он ее оставил… Сударыня, Марианна должна жить, а я доделаю, что мне осталось, и…

– Я все поняла. – Теперь подруга Жозины была совершенно спокойна. – Скажи, ты видел Леворукого?

Шутит? Сошла с ума? Пытается отвлечь?

– Ты видел Леворукого? Того самого, что у церковников… Хотя он может быть и праворуким.

– Сударыня, что с вами?

– Ровным счетом ничего. Хорошо… Вспомни, тебя спасал кто-то вроде… Савиньяка, только с зелеными глазами и бергерским мечом?

– Нет. Разумеется, нет!

– А нет, так не равняй себя с Росио… с Алвой! Его в юности спас Леворукий, вот бедняга и шарахается от кого может, и то не ото всех, иначе ему пришлось бы удрать в Седые земли и жить там в дупле. Тогда бы смертей в Талиге точно прибавилось, так что кончай ловить чужих кошек и отправляйся к своей…

– Вы шутите!

– У меня воображения на такие шутки не хватит… Оглянись! Сколько людей теряют всё – любовь, дом, здоровье… Что, все они прокляты? Или ты только герцогов с королями считаешь? Так счастливых королей в сказках и то не бывает: то детей нет, то жена – тварь закатная, то чудище в залог дочку требует… Все мы несчастные, кроме мальчишек вроде Карло Алвасете. Пошел в бой, умер и не заметил; не ты плачешь, а о тебе…

Люди стареют, Робер, люди теряют тех, кого любят, иначе не бывает. Даже прекратись все несчастья и войны, мы будем хоронить родителей и жить дольше собак, лошадей, крысы этой твоей… Выходит, не любить их? А нам что прикажешь? Прятаться от мужчин? Не радоваться? Не рожать, потому что война, потому что вас могут убить… Могут, и что? Шарахаться от счастья, потому что оно кончается? Да стань оно бесконечным, оно б не счастьем было, а… овечьей жвачкой! И не смей убивать его раньше времени, оно не только твое. И вообще…

– Сударыня…

Теперь Арлетта смеялась, словно сказала нечто смешное. Смеялась, то отмахиваясь унизанными кольцами рукой, то утирая глаза, но сумасшедшей она не была. На свой счет Робер был не столь уверен.

– Извини, – выдохнула графиня, – ничего смешного тут нет… Только как же хорошо… что ты не… пшеничное зерно… Представляешь, что бы было, откажись семена прорастать, потому что впереди жернова и бочки! Думай пшеница и капуста, как ты, мы бы… Мы бы вымерли с голоду, и некому было б страдать…

– Лэйе Астрапэ!

– Не поняла.

Объяснить Иноходец уже не успел. Распахнулась дверь, и в кабинет вступил Коко.