Лесная сертификация. Серия «Экосоциология»


Иван Павлович Кулясов
Добавить цитату

Анализ примера

Вожегалес создано в 1997 году на части арендной базы Митинского леспромхоза, заготавливает 300—330 тысяч кубометров древесины в год, в штате более 700 работников. Это лесное предприятие в 2000 году добровольно вошло в одну из крупнейших лесных холдинговых компаний в Вологодской области – «Вологодские лесопромышленники», который стал его основным акционером. Поставляет круглый лес на перерабатывающие предприятия холдинга (ЗАО «Австрофор»), а также в Финляндию (партнёры Тхоместо / Метсялиитто). Это лесное предприятие – одно из лучших лесозаготовительных предприятий Вологодской области по экономическим и социальным показателям, а также по соблюдению норм лесного законодательства.

Вожегалес посёлкообразующее предприятие, ранее в Советский период вся инфраструктура посёлка была на его балансе, теперь это по-прежнему основной работодатель и благотворитель. Посёлок Кадниковский Вологодской области это типичный лесной посёлок, возник в 1940-е годы, находится на железной дороге. На 1 января 2004 года в нём проживало 2179 человек (рождаемость примерно в 2,5 раза ниже смертности, около 700 пенсионеров и 500 детей, остальные – трудоспособные).

Инициатива национальной лесной сертификации Вожегалес исходила от Российского национального совета по лесной сертификации и Ассоциации лесопромышленников и лесоэкспортеров России. Холдинговая компания «Вологодские лесопромышленники» как член Ассоциации «дали добро» на лесную сертификацию Вожегалес, но сами в этом процессе больше участия не принимали. Разработчиками лесной сертификации для её прохождения была предложена аудиторская компания «Рослесаудит», которая затем напрямую общалась с Вожегалес. Подготовка к аудиту в началась в феврале 2004 года, аудит прошёл в апреле 2004 года, сертификат выдан в сентябре 2004 года.

В процессе национальной лесной сертификации аудиторы изучили документацию Вожегалес и подробно опросили представителей профсоюза, администрации посёлка Кадниковский, местной интеллигенции, работников Вожегалес и жителей. Предусловий не было, так как изначальный уровень лесопользования у этого лесного предприятия был высок. Такой уровень объясняется тем, что параллельно шёл контроль со стороны финских партнёров, которые контролировали легальность древесины, соблюдение лесного законодательства и экологических требований, охрану труда.

Сертификат дали с рядом рекомендаций по улучшению деятельности, в соответствие с которыми руководством Вожегалес был составлен план их внедрения. Часть рекомендаций, касающихся условий труда, была быстро выполнена. А другая часть, предполагающая крупные инвестиции в производство, преследующие также цель сохранить рабочие места в ходе ближайшей модернизации технологий, не была выполнена из-за отсутствия средств.

Стоимость национальной лесной сертификации для лесного предприятия была символической, в отличие от FSC, так как не было затрат на выполнение предусловия и было софинансирование со стороны разработчиков национальной схемы лесной сертификации в виде труда специалистов, получающих зарплаты в своих научных организациях.

Во время экспедиций мною было выяснено, что благодаря опросу аудиторами представителей местного населения и интеллигенции, жители знают, что Вожегалес имеет лесной сертификат, но не знают, что им это дает и к чему обязывает. Также директор Вожегалес и руководители холдинговой компании «Вологодские лесопромышленники» не понимают ясно, что им дает и к чему обязывает российская национальная лесная сертификация. Они надеются, что это «оградит их от зелёных» и «поднимет цену продукции».

Однако, мои исследования показали, что такие надежды не совсем оправдываются, потому что доход, устойчивость и имидж сертифицированного предприятия и головной компании поднимается, если условия лесной сертификации выполняются не формально, а буквально. А от зелёных спасения недобросовестным лесопользователям не будет, как ни маскируйся. Наоборот, к сертифицированному лесному предприятию со стороны зелёных будет больше внимания, чем к не сертифицированному, И в случае добросовестного лесопользования именно они будут увеличивать капитализацию компании, продвигая за свой счёт её имидж в информационном поле и сетях, формируя и каждый раз воспроизводя своими акциями и деятельностью экологически чувствительные рынки.

Пока отношение к зелёным, особенно к Гринпис, у руководства сертифицированных лесных компаний достаточно напряжённое. Если им задаётся вопрос: А бывали ли здесь зелёные из Гринпис и как вы с ними взаимодействуете?, то они бормочут что-то типа «свят-свят» или «чур меня», стучат костяшками пальцев по дереву для «отвода нечистого», а вслух говорят: «Не знаю, не помню, да и вспоминать не хочу их лишний раз» (Начальник производственно-технического отдела ЗАО «Вожегалес»).

Другой респондент вспоминает первую встречу с представителем Гринпис так: «Приехал в прошлом году из Москвы Гринпис, я ему предлагаю чай-кофе, а он отвечает, что с врагом природы пить не будет. Потом посмотрел на наше лесопользование, остался очень довольным, даже пива согласился со мной выпить» (Заместитель генерального директора холдинговой компании ОАО «Череповецлес», директором по экологии и природопользованию, два предприятия которого сертифицированы в 2004 году по схеме FSC).

Со слов респондента, в посёлок Кадниковский в контору Вожегалес с 1996 года (год образования этого лесного предприятия) ежегодно приезжает представитель Гринпис, который выглядит как зелёный чиновник, и подписывает соглашение о продлении моратория на рубки в арендованных Вожегалес лесах, «которые они (зелёные) считают ценными» (начальник производственно-технического отдела Вожегалес). А перед этим в этих лесах появляются наблюдатели от Гринпис, которые выглядят как туристы.

Есть планы, что в результате национальной лесной сертификации Вожегалес составит долгосрочный план своего развития на 49 лет, что позволит не только выделить экологически и социально ценные участки леса, но и перевести их в леса первой группы. А пока предполагается изменить технологии лесозаготовок (холдинговая компания «Вологодские лесопромышленники» готовы это инвестировать), будут закуплены импортные лесозаготовительные машины. Поэтому много сотрудников останется без работы, а программы их трудоустройства у руководства Вожегалес и местной администрации нет.

Хотя аудиторами дана рекомендация развивать местную лесопереработку и переработку отходов лесопиления, и туда трудоустраивать сокращенных работников-жителей посёлка Кадниковский, но холдинговая компания «Вологодские лесопромышленники» не будут это делать, так как в 50 километрах в городе Харовске есть деревообрабатывающий завод, входящий в этот холдинг и имеющий соответствующие мощности.

Поэтому на основе проведенных исследований процессов лесной сертификации и экологической модернизации мной сделан вывод, что среднесрочные последствия планируемого развития Вожегалес и посёлка Кадниковский Вологодской области сделают это лесное предприятие и их хозяев, холдинг «Вологодские лесопромышленники» социально безответственными в глазах местного населения, администрации, зелёных и их зарубежных партнеров. Однако в настоящее время последствия национальной лесной сертификации Вожегалес дали положительный результат.

Были осуществлены мероприятия, которые руководство до лесной сертификации задерживало – произошло обучение по охране труда и аттестация руководителей предприятия, уточнён план по охране труда, произошла аттестация рабочих мест по условиям труда, доработаны карты на проведение лесосечных работ в соответствие с требованиями по охране труда и технике безопасности. К этому можно добавить, что запланировано строительство двух новых домов для семей работников.

Для экологии леса пока ничего не изменилось, так как требования к лесопользованию и так соблюдались. Также не изменилось взаимодействие с социальной сферой посёлка Кадниковский, хотя аудиторами было рекомендовано составить долгосрочную (на 49 лет) программу развития лесного предприятия, направленную на укрепление социальной устойчивости. То есть, кроме экономической и экологической программ, поставлена задача выработать совместно с муниципалитетом социальную программу, а также профсоюзу рекомендовано создать систему общественного контроля в сфере оплаты труда работников.

Думаю, что все это предстоит сделать Вожегалес и холдинговой компании «Вологодские лесопромышленники» в течение 2005 года до очередного приезда аудиторов. А, насколько хорошо они с этим справятся, и будет ли организовано ими настоящее общественное участие, пока трудно сказать.

Необходимо отметить, что в посёлке Кадниковский высокий потенциал развития гражданского общества. Кроме стандартного набора социальных НГО (профсоюза, ветеранов, инвалидов, женсовета) и политических (младоединороссов и др.), в большинстве посёлков Вологодской области, в том числе и в Кадниковском, появились активные представители достаточно независимой НГО «Молодежный парламент», которая работает практически по всем направлениям, включая и экологическое. Также в посёлке действуют два экоклуба – «Планета загадок» и «Мы – друзья природы», которые насчитывают более 50 детей и взрослых и реализуют программы экологического воспитания и просвещения. Кроме того, существуют целевая комплексная программа «Экология, библиотека, образование» (2003—2004) для целенаправленного экологического просвещения всех групп населения и план мероприятий Кадниковского сельсовета по формированию здорового образа жизни среди населения (2005), включающий экологические мероприятия.

Считаю, что вовлечение руководством лесного предприятия и холдинговой компанией населения и общественности в обсуждение и принятие долгосрочного плана развития Вожегалес может дать положительные результаты всем сторонам этого процесса.

Однако опыт показывает, пока международные или российские экоНГО не дадут этому процессу толчок, никакой активизации межсекторального диалога не произойдет. В лучшем случае план развития лесного предприятия будет формально принят на профсоюзном собрании (решение будет запротоколировано для отчётов и презентаций). Возвращаясь к роли личности руководителя посёлкообразующего предприятия в истории местного сообщества можно также предположить, что события пойдут по сценарию модельных лесов, тем более, что вся информация для организации этого есть и в Интернете, и в различной литературе. Если бы первый случай российской национальной лесной сертификации также стал модельным, то вся российская лесная промышленность только бы выиграла, не говоря уже о российском правительстве и народе.