Слова. Том V. Страсти и добродетели


Паисий Святогорец
Добавить цитату

Му́ка под названием «Мне хочется так»

– Геронда, одна сестра создаёт мне проблемы.

– Знаешь, что происходит? Многие люди видят, в чём другие их стесняют, и не видят того, в чём они стесняют других. Они требовательны только к другим – не к себе. Но логика духовной жизни в том, чтобы обращать внимание на то, в чём ты стесняешь других, а не на то, в чём стесняют тебя; стремиться к тому, что нужно другому, а не к тому, что нужно тебе. Разве мы пришли в эту жизнь отдыхать и наслаждаться комфортом? Нет, в этот мир мы пришли не для того, чтобы весело провести время, а для того, чтобы очистить себя и приготовиться к жизни иной.

Если мы думаем только о себе и делаем только то, что нам хочется, то потом начинаем желать, чтобы и другие думали о нас, служили нам, помогали, то есть чтобы всегда было хорошо нам. «Мне хочется та́к!» – говорит один. «А мне хочется иначе!» – не соглашается другой. Каждый стремится к тому, что нравится ему, но покоя не находит, потому что настоящий покой приходит тогда, когда человек думает не о себе, а о других.

Во время оккупации в 1941 году, спасаясь от немцев, которые разоряли деревни, жгли и убивали, мы ушли из Ко́ницы в горы. В тот день, когда немцы вошли в Коницу, два моих брата с утра спустились с горы на равнину рыхлить кукурузу на огороде. Услышав, что пришли немцы, я бросился к матери: «Мама, я сбегаю вниз, предупрежу братьев!» Она меня не пускала, потому что все ей говорили: «Те всё равно пропали, хоть этого не пускай, а то и его потеряешь». – «Как бы не так!» – подумал я, нацепил солдатские башмаки и побежал вниз, в поля. Впопыхах я не успел хорошо завязать шнурки, и, когда бежал через поле, которое недавно полили, башмаки залипли в грязи и соскочили. Я их бросил и побежал дальше босиком вдоль реки, а там полно чертополоха. Летом, по жаре, около часа я бежал по острым колючкам и не чувствовал никакой боли! Прибегаю на поле к братьям, кричу: «Немцы! Прячемся!» И тут мы видим идущих в нашу сторону вооружённых немецких солдат. «Продолжайте рыхлить, – говорю я братьям, – а я сделаю вид, что полю и прореживаю кукурузу». Немцы прошли мимо и даже ничего не сказали. Только потом я заметил, что мои ноги все в ранах от колючек, а до того момента я даже ничего не чувствовал. В том беге по острым колючкам была радость! Радость самопожертвования. Разве я мог бросить своих братьев? А если бы с ними что-нибудь случилось? Да меня бы потом замучила совесть! Даже если бы я был бессовестным человеком, меня бы потом грызло воспоминание о том, что я себя пожалел.