Глава 6
– Нет, нет и ещё раз нет, – Нина сурово посмотрела на мужа. Стоя около окна гостиной, она подняла руки и посмотрела вверх, будто призывая небеса, для большей убедительности и драматизма. – Да что такого интересного в этом парне? Тебе не хватает друзей из профессорского состава университета или шахматного клуба? Господи, я совсем забыла, что у тебя друзья – все люди вокруг. Даже молоденькая девушка из дома напротив.
– У нее личная драма, – невозмутимо ответил Альберт. Сидя за обеденным столом, он держал в руках газету и делал вид, что читал. Ему не хотелось ругаться с женой.
– Я даже не сомневаюсь. По-другому люди не входят в твою жизнь, – продолжала с напором Нина. Она подошла к мужу, забрала газету из его рук и опять вернулась к окну.
– Но милая, не злись. Это ведь так интересно, все эти судьбы, их хитросплетения. А помощь советом. Я, в конце концов, учитель. Это мое призвание. Как-никак, профессор, – Альберт говорил это размеренно, смакуя каждое предложение. Ему явно нравилась это объяснение.
– Профессор биологии, а не психологии. Да и последние пятнадцать лет ты больше увлечен приматами, – не унималась Нина. Она сложила руки на груди, надула губы и стала ходить по комнате из стороны в сторону, пытаясь изобразить обиженного ребенка.
– Но люди не так далеко и ушли, – улыбнулся Альберт. Он знал, что это ненадолго. Нина любит всю эту театральщину. Ему нужно лишь немного подождать и она отступит. – Дорогая, но сегодня пятница. Меня уже ждет Марк и наши посиделки. Этой традиции уже почти год и я не в силах её нарушать.
Нина закатила глаза вверх и поднесла правую руку к виску. Казалось, её сейчас хватит удар.
– Как ты неплохо устроился. Прикрывать собственные слабости под завесой чего-то святого. И потом, какие традиции могут быть с соседом напротив? Это тебе не семья. Чем вы там вообще занимаетесь?
– Я уже сто раз говорил: ведём высокоинтеллектуальные беседы, я учу его играть в шахматы…
– А он тебя – в покер, – перебила Нина.
– Тоже полезно для мозга. И потом, я взрослый человек, – Альберт, наконец, встал со стула.
– Вот именно. Признайся честно, ты просто нашел место, где можно спокойно курить?
– Нина, ты всегда поражала меня уровнем своей…
– Проницательности, я думаю ты хотел сказать, – брови Нины начали образовывать перевернутый треугольник.
Альберт понял: сейчас, или будет поздно. Он прищурил правый глаз, расплылся в улыбке и подошел близко к Нине.
– А помнишь то джазовое кафе, где мы познакомились? Тридцать пять лет прошло, а я всё ещё помню белокурую кудрявую красотку, забравшую в тот вечер моё сердце.
Альберт попал прямо в цель. Нину словно подменили. Она робко опустила голову, пытаясь скрыть легкий румянец на щеках от смущения.
– Эта тонкая талия, эти нежные руки и хрупкие плечи, а этот блеск в глазах. Годы тебя совсем не тронули, – Альберт нежно коснулся подбородка Нины, направляя её взгляд на себя. Он весь сиял, как тогда, при их первой встрече. Он будто знал, что это будет на всю жизнь.
– Ты просто невыносимый, – слегка оттолкнула его Нина, но её голос звучал уже по-иному: перестал быть напряжённым и колючим.
Альберт уже мысленно сидел в гостиной у Марка, раскладывая очередную партию в покер, и поэтому воспользовался ещё одним козырем. Он быстро подошёл к комоду. Там стоял старинный патефон, которым Альберт очень гордился и всячески берег. Включил уже приготовленную пластинку. В комнате зазвучал Фрэнк Синатра и его «Young at heart».
– Под эту песню мы впервые поцеловались, – пританцовывая, промурлыкал Альберт.
Он вернулся к Нине и обнял рукой за талию. Она попыталась увернуться, но это было выше её сил. Перед ней стоял её обожаемый муж. Талантливый учёный с чудаковатым стилем в одежде и хорошим чувством юмора. А ещё с добрым сердцем, полным любви и нежности. Мужчина, который стал её компасом и ориентиром, открыл для неё мир науки. А ещё открыл мир просто счастливой женщины несмотря ни на что.
Они стали танцевать, нежно прижавшись друг другу.
