Отзывы о книге Такого света в мире не было до появления N. Рассказы

Оксана Васякина такая одна. Ее "Рана" ударила меня под вздох сладкой горечью узнавания летом 2021. Ее "Степь" вернула мне дыхание летом 2022. Это не фигура речи: разревевшись с первых минут аудиокниги в авторской начитке, я почувствовала, как отпустило напряжение, впервые с конца зимы, как снова задышала полной грудью. Не знаю, как объяснить, если очень примитивно: этой вечной степи равно безразличны и ты, и твои нравственные терзания Не бери на себя больше, чем можешь вынести. Как-то так. "Роза", в сравнении с первыми двумя романами триптиха, показалась фантиком без конфеты - крепкий мастеровитый автофикшен. Всего лишь.

Может быть поэтому я не спешила читать "Такого света не было до повленья N", боялась повторения "Розы" от писательницы, которая может "Степь". В целом, так и вышло. Из дюжины рассказов Оксана, какой вижу ее я, только в последних. Вообще, сборник очень правильно составлен, лучшее в конце: "И вот скучаем, втиснутые в грязь", "Смерть Незнакомой женщины", "Мне осталось двадцать девять книг". Талантливая состоявшаяся харизматичная женщина, осознающая свою уникальность и ценность для мира. Та, что может сымпровизировать нашу "Сороку-воровку" для случайной спутницы англичанки на языке, которым не владеет; пишет эссе о мифологических корнях женского суицида, домашнем насилии и посттравматическом синдроме; подводит итог собственного взросления, беря за точку отсчета крайний срок подачи на премию "Лицей" - 35-летие.

Такую Оксану я люблю, такой верю. Но большая часть рассказов из начала и середины, в которых авторка предстает нелепой, несуразной, неуклюжей, комковатой - одно большое станиславское "Не верю!". Это в тебя, а не в О, N, К, Верку влюбляется самый красивый мальчик Илья, неважно, что тебе он не нужен. Это ты сочиняешь стихи, другие не могут. Это ты играешь старух и кикимор, потому что у тебя мощная харизма - принцессу-то любая сыграет. Это у тебя красавица мама и крутой прибандиченный папа, дочь которых не может быть "никакой" по определению. Это ты сегодня назначаешь совершенно конский ценник на свои курсы писательского мастерства, и это твои ученицы пишут лучшее, а значит, и педагог ты отменный.

Я читаю рассказы сборника, и не слышу: "да, она красивее, ярче, пластичнее, но я умнее, знаю больше, у меня талант и это я стану звездой, а она так и останется в своем болоте" за бесконечно повторяющимся: "думала только об одном: все смотрят на меня и видят мою ущербность". Все это кажется намеренным упрощением и уплощением себя, тем самоуничижением, что паче гордыни. Думаю, отчасти такое восприятие нового сборника связано с угасанием интереса к автофикшену, так ярко вспыхнувшему и так скоро прогоревшему. Но в большей степени - с ампутацией из прозы Оксаны чувственной эротической составляющей, без которой она гандикап. Однако тут, против объективной данности не попрешь.

Несомненно одно - Васякина большой мастер. Буду ждать новых ее книг.

Проза Васякиной каждый раз залезает мне под кожу. Вроде бы ничего такого в этих рассказах о женщинах нет — обычные женщины, увлекающиеся, блаженные, с впившимися в бока колготками, влюбляющиеся, пьющие вино на лестничной клетке и путешествующие по Индии. Обычные, понятные женщины, иногда совсем незнакомые, заворачивающие свои жизни в боль. И все же, все же, привычная для пера Оксаны даже не искренность, а полнейшая душевная нагота пленяет, затягивает и бьет наотмашь.

Мне сложно отделить героиню этих рассказов от героини автофикшн-трилогии, они похожи, они могут быть одним. Уже знакомая (и близкая) мне саморефлексия и нотка самобичевания во время наблюдения за другими, погружение в воспоминания о долгом душном детском лагере, даже в школьные анкетки, которыми девчонки обменивались на переменах, поиск себя в этих отрывках прошлого.

Если вы когда-нибудь чувствовали себя недостаточно хорошим, чтобы быть рядом с другим, чувствовали себя стыдным, кривым отражением-проекцией, зарывались в брошенные мельком слова, ненавидели себя за глупую шутку, то встать рядом с автогероиней этого сборника будет проще простого. Узнать себя будет проще простого. Но читать его стоит не для того, чтобы почувствовать все это еще раз, напротив, читать его стоит, чтобы влиться в этот поток единения, понять, что так бывает и с другими.

В этих текстах все на своих местах, они прекрасны в своей обнаженности. Их не получится прочитать мимоходом, хотя на весь сборник наберется лишь горсточка страниц. Но их очень здорово чувствовать, иногда сливаясь с чужой болью.

Когда-то, несколько лет назад, Оксана Васякина убедила меня, что русскоязычная литература не мертва (а я тогда наталкивалась лишь на разочарования, даже если на этих разочарованиях стояла охапка премиальных значков). И теперь стабильно продолжает меня в этом убеждать, да хоть этим сборником.

Оксана Васякина, чьей выпускной работой в вузе стал сборник стихов, часто упоминает, что написала три романа, никогда не учившись этому. Работать в малом прозаическом жанре писательница тоже никогда не училась, однако её сборник рассказов «Такого света в мире не было до появления N» никак не назовёшь любительским. Практически все тексты этой книги построены на том же приёме, что и автофикциональная трилогия Васякиной о матери, отце и тёте: центральный персонаж – повод поговорить об автогероине, чья жизнь то находится в оппозиции к её/его жизни, то находит в её/его судьбе своё отражение.

В центре сюжетов рассказов сборника – женщины: близкие, случайные, потерянные, влиятельные и не очень. Они и есть сама ткань текста, в которую героиня вплетает самоощущение и попытку понять себя через других. Автогероиня не конкурирует с этими женщинами и не подчиняется им полностью, она просто держится рядом, осваивая опыт любви и привязанности. На фоне каждой из них она недостаточно хороша: «я была с ними, но как бы я ни старалась, всё равно казалась себе уродливой подделкой, словно я надела чужую кожу и она отслоилась от щёк, лба и век» – говорит рассказчица в «Верке», но слова эти можно распространить практически на все тексты сборника.

Та самая лучезарная N из названия книги – одна из самых ярких фигур книги: магнетическая, необузданная и, если не божественная, то обожествлённая. Ее жизнь – нескончаемый танец, неподдающийся управлению. Ещё одна идеальная женщина (чья идеальность, впрочем, была уничтожена храпом, грязной посудой и несвежей кухонной тряпкой) – преподавательница философии О., через восхищение которой проявляется ощущение серости существования автогероини: «мне хотелось хотя бы по касательной быть причастной к буре, в которой О. пребывала ежесекундно». Так Васякина формулирует один из главных мотивов сборника – стремление быть рядом с кем-то, дарующим ощущение свободы и полноты жизни. Но вот незадача: это ощущение оказывается органично далеко не всем. Иногда воздуха свободы вокруг становится так много, что от него кружится голова, ещё сильнее хочется сжаться в комок и забиться под ближайший камень: «В её платьях я выглядела ужасно: комковатая девушка пытается быть сексапильной. Я ненавидела себя за это».

«Я ей подыграла, потому что не могла допустить, чтобы кому-то рядом было неудобнее, чем мне», «Я хотела бы на день оказаться внутри её головы. Но прежде всего мне хотелось спасти Б. От чего? От чего угодно. Мне казалось, только так я смогу добиться её признания» – рассказ за рассказом читатель собирает анамнез женской привязанности, зависимости, потребности быть замеченной и принятой. Об этих чувствах и желаниях в прозе Васякиной говорится открыто, они не прикрыты художественным вымыслом и не «подарены» автором тем героиням, о чьих мыслях мы вместе с рассказчицей можем только догадываться. Это даёт читателю странное ощущение: ты будто не просто занял место священника в исповедальне, а подслушал внутренний монолог, в принципе не предназначенный для чьих-либо чужих ушей.

Но не могу не отметить, что в том числе и из-за этой подчеркнутой откровенности со временем при чтении возникает жутко утомляющее ощущение однообразия: истории, построенные по схожему принципу и воплощённые в близких эмоциональных тонах, начинают сливаться в единый поток, ведь все они – вариации на одну и ту же тему. Кажется, эффект был бы сильнее, если бы Васякина отобрала лишь наиболее выразительные тексты и позволила им звучать в полную силу, не заглушая друг друга.

В целом, пожалуй, не совсем справедливо задаваться вопросом «Зачем автор это написал». Ну, была такая потребность, в этом ощущался смысл, каждая книга, независимо от жанра и объема, найдёт своего читателя. Вопрос в другом. Зачем я это читала?

У Оксаны Васякиной я читала две книги, и они меня впечатлили. К сборнику подходила с предвкушением. И авторский стиль/нарратив здесь чувствуется, да. Но почти каждый рассказ оставлял ощущение незавершенности, или, лучше сказать, неоконченности. Мы видели фрагменты и размышления, конец как таковой здесь в принципе невозможен. Но порой я не понимала, зачем нам вся эта информация. Будто подходим к главной мысли, но опаздываем, как на ушедший из-под носа автобус.

Бывает, с людьми в нашей жизни происходит то же самое. Появляются и исчезают, и так и не удается хорошо друг друга понять. В таком ключе эти истории понятны, но… возникает ассоциация с подглядыванием в чужой дневник. С одной стороны, интересно видеть таких разных и таких по-человечески сложных людей, пусть и постоянное самоуничижение автора быстро утомляет; с другой — это короткие истории о каких-то посторонних людях, и не очень понятно, что именно нужно из этого вынести.

Впрочем, высока вероятность, что такого рода автобиографии просто не для меня. И скромное авторское размышление, что написать бы ещё 30 (тридцать) книг куда больше тревожит, чем вдохновляет.

Новая книга Оксаны Васякиной — это сборник из 12 рассказов. Везде главные героини — женщины. В основном их две: та, кто наблюдает, и та, за которой наблюдают. Наблюдает рассказчица, которая всегда отстранена. Она фиксирует происходящее с клинической точностью. Это довольно странная дружба преподавательницы и студентки. Это девушка, которая путешествует по Индии. Это подросток, которая мечтает уехать из лагеря. Это слишком эмоциональная танцовщица. Это девушка с обычным именем. И это Вика. Кажется, что рассказ «Жизнь Вики» выбивается из общей канвы. В нем нет наблюдательницы, только всезнающая рассказчица, которая не участвует в жизни Вики, а рассказывает ее нам. Это невероятно трагичная история девочки из маленького города, которая мечтает о лучшей жизни. Но в конце этого затянувшегося наблюдения все-таки появляется сама Васякина со словами: «Я не знаю, что чувствует человек, которого душат».

Эта история как концентрат других. Все они происходят примерно в «нулевые» и «десятые». Принято считать, что это было «сытое» время. Но у кого? В небольших городах жизнь как была неустроенной в 90-е, так неустроенная до сих пор. Васякина показывается эту неустроенность, бедность, разруху, вонь и безнадегу. Показывает, как в этих условиях молодые женщины живут и даже пытаются быть счастливыми. Как мечтают и к чему-то стремятся. Но далеко не у всех это получается. Васякина развенчивает миф о хорошей жизни тогда. Это был всего лишь образ, картинка по телевизору, по которой приятно сейчас ностальгировать. Долги и выживание — то, что было, и то, что осталось.

В этом сборнике язык Васякиной меняется. Если раньше ее книги читались как поэтическая проза, проза, написанная поэтом, то в «Такого света…» текст очень концентрированный, плотный, местами жесткий. Как та жизнь, которая описана в сборнике. Жизнь, которая застряла во временной петле. Как заедающая пластинка, на которой образовался механический дефект. И пока этот дефект так и не исправлен.

Недавно, листая рилсы, наткнулась на один с мыслью: мы читаем для удовольствия. Лежу и думаю, а для какого удовольствия я буквально несколько минут назад прочитала рассказ «Жизнь Вики» из сборника Оксаны Васякиной «Такого света в мире не было до появления N.»

Тексты Васякиной явно не для удовольствия и совсем не для бегства от реальности [мысль, которую я повторяю каждый пост про письмо Васякиной]. Недавно вышедший сборник рассказов это снова подтверждает. Одиннадцать историй о женщинах, разных: одиноких, свободных, рискующих, молодых, незаметных. И рассказчица, наблюдающая из-за угла, или вовлеченная, или не связанная с героиней. Здесь нет привычного автофикшена, но биографические элементы из жизни Васякиной читатель, знакомый с ее творчеством, заметит.

Среди двенадцати текстов нашлись несколько, которые зацепили меня чуть больше остальных:

Это необходимо для соблюдения границ Преподавательница философии, студентка и поездка к могиле отца последней.

Жизнь Вики Рассказ о маленькой жизни в виде 37 коротких фактов. Столкновение с мрачностью реальности гарантировано, рассказ лучше не читать между делом.

Смерть Незнакомой женщины Рассказчица и незнакомая женщина, жившая где-то по соседству.

Мне осталось двадцать девять книг Рассуждения о зрелости, анкетах для девочек, несоответствии жизненных факта и опыта.

Тексты Оксаны Васякиной [и ДФУ, и Дары, и Безносова, и других авторов не особо веселых текстов] я читаю, «чтобы найти проекции собственного бессознательного». И, конечно же, эти слова не мои. Они из «Распознаваний» Гэддиса, и просто очень удачно сплелись в моей голове с этим постом.

И, после очередного эпизода сияния, я еще неделю бродила в дурном предчувствии. Я холодела от мысли: те, кто слушал меня, заметили мою ничтожность, мою мелочность. В уме я прокручивала свои фразы и сокрушалась, мне казалось, я сделала непоправимое. Такое, что может навредить мне настолько, что меня все и навсегда покинут.

Чтение подобных книг не про удовольствие, а про сборку себя с помощью письма других.

Каждую новую книгу Васякиной я открываю с волнующей тревогой: а вдруг случится чудо, вдруг солнечный золотой лучик пробьется через обреченную заданность тем, через деревянный неуклюжий язык, вдруг в ящике вместо серой курицы окажется волшебный казуар? Но тщетны ожидания, чуда не произойдет, никто не крикнет из коробки резким, но своим собственным голосом, лишь потянет оттуда тоскливым табачным дымком и кто-то закудахтает, забормочет, перебирая всё то, что в край измучило читателя в предыдущих книжках.

Опять к вам на кухню пришла и расселась розовощекая малявинская баба с лошадиными зубами. Достала из подола усы Горького, криво приклеила их на лоб и заговорила на речекряке переводных марсианских романов: "череда неслучайных случайностей служила корсетом всей ее жизни", "она тянулась в тугой плоти вокала и языком своего тела слизывала темный актовый зал", "паника отняла мои ступни"...

Пишут, что ОВ настолько масштабировалась, что ведет собственные писательские курсы. Но чему можно научить, если сам языка не чувствуешь, не понимаешь, как он устроен, как и чем он дышит? Вместо яичницы героини книги завтракают "жаренными яйцами", Крым, по которому с удовольствием путешествуют, стыдливо, как Теле2 когда-то, именуют полуостровом и вообще - "буре случайностей присваивают лицо мистического намерения". В это трудно поверить, но да, присваивают.

ОВ, и я об этом уже упоминал ранее, катастрофически не о чем писать. Представьте себе, не знаю, Лимонова, который выходил бы из квартиры лишь для того, чтобы сходить в "Пятерочку", и бегом бежать обратно, прятаться за дермантиновой дверью, - получите Васякину. Вновь ее альтер-эго работает в осточертевшей кофейне, вновь ей в панамку натолкали умных книг, вновь вокруг недоступная и манкая красота, о которой даже нельзя сказать прямо. Балансирует на грани личных пристрастий и внешних законов Васякина, впрочем, безукоризненно, влекомая желанием и встроиться в большой литературный канон, и присесть куда-то посередине зловещих в своей дихотомии стульев. Но так уж вышло, что промахнуться нельзя, ибо посередке нет ничего, кроме скучной неглубокой лужи.

Первое моё знакомство с автором. Честно, не знала, чего ожидать от этой книги. И оказалось... я даже не знаю, как описать - вроде просто проза, но с описанием человеческих надломов и роковых ошибок. Будто мне вручили стопку личных дневников каждой героини и, без особых предысторий и знакомства с ними, окунули с головой в эти рассказы.

Рассказ за рассказом открывается целая галерея женщин — живых, уставших, ищущих, немного потерянных. Кто-то ищет свободу, кто-то тонет в созависимости, кто-то просто пытается не сойти с ума от одиночества. Каждая история — будто зеркальце, в котором видишь либо себя, либо того, кем боишься стать. Автор показывает боль в повседневности: не какие-то драмы на уровне трагедий, а обычное “делаю добро — получаю плевок”.

"Такого света в мире не было до появления N." - про женщин, которые тащат на себе и вину, и боль, и желание быть живыми, даже если вокруг — только тлен и равнодушие. Некоторые герои вызывают жалость, других хочется встряхнуть, третьих — обнять, но в итоге понимаешь, что все они просто по-разному устали от социума, от банальных человеческих установок.

Итог: 4https://s.livelib.ru/img/stars2/r40-green.png"> из 5https://s.livelib.ru/img/stars2/r50-green.png">. В большинстве рассказов мне не хватило завершённости. Книга очень честная, но местами изматывающая.

Все дебютантки, пишущие автофикшн, мечтают стать Васякиной, когда вырастут. А Оксана уже выросла.

Текст, как всегда, богат, оригинален, от печали до радости, все цвета фломастеров и т.д. - написано великолепно. Кто любит поныть, что русская литература мертва, - вэлком. Васякина вам живой воды нальет.

Героиня рассказов одновременно пугает и завораживает. Вирджиния Вульф писала об одной английской писательнице, что не хотела бы оказаться с ней в одной комнате. У меня такое же ощущение от Васякиной.

Отсылка к мистеру Рипли, очевидная в рассказе про итальянские пирожные, прослеживается и в других рассказах. Альтер-эго писательницы во многих рассказах - тот самый third-class smooch, который ненавидит себя и хочет забрать твою душу.

P.s. начитаются своей Тове Дитлевсен, а  потом препарируют наши православные анкеты для девочек!