Или Симада окончательно решил свести с ума всех и вся, например, своих преданных читателей...

Шутка ли впихнуть в книгу два небольших пролога, а между ними сделать «Долгую прелюдию» на 266 страниц?

И знайте, это не шутка, так и есть на самом деле. Честно, в начале я совершенно ничего не понимала, меня тащила вперёд упрямая твердолобая вера в гениальность автора и Митараи. Да, это был крайне непростой путь, примерно, как у несчастного Бильбо Бэггинса вместе с гномами. Только тут не было ни великанов, ни гоблинов, зато драконы-люди имелись. Вампиров, правда, тоже не было, но крови хватало... Даже мне. Даже мне! Цинику, которому зачастую наплевать на людей, было не по себе. Не думала, что меня это так затронет...

Ну что ж, разминаем лапки и начинаем нешуточный разбор гениально-дьявольски сложной книги?!

«Лучше уж наркотики, чем мужчины».

«Голова на серебряном блюде» — один из романов Содзи Симада, которые довольно трудно запихнуть в одну жанровую полку и закрыть дверцу.

Перед нами интеллектуальный детектив, мистический триллер, хоррор с вампирскими мотивами, историческая и приключенческая проза, а ещё своеобразный роман о кино и человеческой природе. И всё это Симада зачем-то решил сложить в одну гигантскую конструкцию. Причём настолько гигантскую, что сам автор, кажется, посмотрел на обычную детективную загадку и подумал: «А давайте сначала расскажем читателю историю средневековой Европы, потом отправим его в Шанхай, затем в Голливуд, после чего переместим на Мёртвое море, а уже там дадим ему Митараи. Чтобы не расслаблялся».

Именно поэтому это не чистый хонкаку. Хонкаку здесь скорее скелет: загадка, преступления, улики, невозможные обстоятельства и необходимость рационального объяснения. А поверх этого скелета Симада наращивает мясо истории, мифологии, религии, легенд, человеческих страстей и культурных конфликтов.

По факту роман дико многослойный пирог, от которого у многих может случится несварение. Но он всё равно гениален.

P.S. Именно поэтому я в очередной раз заклинаю всех: новички проходите мимо! Читайте цикл с начала! С конца нет смысла читать! Вы тысячу раз обломаете зубы и поставите на авторе жирненький крест.

«Будь мы в меньшинстве, уже вампиры отправляли бы нас на костры».

Сначала появляется история, которая сама по себе вполне могла бы стать отдельным готическим романом. Затем возникает другая сюжетная линия, затем третья. Где-то мелькают вампирские легенды, где-то исторические события, где-то киноиндустрия, где-то религиозные мотивы. Потом всё это перемещается в Голливуд, где знаменитый писатель Майкл Баркли оказывается убит: десятки ножевых ранений, отсечённая голова на серебряном блюде.

Одновременно исчезает актриса Шэрон Мур, в её доме обнаруживается пугающая запись, а затем появляется история о загадочном существе с окровавленным лицом, которое связывают с исчезновением детей из семей кинематографистов.

А в тысячах километров от Голливуда идёт съёмка «Саломеи» на Мёртвом море — фильма о царевне, потребовавшей голову Иоанна Крестителя на серебряном блюде.

Каким образом всё это связано?
Откуда взялось существо с окровавленным лицом?
Не уж автор всё-таки подался в фантастику и мистику?
Или у всего происходящего, чёрт возьми, есть разумное объяснение?
Так или иначе, роман заставит знатно поломать голову...

Авторский слог, как всегда, остаётся увлекательным и обманчиво простым. Роман же, несмотря на относительно небольшой объём, я читала медленно. Просто потому, что «Долгая прелюдия» утомляла, путала и вконец уничтожала интригу. Да, читалось крайне непросто и местами даже нудно. Я люблю исторические романы, но когда ждёшь загадочные убийства, встречать подобную экскурсию в мир странной вампирши-дуры как-то не то... Вроде бы Симада старательно раскладывает перед нами многочисленные детали, исторические сведения, легенды и сюжетные ниточки, которые впоследствии должны обрести смысл, но на этом этапе они скорее напоминают огромную кучу пазлов, вываленных прямо на пол. И попробуй ещё пойми, какая деталь относится к картине, а какая вообще от другого набора!

При этом я прекрасно понимаю авторский замысел. Симада никогда не ограничивается одной загадкой и не любит идти по прямой от преступления к разгадке. Ему гораздо интереснее создать вокруг него целую систему — историческую, мистическую, культурную, психологическую, — а уже потом показать, каким образом всё это связано. Вот только здесь он настолько размахнулся, что сам детектив на какое-то время оказался погребён под собственным фундаментом.

И самое обидное для меня — интрига действительно пострадала. Когда тебе заранее рассказывают слишком много и слишком долго водят вокруг определённых событий, ощущение тайны постепенно выветривается. Ты уже не столько пытаешься разгадать загадку, сколько терпеливо ждёшь момента, когда автор наконец перестанет рассказывать предысторию и скажет: «Ну что, теперь можно и преступлением заняться».

Зато когда повествование наконец сворачивает с этой исторической тропы и начинает собираться в собственно детективную конструкцию, становится гораздо интереснее. Тут уже просыпается Симада, за которого я и держалась всю «Долгую прелюдию»: загадка начинает обрастать связями, странности перестают казаться случайными, а мы понемногу понимаем, что, возможно, не зря нас столько времени таскали по этому литературному бездорожью.

Так что слог я по-прежнему люблю, но именно эта книга потребовала от меня гораздо больше читательского терпения, чем предыдущие романы цикла. И если обычно Симада заставляет меня ломать голову над загадкой, то здесь на первом этапе он заставил меня ломать голову над гораздо более простым вопросом: «А когда, собственно, начнётся детектив? И, чёрт возьми, где мой любимый Митарии?».

«Если же наказывать убийц смертью, то преступниками становятся обе стороны».

Главная фигура этой истории — даже не Митараи, а, пожалуй, Леона Мацудзаки. Именно вокруг неё концентрируется значительная часть эмоционального напряжения романа. Голливудская актриса оказывается в положении, когда обстоятельства, подозрения и происходящие вокруг неё события постепенно складываются против неё. Причём проблема не только в самих преступлениях: её образ, происхождение, прошлое, профессиональная среда и отношение окружающих к ней становятся частью давления.

Киёси Митараи здесь особенно эффектен именно потому, что его так долго приходится ждать. И когда он наконец появляется, контраст просто великолепный: вокруг уже нагромождены кровь, смерть, подозрения, легенды, невозможные преступления и практически готовая версия виновника — а Митараи смотрит на всё это своим совершенно особенным взглядом и начинает разбирать конструкцию.

И в итоге всё ломает, а нас оставляет в шоке..

«Не будь на свете порочных женщин, мужчинам в аду было бы одиноко».

Атмосфера роман тревожная, готическая, кровавая и при этом интеллектуальная. Средневековые легенды о вампирах переплетаются с Голливудом, роскошные съёмочные площадки — с преступлениями, библейские мотивы — с современной криминальной историей, а пустынный пейзаж Мёртвого моря становится удивительно-любопытным местом.

За всей вампирской кровью, голливудским блеском, мистикой и детективной головоломкой у романа оказывается довольно мрачный разговор о том, что человек готов сделать ради власти над собственной внешностью, судьбой и чужим восприятием. Красота становится социальной валютой, источником привилегий, зависти, страха и даже насилия. Рядом с этим возникает тема старения и смертности — естественного человеческого процесса, против которого культура развлечений постоянно предлагает бороться, обещая вечную молодость, идеальное тело и бессмертие образа. «Вампир» поэтому становится символом человеческой мечты победить собственную смертность, а заодно — её уродливого превращения в одержимость.

Не менее важна тема образа и реальности. Кино создаёт искусственный мир, актёр примеряет чужую личность, режиссёр превращает смерть в зрелище, зритель верит в то, что видит на экране, а преступник использует эту готовность человека доверять внешней форме. В результате сама детективная конструкция оказывается продолжением главной темы: то, что выглядит очевидным, может быть тщательно поставленной сценой. И здесь Симада играет уже не только с персонажами, но и с нами.

Отдельный пласт связан с чужим взглядом и предубеждением. Леона существует одновременно внутри американского общества и немного вне него: она успешна, знаменита, богата, но её происхождение и образ «другой» никуда не исчезают. Через неё роман говорит о расовой предвзятости, стереотипах и одиночестве человека, которому приходится постоянно доказывать право быть собой.

А исторические эпизоды расширяют этот разговор до памяти о коллективном насилии. Опиумные войны, преследования и дискриминация, история разных народов и религиозные конфликты здесь не существуют исключительно для экзотического антуража. Симада постоянно напоминает: сегодняшний страх редко появляется из ниоткуда. У него есть корни, у насилия есть предыстория, а за красивой легендой часто обнаруживается вполне реальная человеческая жестокость.

И наконец, роман довольно неожиданно говорит о детстве. Страхи, фантазии и образы, которые появляются в детстве, способны пережить самого ребёнка и продолжить влиять на взрослого человека. Отсюда и страшная идея: иногда монстр существует не потому, что в него верят, а потому, что человек слишком долго живёт внутри созданного им самим образа. В этом смысле книга постоянно балансирует между мистикой и психологией, заставляя задаваться вопросом, где заканчивается сверхъестественное и начинается человеческая способность создавать чудовищ.

Можно ли рационально объяснить то, что выглядит невозможным? В этом и заключается настоящая прелесть авторского подхода. Он может нагнать столько мистического тумана, что уже начинаешь подозревать древних вампиров, проклятия и неведомых чудовищ, а потом приходит Митараи и напоминает: спокойно, граждане, у нас вообще-то детектив.

«Добро ночи, мистер Баркли. Да не настигнет вас месть от всех хороших героев, которых вы убили в своих книгах!».

Плюсы:

I Огромный и амбициозный роман, который выходит далеко за рамки обычного детектива,

II Смешение хонкаку, мистики, хоррора, исторической и приключенческой прозы,

III Вампирская линия и восточноевропейский исторический материал — отдельное удовольствие для любителей готики,

IV Необычная конструкция: детективная загадка долго остаётся на втором плане,

V Большое количество сюжетных нитей и постепенное их соединение,

VI Очень сильная атмосфера: от средневековых легенд до Голливуда и Мёртвого моря,

VII Качественное оформление книги,

VIII Харизматичные и довольно нестандартные главные герои,

IX Митараи появляется поздно, зато его появление действительно ощущается как возвращение главного интеллектуального гения,

X Исторические и культурные подробности, которые расширяют роман далеко за пределы преступления,

XI Увлекательный и обманчиво простой авторский слог,

XII Поднимаются важные темы: вампирские легенды и образ чудовища; страх смерти и человеческая тяга к бессмертию; красота, старение и одержимость внешностью; актёрство, кино и природа иллюзии; граница между искусством и реальностью; детские страхи и травматический опыт; одиночество и потребность в доверии; зависимость и саморазрушение; психическое состояние человека и его восприятие реальности; предубеждение и расовая дискриминация; японская идентичность за пределами Японии; положение человека в чужой культуре; Голливуд, слава и цена публичности; власть образа над человеком; историческая память; религиозные мотивы и библейские сюжеты; христианская символика и образ Саломеи; еврейская история и преследования; европейская история и восточноевропейские легенды; Шанхай и исторические последствия опиумной торговли; насилие и его наследие; отношение общества к «не таким» людям; дети как жертвы чужих амбиций и преступлений; наследование травмы и прошлого; добро и зло без простой границы между ними; рациональное объяснение сверхъестественного; иллюзия хаоса и скрытая логика происходящего..,

XIII Непредсказуемо!

Минусы/Предупреждения:

Предупреждения и придирки:

I Книга до крайности непростая. Очень долгое вступление. Здесь много исторических отступлений, легенд, рассуждений, персонажей и сюжетных линий,

II Также стоит учитывать большое количество жестокости: убийства, кровь, расчленение, смерть детей, тревожные образы, насилие, наркотическую зависимость и тяжёлые психологические состояния. Для чувствительных читателей отдельные сцены могут оказаться действительно неприятными,

III И повторюсь: начинайте с первых книг цикла, если вам охота познакомиться с творчеством автора! Не тратьте время и нервы на последние романы! Только зазря рейтинг портите.

Гениально-дьявольски сложная история о преступлении, которое прячется внутри другой истории, а та — внутри третьей, пока наконец все двери не начинают открываться одна за другой. «Голова на серебряном блюде» — это настоящий литературный монстр: огромный, кровавый, мистический, исторический и совершенно не желающий вести себя прилично.

Многогранно, мрачно, мистически и совершенно по-симадовски безумно.

Книга особенно понравится тем, кто любит интеллектуальные детективы с крупной загадкой, исторические тайны, готическую атмосферу, вампирские легенды, библейские мотивы, кино, сложные сюжетные конструкции и романы, где автор сначала заставляет читателя потеряться, а потом с невозмутимым видом показывает ему карту всего лабиринта.

А я пока официально признаю: Симада снова победил.

Когда там новые книги?!

Знаменитого писателя убивают самым жестоким способом, а его отрезанную голову помещают на серебряное блюдо.  А за тысячу километров, на берегах мертвого моря, разворачивается хитроумные декорации, где снимается фильм, по сюжету которого голову одного персонажа также помещают на серебряное блюдо. Как же связаны эти события?

Первая мысль была: это что за фигня? Потом, так а я точно читаю детектив или это какая-то мотивационно психологическая книжка? А не точно детектив, в жанрах же написано.

Но с чего тогда в первой главе психологическая сессии Леоны? Да и при чем тут графиня Батори и Влад Цепеш? Собственно по этой причине первая часть книг была не очень интересной, тем более, как поняла что история графини по большей степени была вольной интерпретацией автора.  Но даже когда пробралась через историю графини ощущение что читаешь какой-то винегрет не куда не делось, события и эпизоды сменялись как в калейдоскопе, в общем «нечего не понятно, но очень интересно». Единственно что подталкивало к полному прочтению, это вопрос: книга относиться к мистическому детективу или просто у кого-то шарики за ролики заехали?

А потом началась арка Рима, которая не арка или арка, тут у меня уже шарики за ролики хотели заехать. Не ну серьезно! Одно блаблабла Ирод-Саломея-ирод-саломея, когда они уже болтать закончат?

В общем для первого знакомства с автором эта книга наверное не подходит, как-то слишком насыщено выходит. Но, автор проделал масштабную работу, историческая составляющая тут очень большая, и как-то отвлекала от детектива, да и сама детективная загадка отошла на задней план. 

А вот когда пробралась через половину книжки и вся «историческая» атмосфера закончилась, тут прям начался интересный сюжет с загадками и расследованиями. 

Разгадку автор разжевал так детально что прям мое уважение. Но все же даже с тем что книжка смогла заинтересовать своей второй половиной, интерес к автору и его творчеству пока не появился, но прям крест на его творчество ставить пока рано и возможно попробую в будущее еще что-нибудь у него прочитать.

Книга произвела на меня двойственное впечатление. С одной стороны, меня коробила ее школярская стилистика: прямолинейная, как индийское кино, компиляция из давно поднадоевшей легенды об Эржебет Батори, краткого пересказа библейских текстов, историй опиумных войн в Шанхае и всяких инженерно-просветительских деталей. Все это излагалось как некая новинка, поэтому я и решила, что аудитория, на которую рассчитывает автор книги – юные поколения, в массе слабо ориентирующиеся даже в простейших элементах общекультурных кодов. С другой стороны, автор по-европейски умело намешал в текст много эпизодов из разных времен и контекстов, чтобы получилось нечто «загадочное» (раз уж он позиционирован как «мастер загадок»): один из героев пишет брутальные детективы, его герои по чьей-то задумке пересекают грань вымысла и реальности и «мстят» ему, где-то снимают кино по его книге, а в главной роли - токсичная японка со странными наклонностями, в богатом районе города некто похищает младенцев и высасывает из них кровь... Читать было любопытно, хотя в конце концов автор прибрел-таки к единству времени и места (съёмки «Саломеи» в израильской пустыне), тем не менее, хотелось понять, куда же приведет это нагромождение странных происшествий и как же в конце концов будут связаны кровавые деяния Батори с современными вампирскими перфомансами.

Книга толстая, написана простенько, в чтении необременительна, есть даже сценарий снимаемого фильма и обновляющиеся схемы зданий, но сами герои относятся ко всему настолько бесстрастно, что проникнуться кровавым кошмаром происходящего у меня не вышло, осталось ощущение какой-то несущественности для них происходящих убийств. Наверное, стараниями автора читатель в моем лице должен был чувствовать себя мухой, попавшей в паутину странных событий и преступных замыслов, но почему-то не чувствовал, тем более, что вскорости явился бравый японский Шерлок Холмс, поставивший всю эту американскую богему на место (наверное, в этом для автора тоже был свой внутренний пафос).

Возможно, то, что книга не увлекает по-настоящему, связано с каким-то неадекватным поведением большинства персонажей. Сначала мы видим это в многочасовой слежке полицейских за Леоной, которая совершает лишенные очевидного смысла действия, потом – в долгих монологах разных героев о себе и о кино буквально над свежими трупами при полном гражданском бездействии, потом – в неожиданном возвращении Леоны с «рыцарем на белом коне», потом – в явлении технического светоча народу, все разом понявшего и разъяснившего остальным. Все это граничит с путаными фантазиями и, с одной стороны, немножко настораживает, как дурной сон, с другой – удивляет своей неправдоподобной механистичностью (преступления ради преступления? – зачем было нужно все так усложнять с этой клиникой?). В целом для меня это было похоже на гибрид сказочной фантасмагории с интересом к истории вампиров и прославлении технического гения Японии (какой-то Japanwood, ей-Богу) и, поскольку я уже вышла из возраста сказок и увлечения технологиями, не особо увлекло.