Цитаты из книги Наваждение. Тропою Забытых

– Порой вы меня невероятно раздражаете. Мне даже хочется снова ударить вас. Ну как можно обращать в шутку то, что вам говорят от души?
– А вы меня неизменно восхищаете, – Виллор склонил к плечу голову и улыбнулся, любуясь женщиной. – Даже ваш суровый вид умиляет.
– Прекратите немедленно насмехаться! – возмутилась госпожа Ассель. – Я все-таки вам выговариваю! Что за бестактность – умиляться, когда вас отчитывают? Это… это невежливо, в конце концов, – ворчливо закончила женщина и спрятала невольную улыбку. – Да ну вас, шейд Виллор, с вами даже ругаться невозможно.
– А вы ругались со мной?
– Пока только высказывала свое негодование, но однажды, может быть, даже поругаюсь, если найду повод, – пообещала вдова.

– Святые, какое запустение, – вздохнула Ливиана, заглянув в первую же комнату. – Вы даже не наняли человека, который хотя бы периодически прибирался здесь?
– Не нанял, – ворчливо ответил Виллор и нарисовал пальцем на поверхности комода жутковатую рожицу. Затем хмыкнул, пририсовал с двух боков от головы растянутые пружинки, обозначив ими волосы, полюбовался на свое творчество и подписал «Ливиана Ассель в гневе».
– Очень мило, – невозмутимо произнесла женщина, обнаружившаяся за его плечом.
– Отметьте портретное сходство, – с гордостью заметил шейд.
– Просто одно лицо, – кивнула Ливиа.
Она еще мгновение рассматривала свой портрет, затем нарисовала рядом кривоногого человечка с длинным носом и веером за спиной. Затем подписала «Эйдан Виллор – самовлюбленный индюк».
– Так это хвост? – шейд указал на веер. – Хм… Недурно, но мое изображение точней.
– Чем же? – полюбопытствовала вдова.
– У меня ноги ровные, а вы нарисовали королевского кавалериста.

– Что вы вытворяете?!
– Что я вытворяю? – изумился шейд, делая шаг назад от разъяренной женщины. – Вообще, пытался прекратить вашу истерику и всё объяснить. А что вы вытворяете?
– Пытаюсь добраться до вашего горла, – зловеще ответила Ливиана, наступая на старшего инквизитора.
– Зачем вам мое горло? – наивно вопросил Виллор, глядя на женщину открытым взглядом.
– Чтобы удавить вас, брат инквизитор, – уведомила вдова.
– За убийство инквизитора вас скормят бесам, – пообещал Эйдан и увернулся, когда вдова, словно дикая кошка, кинулась на него. – Хотя вам опасаться нечего, своих бесы не трогают.

– Вы хотите одарить меня своей мудростью? – хмыкнула Ливиана.
– Почему нет? Я – сама мудрость, черпайте полной ложкой, не оскудею, – важно кивнул инквизитор.
– Вы же только недавно прозрели, – прищурилась Ливиана.
– Но уже столько всего увидел…
– От многообразия образов случается хаос.
– Мой хаос имеет свой порядок.
– В хаосе нет порядка, – усмехнулась вдова.
– Это в вашем нет, а в моем есть, – с фальшивой запальчивостью ответил шейд.
Женщина внимательно оглядела собеседника и хмыкнула.
– Что вы там увидели, госпожа Ассель? – с подозрением спросил инквизитор.
– Самовлюбленного индюка, – ответила женщина.
– Тактичность – это ведь не про вас? – сварливо спросил Эйдан.
– Не про меня, – согласилась Ливиана.
– Вы ужасная женщина, Ливиа, – нацелил на нее палец шейд.
– Как можно доверять выводам едва прозревшего слепца? – пожала плечами вдова. – Вы же только начали видеть кончик своего носа.
– Зато я мудрый.
– И самовлюбленный.
– Не без этого.
– Индюк.
– Грубиянка.
– Что есть, то есть, – Ливиана отсалютовала Виллору двумя пальцами свободной от сына руки.
– Теперь я понимаю, почему жительницы Рича считали вас ужасной особой, – покачал головой Эйдан.
– Жалеете, что связались со мной?
– Ни минуты.

– Поглядим, чем нас тут накормят, – хмыкнул Виллор и подозвал скучающего официанта.
Тот отлепился от высокой деревянной стойки и, широко зевнув, направился к посетителям. Уже почти дойдя до стола, за которым сидели шейд с охранником, официант вновь растянул рот в зевке, не удосужившись прикрыться ладонью, и Моли негромко усмехнулся:
– Что-то я сильно опасаюсь, ваше благородие. Уж больно велика пасть этого упыря.
– Вдвоем не поместимся, я уже прикинул, – деловито ответил шейд. – В любом случае, ты можешь быть спокоен, он сожрет только тебя.
– Почему это? – возмутился Моли. – У вас, вон, мозгов поболее моего будет, а говорят, что упыри имеют особую слабость к мозгам.
– И ты совершенно прав, Ленс, – согласился Эйдан. – Мои мозги – достояние Антара. Ты же не хочешь, чтобы тебя обвинили в растрате государственных ценностей? Стало быть, тебе и отправляться в пасть. Не волнуйся, друг мой, твое имя войдет в историю королевства.
– Нет у вас совести, ваше благородие, – укоризненно покачал головой Моли.
– Зато мозги есть.

Возможно, такое уже было, и Забытые – никто иные, как такие же жители мира со скрытым даром. Ведь не могли же маги появиться из ниоткуда. Для пришельцев из других миров их было слишком много. Значит, когда-то магический резерв уже опустошался, и когда вновь восполнился, появились те пятеро, которым удалось взрастить свое могущество до небывалой величины и провозгласить себя богами. Они вознесли себя до небес, и заставили всех забыть своих предков, как недостойных благоволения Высших Сил. Древние также поступали со своими детьми, когда в них не обнаруживалось дара. Изгоняли, лишали имени, забывали, как главный позор рода. А разгадка была так проста! Магический резерв начал иссякать, и дар стал переходить в неактивную фазу. Маги изгоняли одаренных носителей, считая их увечными уродами. Мироздание жестоко отомстило спесивым гордецам, спустив их с заоблачных высот на землю, где они были вынуждены надеть ограничители или стать преследуемыми изгоями. Это было необходимо ввести в учебники и передавать от поколения к поколению, чтобы вбить в головы людям, что гордыня приводит к краху. Впрочем, всегда найдется тот, кто извратит урок и поймет по-своему… Но об думать стоило после, сейчас важным было иное. И Эйдан не стал забивать голову философскими размышлениями.

Да, магия не исчезала, она всего лишь затаилась, ожидая, когда мировой резерв вновь возрастет настолько, что дар сможет освободиться и служить своему носителю уже активно, а не скрытно. Но до этих времен было ждать еще очень долго. И если дар рода Виллор не раствориться со смешением крови, значит, однажды его потомки обретут свое могущество, а пока оставалось передавать его из поколения в поколение, сберегая для будущего. И если что-то и стоило менять в их мире, то это касалось взаимоотношений одаренных и не одаренных. Магам стоило избавиться от ложной спеси, тогда соседство одаренных и простых людей обещало быть взаимовыгодным и приятным.

Вы же знаете, брат инквизитор, что сила ведьм имеет несколько иную природу, хоть ее основой и является магия. Они больше связаны со стихиями и силами природы, а что, как не природа дает начало новой жизни? Это оказалось так просто и так логично, что было полной нелепостью не подумать о ведьмах раньше. Итер нашел ту, кто взялась ему помочь. Нет, она не обнадежила мужа сразу. Поначалу сказала то же, что и все целители до нее – у него не может быть детей. Высшие Силы не предусмотрели этого дара для Итера Асселя, и все-таки выход нашелся. Ведьма сказала, что супруг может уступить свое место. Она дала Итеру срок до того, как ребенку исполнится год.

Эйдан усмехнулся, снова посмотрел на первую страницу и прочел:


Путь Силы сокрыт от глаз любопытных.

Пройди, ученик, тропою Забытых.

Коль держишь ты книгу, то шаг уже сделал.

Отыщешь тропу, ступай по ней смело.

В придачу с собою возьми мой стилет,

Тебя защитит он от множества бед.

Источник отыщешь, чашу возьми,

Под чистые струи ее окуни.

Испей без сомненья, но помни одно –

В душе твоей дремлет извечное Зло.

Коль ищешь ты власти – наденешь венец,

Поддашься гордыне – и миру конец.

На этом я стих и закончу, пожалуй.

Узнать, ученик, тебе надо не мало.

Начнем же урок с географии мы.

Проверим, как знаешь рельефы страны.

Продолжим историей, знать ее нужно!

А после и к логике сунемся дружно.

И если пройдешь ты науку мою,

То цель, что желаешь, приблизишь свою.


– Стихоплет, – покачал головой Эйдан. – Стало быть, и вправду указание пути. Разберемся.

Шаэд Валбор был самым необыкновенным магом, какого только можно себе представить. Он ценил магию, но не превозносил ее, не возводил в культ. Этот Древний имел стойкое убеждение, что человеческая натура не зависит от наличия или отсутствия дара в крови. И если магия навсегда покинет наш мир, человек останется прежним. С этим, я думаю, вы тоже согласитесь. Он переживал из-за уничтожения памяти, я ратую за ее сохранение для будущих поколений. Мы должны оставить им знания о нашем мире, ибо знания, как любил говаривать шаэд Валбор, – величайшее сокровище, которое дано человеку.