Цитаты из книги Жертвы осени

Ей куда больше нравилось читать книги — вот тут у неё был целый мир, в котором Ева не чувствовала себя брошенной, одинокой, никому не нужной.

– Ну, я не следователь, не адвокат… – Вы журналист, Василиса, а слово убило куда больше людей, чем все маньяки. – Хорошего же вы мнения о прессе, Леонид!

Я заинтересовалась этим делом совершенно случайно, и эта случайность вывела меня на целый ряд преступных нарушений в ходе следствия по делу Вознесенского. Таких, что их как раз хватило для обращения в Генеральную прокуратуру.

Одевалась Ева на ближайшем рынке у одной и той же торговки, вещи выбирала неброские, такие, чтобы по возможности вообще не выделяться из толпы, и даже не понимала, что как раз они-то и делают ее довольно приметной.

Когда, в какой момент человек решает, что может лишить другого жизни? Что движет им в принятии такого решения? Только ли характер – или есть что-то иное, отсутствующее у подавляющей массы людей, но непременно имеющееся у тех, кто убивает?

Был неизвестным – станет знаменитым, хоть он, конечно, к этому наверняка не стремился. Уж точно не таким образом…

- Ну, я не следователь,  не адвокат...
- Вы журналист, а слово убило куда больше людей, чем все маньяки.

Паника – не выход, она только мешает и нагнетает.

– Давай делить проблему на мелкие части, – привычно предложил он, садясь напротив и закидывая ногу на ногу. – Ты ведь помнишь, что любая задача становится более простой, если пытаться решить её не целиком, а постепенно.

Почему в столице принято думать, что в провинции всегда серость, грязь непролазная и угрюмые маргинальные лица? Как будто это другая планета...

Центр города произвёл на Тимофея приятное впечатление и даже настроил на вполне мирный и романтичный лад. Здесь, несмотря на рабочий день и вполне обычную для этого времени суток суету, всё было как-то иначе, чем в Москве. Да, так же спешили по делам люди, но от них не исходило той суетливой нервозности, что Тимофей тоже испытывал, оказываясь волей случая в московской толпе. Жизнь кипела, но как-то иначе, более размеренно, что ли, и от этого ему стало вдруг спокойно.

Любой преступник считает себя невиновным.

Журналистика сейчас такая, что вообще мало чему можно доверять. Ради громкой статьи могут выдумать то, чего вообще быть не может.

- Вы ни в чём не виноваты, Ева,- спокойно сказал Леонид.- Мы оба просто жертвы. Жертвы той осени двадцать лет назад. Но мы живы, правда? Значит, нужно жить.