Но она была моим домом, и бурей, и штилем, и счастьем, и болью. Я был одержим ею, безумно влюблён в её ложь и любил редкие мгновения, когда она становилась настоящей только рядом со мной. Когда её демоны покладисто урчали под моими пальцами, а её слёзы окропляли мою рубашку, когда она была слабой и сильной, когда сдавалась и боролась рядом со мной.
Привычка, зависимость – я искал название для нас многие годы. Оправдывал себя, отрицал очевидное, обзывал свои чувства чем угодно, только не любовью. Я правда не был уверен в том, что всё ещё любил её, пока пальцы не сжались на её шее, а слова, о которых жалел больше всего в жизни, не слетели с губ:
– Я бы хотел, чтобы ты умерла, Маат.