Цитаты из книги Таня Гроттер и пенсне Ноя

Таня продолжала любить Гурия, но одновременно она любила и Ваньку. Порой она сама удивлялась своей противоречивости. Пуппер и Ванька абсолютно дополняли друг друга. В Пуппере были черты, которых не было в Ваньке, но одновременно мягкий и озорной Валялкин многим превосходил прямолинейного Пуппера, имевшего привычку кстати и некстати вспоминать про свой счет в банке и плакавшегося в жилетку после каждого столкновения с тетями. Порой Таня ловила себя на мысли, что целоваться ей больше хочется с Ванькой, а по ресторанам ходить с Пуппером.

Жизнь счастливого человека – это полоса сверхзадач.

Дай попить, а то так есть хочется, что переночевать негде!

И это все южные страсти? Эх ты, вечная мерзлота!

Я прошла суровую жизненную школу! У меня была не жизнь, а сплошная азбука выживания!

Если разобраться, мир полон копий одного и того же. Порой мне кажется, что на свете живет от силы человек двадцать, но все они для забавы укрываются в разных телах. Я до этого додумалась, когда мне стали попадаться совершенно одинаковые парни. А потом я поняла, что не только парни. Прям замкнутый круг какой-то. Куда ни пойдешь – встречаешь одно и то же. Иногда мне кажется, что людей в мире не больше, чем карт в колоде.

Ты куда целуешь, киса? В лоб целуют покойников, а я еще теплая.

Порой, чтобы обмануть, проще всего сказать правду.

Девушки, выходящие через окно восьмого этажа, чаще оставляют след на асфальте, чем в чьей-то жизни.

Всякий влюбленный немного кретин, но все равно ради этого стоит жить!

«Справедливость – понятие несправедливое».

Река жизни свернула в тупиковое русло и норовит слиться с болотом!

«Нолик счета не испортит».

И почему так часто бывает, что только в минуту разлуки понимаешь, как сильно ты любишь?

Логика – это гвоздь, безжалостно забитый в прекрасный и нелогичный мир.

Я глупый призрак с ножами в спине, с проеденной молью совестью и однообразными шуточками! Но я скажу тебе одну вещь, банальную, как истина, и гениальную, как воровская отмычка! Люди – канатоходцы. Они идут по канату и каждый миг грозят сорваться. Канат – их внутренний стержень. И когда они срываются, полет бывает не всегда кратким, но всегда болезненным.

Чего вылупился? Ты чего, в музее, я не поняла? Ща я тебе устрою культурное мероприятие в двух действиях без антракта! Дам затрещину – голова отлетит!

Искать недостатки у тех, кто нас любит, – труд жестокий и напрасный.

За двумя зайцами погонишься – от обоих схлопочешь!
Терпение и труд мозги перетрут
От труда сдохнет и рыбка из пруда!
На обиженных водку возят
Слово не воробей – догони и добей!

Если капля никотина убивает лошадь, то совместное проживание может убить даже мамонта.

Не хами хамкам, хамка! 

Дорога самооправданий – самая извилистая в мире дорожка. И ведет в никуда.

Хуже самого плохого танцора может быть только самый хороший критик.

Прям кувалдочкой и по пушистой мордочке!

Розы говорят только о двух вещах: о толстом кошельке и об отсутствии фантазии.

Бессмертие – отличный способ сделать из дурака подлеца. Никакого тебе ограничения во времени, ничего… Год за годом, месяц за месяцем – совершенствуйся, пока совсем не оподлеешь!

Разве что-то еще, кроме любви, стоит того, чтобы терять голову?

Тиха украинская ночь, но сало лучше перепрятать!

Где начинается любовь, там логика уходит в подполье.

У жизненных историй всегда дурацкие финалы… Жизнь – штука бессюжетная.

Я посыпаю голову пеплом по другим дням. Сегодня у меня выходной.

Привет всем, кто меня слышит, и двойной привет тем, кто и слышать обо мне не хочет!

Она виновато смотрела на Гурия и Ваньку. В конце концов, все, что происходило, происходило из-за нее. – А ну, прекратите! Что я вам, собственность? Какое вы имеете право меня делить? – сердито крикнула она. Пуппер резко остановился и вернулся к Тане. – Отлично. Определяйся кто: он или я? Есть у тебя свой мнений? Тогда говори! И пусть другой уйдет сам – раз и форева! Ты согласен, Вайлялька? Ванька кивнул. – Клянешься? – Клянусь! – твердо сказал Ванька. – И я клянусь! – повторил за ним Гурий. Теперь оба – Пуппер и Ванька – выжидающе смотрели на Таню. Она, не ожидавшая этого и растерянная, замешкалась с ответом. Странная нерешительность овладела ею. Ее душа буквально разрывалась на две половины – одна из них устремлялась к Пупперу, другая к Ваньке. Ей хотелось сохранить и того, и другого. Сколько раз она потом проклинала себя за это! Молчание затягивалось. Несколько раз Таня набирала воздух, чтобы произнести одно какое-нибудь имя, но так ничего и не произнесла. Зато в ней проснулось вдруг дикое раздражение человека, которого пытаются загнать в угол. – Какие же вы оба болваны! Терпеть вас не могу! – воскликнула она, отворачиваясь...