Цитаты из книги У принцессы век недолог

– Сверхъестественное? Что ты называешь сверхъестественным? Я скажу тебе, что это такое, – это когда начальство платит вовремя и не скупится. Когда я столкнусь с таким явлением в Ойойкумене, то признаю его существование. Но не раньше.

Корчмарь уставился на монету. Во взгляде его боролись страх и жадность. И, как заведено от века, жадность победила.

На крышах, из дымоходов, торчали косы. Забавный обычай. Местная замена флюгерам, что ли?

В сказках, как правило, принцы расколдовывают принцесс, но здесь не сказка, а суровая реальность.

– Ну что ж, дети мои, – сказал монах, выкладывая на стол кошелек, – пришел час расплаты.

– Аванса, – уточнила я. – Расплата будет по завершении задания.

Так мы сидели и молчали, угнетенные мыслями об элегантности, блеске и гламуре.

Ты слышал хоть раз, чтоб принца назвали шпионом?

– Нет. Принц не может быть шпионом.

– В самую точку. Ты у нас кто? Принц. А я – принцесса. А принцы и принцессы шпионами быть не могут. Сказал мудрец – мир ему! – «короли не ржут, они милостиво улыбаются». А принцы не шпионят, они снисходительно наблюдают.

У них там каждый год посвящен какой-нибудь скотине с особыми свойствами. Ну, там, Бешеной Коровы, Залетного Сокола, Подколодной Змеи. А этот вот – Сивой Кобылы.

– А что это значит?

– Никогда не интересовалась. Я, знаешь ли, пофигистка. Главное – праздник.

Но Гверн был категорически против. Не потому, что в принципе отрицал пиратство, центром коего Флеш-Рояль считался. Просто рыцари обычно в моряки не идут – не тот вид транспорта.

Но пророк оказался на редкость живуч. Его здоровье, вдали от ежевечерних мордобитий, в темнице даже улучшилось.

Но вот в деньгах благодарность не выразилась. Нет, Иван-Царевич не был полным мерзавцем. Но Дурак в очередной раз доказал, что он хитрец и вообще личность скользкая.

К моему глубочайшему удивлению, погони за нами не было. Обсудив это обстоятельство, мы с Гверном пришли к выводу, что эмиру просто не сообщили о похищении жар-птицы. Слугам и стражникам не хотелось терять непыльную работу с приличным жалованьем, а верховная власть была слепа не только в переносном смысле слова.

Преподобный Читтадритта, у которого мы гостили, в порядке духовного окормления поведал нам притчу о двух женах бога Дуремудры – Порвати и Разорвати.

Одна фигура, без сомнений, и оставила здесь птичьи следы. Но это была не птица. Назвать ее человеком тоже было затруднительно. Более всего она напоминала плод трудов вконец спятившего таксидермиста. Это был кролик ростом выше обычного мужчины, белый с розовыми ушами, но при этом передние лапы ему заменяли перепончатые, словно у нетопыря, крылья, а на задних были птичьи когти и шпоры.

В общем, если Дикополис пребывал в упадке, то о Торговище этого сказать никак нельзя. Ему просто неоткуда было падать.

У принцессы век должен быть недолог. Я и Гверну всегда это говорила. Старая ведьма – это достойно и почтенно. Но что может быть смешней и нелепей состарившейся принцессы?

Миновав полуразрушенную триумфальную арку императора Дваяна, я свернула на улицу, которая если и была когда-то замощена, то камень порастаскали еще до того, как возникла Второримская империя. Сейчас по ней гнали коз, и раскаленная пыль садилась на мои сапоги, залатанную куртку и штаны.

Высокие эльфы, в отличие от не в меру активного Маленького Народца, вроде бы от вмешательства в текущие дела устранились, живут себе на закрытом острове Нефигассе, и ничто их не волнует... Но кто может знать, что замышляют эльфы? Только сами эльфы.

– Ни в одной стране сделка не считается совершенной, пока ее не обмоют. Ваш отец Батискаф пренебрег этим правилом, обязательным для всего цивилизованного человечества, сознательно или нет – вам решать. А теперь прощайте, шевалье, мне пора покинуть сад Шерамура.

– А он пошел туда! Ведь он не знает! Или... – я замерла. Гверн видел и слышал то же, что и я. И с чего отвергать мысль, что он мог прийти к тем же выводам. Из того, что он на мне женился, вовсе не обязательно следует, что он дурак.