Цитаты из книги Собрание стихотворений

Запах камней и металла,

Острый, как волчьи клыки,

– помнишь? –

В изгибе канала

Призрак забытой руки,

– видишь? –

Деревья на крыши

Позднее золото льют.

В Новой Голландии

– слышишь? –

Карлики листья куют.

Я горд и свободен. За это Меня не любит никто. Но ранит рифма поэта Слепых и грязных кротов. Я горд и свободен. За это Меня ненавидят те, Чьё счастье в туго набитом Питьём и жратвой животе.

Нет! Пощады от жизни не ждать. Но всегда Беззаботно смеяться над ней — «Мне на горло бросается век-волкодав, Но не волк я по крови своей!»

О, не волк я, хотя дрессированным псом Не могу под ногами юлить, Терпеливо вилять языком и хвостом, А подчас и о ласке молить.

Я пуст – мертвы мои дороги; Нас кроет звёздная пурга — Один, среди четвероногих, Не мог стоять на двух ногах.

Хоть долг вражды – что помнит всякий — Я не платил, как всякий долг, Но те, кого я звал: «собаки!», Не смели мне ответить: «волк!»

Ты совсем такая же, как прежде, — Как мечта привычная, легка, И летят края твоей одежды Крыльями большого мотылька.

И опять цветами белой ночи Рассыпая звёздные огни, Голубой китайский колокольчик В небесах фарфоровых звенит,

Где рассвет, склоняющий знамёна К облакам из розовых снегов, Как поэт, коленопреклонённый Возле ног возлюбленной его.

8 мая 1954

Мои слова – притворны, слёзы — Притворство, если не спьяна, Но это знают только звёзды, Читая буквы из окна.

Они скромны и молчаливы, Пускай следят из-за плеча Надежд приливы и отливы — Душа поэта горяча!

Не счесть при сказочной отваге Её желаний и страстей — Мне хватит (о, лишь на бумаге!) Весь мир зазвать в свою постель.

Когда-то в утренней земле Была Эллада… Не надо умерших будить, Грустить не надо.

Проходит вечер, ночь пройдёт — Придут туманы, Любая рана заживёт, Любые раны!

Зачем о будущем жалеть, Бранить минувших? Быть может, лучше просто петь, Быть может, лучше?

О яркой ветреной заре На белом свете, Где цепи тихих фонарей Качает ветер,

А в жёлтых листьях тополей Живёт отрада: – Была Эллада на земле, Была Эллада…

Маленького, маленького серого котёнка Во дворе хотели дети удавить, Он всё время плачет, хвостик мокрый, тонкий, Даже в тёплой комнате жалобно дрожит.

Слабенькая шейка сломана верёвкой, Грустно потускнели глупые глаза, И котёнку больно, и лежать неловко — Мордочка заплакана, лапки все в слезах.

Он наутро умер, бедный, глупый котик, Не закрыв померкшие изумруды глаз. И мяукнул синий пересохший ротик Перед самой смертью тихо, только раз.

Я прошу лишь одного У звезды моей далёкой: Мне не надо ничего, Кроме сумерек глубоких;

Кроме сонного канала С осторожным скрипом дверцы; Кроме той, что подобрала Чуть трепещущее сердце.

Я не знал, отчего проснулся; Но печаль о тебе легка, Как над миром стеклянных улиц — Розоватые облака.

Мысли кружатся, тают, тонут, Так прозрачны и так умны, Как узорная тень балкона От летящей в окне луны.

И не надо мне лучшей жизни, Лучшей сказки не надо мне: В переулке моём – булыжник, — Будто маки в полях Монэ.

– Сколько звёзд сегодня распустилось На багряном стяге облаков? – Сколько мыслей в мире зародилось? Сколько новых выросло цветов?

Кто сочтёт?.. И ни к чему всё это! Ведь цветы для счёта не цветут. Город спит – его морские ветры Мокрыми метёлками метут.

20 марта 1954

Когда тоскою предвечерья Я залит, душу погубя, — Целую огненные перья, Зову тебя и жду тебя.

И мнится: мир наполнен ядом, Но всё на свете прощено, И всё твоим безлунным взглядом Во имя мглы освящено:

Она близка – и всё погибло. Заря – о прожитом рассказ, Но есть мерцающие иглы В глуби твоих огромных глаз.

И верю я: не надо света — Без солнца гибнет слабый враг, — Хочу склониться безответно, Заслышав твой неспешный шаг.

– О, закатная Россия, Бред мой давний голубой, От меня ли ты красива Или я живу тобой?

Но, погибнув, растаяв в минувшем, Будто Феникс в букете огней, Говорят о навеки уснувшем, Возрождаясь в светающем дне;

Будто горе – лишь сон скоротечный, Будто мёртвые живы друзья — И от яда облатки аптечной Будто в космос проникнуть нельзя.

Загорались звёздные гирлянды, И цветной гравюрой мнился сад… Девочка листала фолианты, В пыльной коже, в дырах, без заплат.

Маленькая, глупая, больная, Верила в поэзию, в талант, Плакала над Гамлетом, роняя Толстый и тяжёлый фолиант.

Вся была зажжённой кем-то свечкой, Вся чужими жизнями жила… Может быть, от этого под вечер Незаметно, тихо умерла.

Что-то мне взгрустнулось в этот вечер — Я зашёл в пустой и тёмный сад Слушать, как поёт осенний ветер И звенит усталый листопад.

Золотыми искрами мерцая, Изредка сорвавшись и сверкнув, Листики червонного металла Падали на мокрую скамью…

Если б этот миг продлить на годы: Призраки в одежде золотой, И, взметая звонкие сугробы, Звёздный ветер пел бы надо мной…

Вечно быть таким же одиноким, Странные досматривать бы сны, Что легки и пьяны, как наркотик, Как цветы увядшие – грустны.

Вот светлеет небо, и совсем сгорает Синеватый месяц в голубой заре, Тихо и красиво клёны умирают, Золотые клёны в сером ноябре.

Мне в окно стучатся их сухие руки, Ни о чём не просят, только – не жалеть, И метель их листьев в безучастной скуке От меня скрывает золотую смерть.

Вот она приходит, листья собирая, И к другим уходит в дальние края. Если так красиво клёны умирают, — Как хотел бы клёном быть на свете я!