Гномон

Бестолковая претенциозная чушь в стиле "Чёрного зеркала", если вдруг кто ещё помнит этот некогда популярный сериал. Ник Харкуэй им явно обсмотрелся. Только вместо свиньи он натягивает на глобус акулу. В остальном - никаких отличий.

В Гномоне хронометраж 800 с лишним страниц, а я совершенно не представляю, о чём писать в рецензии. Читать эту книгу - всё равно, что жевать пчелиные соты. Вроде и вкусненько в начале, а спустя пару минут ты осознаёшь, что у тебя во рту перекатывается ком воска. Такое себе. А для жвачки такой объём - сплошной деструктив и головная боль. Я поэтому и Кинга не люблю: сколько бы много ни визжали его фанатки о "глубинно прописанной психологии", я чувствую, что тону.

Тут воды ещё больше. Вся книга - вода. Как иначе бы на страницах могла плавать гигантская цифровая акула?

Помимо ЧЗ, сие творение страшно напоминает Облачный атлас , только написано куда хуже. Наверно не с проста у меня возникают подобные ассоциации, раз всё вышеперечисленное - результат мыслительного процесса британцев, причём плюс-минус в одни и те же года. Очень похожие и мотивы, и сюжеты, и подымаемые темы.

Сюжет строится на нескольких, на первый взгляд, не связанных между собой историях. Какая между ними взаимосвязь - называется, додумайтесь сами, потому что автор так много всего навертел, что сам поплыл. К чему в принципе логика происходящего, если можно накинуть тонну-другую патетики?

Мьеликки Нейт, основная из персонажей, за которыми мы будем наблюдать, инспекторша в недалёком будущем, где за всеми ведётся тотальная слежка, а неугодным форматируют мозг, делая из них жизнерадостных аутистов. Нейт исправно работает на систему, пока автор не может решить, пишет он утопию или антиутопию. Когда Харкуэй наконец определяется, у Нейт внезапно раскрываются глаза на недостатки тотального отсутствия приватности (какой ужас). Но это только цветочки, поголовная чипизация не за горами. Влажные фантазии антиваксеров и мамкиных конспирологов находят отражение в повествовании. Как "актуально". Сюжетка Нейт будто бы даже интересная. Она бродит по городу в стиле киберпанк и дерётся с сомнительными личностями в стиле Матрицы. Всё для того, чтобы разобраться в загадке некоей Дианы Хантер, которая погибла при форматировании мозга, которое упоминалось чуть ранее, чьи воспоминания смешиваются с личностью самой Нейт.

Помимо воспоминаний Хантер, Нейт видит альтернативные жизни: эфиопский художник, грек-финансист, эмансипированная мадам времён античности и какое-то чудо-юдо из далёкого будущего с множественным сознанием. Последний и есть Гномон, и он мог бы быть весьма интересным персонажем, кабы имел собственную книжку в распоряжении, а не был коряво вписан в эту многоликую.

На мой взгляд, перед нами "Облачный атлас" для бедных. Только Митчелл свою историю проработал, а не накидал всего, да побольше. "Гномон" я дочитала пару дней назад, но я уже забыла почти все перипетии, настолько книга пуста, однообразна и бессмысленна. Может, Ник Харкуэй страдает графоманией? Иначе я себе никак не могу объяснить, откуда вылезла столь раздутая пустышка?

Профанация в сторону русских и тут в наличии (а как без этого?). Спасибо хоть, что не СССР, а то многие авторы частенько забывают о том, что последнего давно не существует. Скучают по коммунизму, видать, больше, чем наши дедушки с бабушками.

Господи, вся эта история - полное дерьмо.

Кажется, автор всё понимает. Бесконечно жаль потраченного на чтение времени.

Начну с того, что буду хвастаться: я её одолела. Я мучилась, ныла, заглядывала, сколько осталось до конца, страстно желала дорогому (к слову, книжку я купила в бумаге, когда она только вышла, и была она не дешёвая) Нику подавиться, выговаривая фразу наподобие

ТысебеполностьюотдаешьотчетвтомчтонаходясьвнутриструктурытыпребываешьвмыслиЗагреяивсечтотывидишьэтомысльставшаяреальностьюивсечтотампроисходитэтосоннотыплотьаплотьможетпострадатьилиизменитьсякаквпрочемиразумноэтокудаболеесмутнаятемадляобсуждениясомножествомпеременныхисубъективныхоценокчтоидеальновоплощаетпогонюзабесполезнымзнанием?

, каковых, разной длины и сложности(тут даже цитата не вставилась как следует, на самом деле такого слитного текста - строчек пять), содержащих слова из мифологии, греческой и египетской, термины биржевиков, слэнг программеров, в конце концов, просто напыщенные выражения эрудированного (из серии - знаю много слов, а значения вы уж сами поищите) человека, напихано по тексту без счёта. Так вот, подвывая и бурча, я двигалась со скоростью улитки по очень многочисленным страницам и пыхтела - ну дорогой Ник, ну чего ж ты не написал что-нибудь эдакое, похожее на Ник Харкуэй - Мир, который сгинул , из-за которого я и повелась на новую книгу? Наверно - это уже просто мои злые домыслы - мальчик совсем вырос и решил быть совершенно непохожим на папу (если кто не знает, Харкуэй - сын Джона Ле Карре), писать увесистее и уж точно вычурнее. Подумаешь, там у папы шпионусы, всё же сразу понятно, есть законы жанра, а тут у нас...

Проза там витиеватая, подростковая, надутая, усыпанная многозначительными умолчаниями.

(К слову, дорогой Ник, - и да, я понимаю, что тебе фиолетово))), но цитатками на все случаи ты меня обеспечил. И переводчику за это отдельный поклон - наверно, это была героическая работа).

Что же, выпустив накопившийся пар, пора и про саму книгу поговорить. Оставим в стороне раздутую на ровном месте претензию на постмодернизм (так и представляю себе, как с другого берега Ла-Манша, хитро прищурясь, отпускает замечание мсье Бине: да что вы, какой там постмодернизм, у англичан-то?), примемся за сюжет. Ну если он есть. То бишь, он есть, но читателю по-любому придётся слегка напрячься, сначала, чтобы его отыскать, потом подготовиться, если после прочтения захочется его пересказать. Начинается всё в мире будущем, где всё, как описано в аннотации. Мир, где каждый шаг любого человека, его вкусы, мечты, - абсолютно всё предсказуемо и подконтрольно Системе, неласков к тем, кто не желает на блюдечке выносить на всеобщее обозрение свои мысли, чувства и поступки. Диана Хантер, писательница, старая женщина, принудительно отключила себя и свой дом от сети. Уже в её книгах было что-то подозрительное, по мнению Системы, а тут она ещё и деток соседских стала учить читать бумажные книги, ну и ещё кое-какие проступки совершила - и была арестована, а во время допроса умерла. Виноваты ли допрашивающие?

Родные и близкие им скажут, что они молодцы, раз отважно принимают на себя ответственность, бессонные ночи и угрызения совести, чтобы остальные были в безопасности. Наверняка у палачей всегда так.

Или старуха из вредности решила помереть, только бы чистый идеал подпортить?

Философский аргумент, который Система выдвигает в свою защиту, — безопасность и расширение прав в обмен на полную личную прозрачность — прозвучал для нее неубедительно. Очевидно, она считала неумолимой ценностью право быть свободной от внешнего наблюдения.

Подающая надежды Мьеликки Нейт, офицер полиции, назначена разобраться, как было дело. У Системы есть возможность предоставить следователю всю память умершей, и Нейт, поражённая необычностью, после же первого "прожития" памяти Хантер, понимает, что кроме самой Дианы, присутствует ещё несколько человек.

Помни, что я сказал тебе: пять концентрических сфер, которые должны сойтись воедино.

Просветлённый грек - альфа-самец, нечто вроде акулы с Уол-стрита, богач, сделавший огромное состояние на своей чуйке, когда дело касается финансовых вложений. Ему мерещится ... акула. Постоянно. Или не мерещится. А среди его клиентов - греческая церковь, руководитель которой считает, что Греции вот-вот вернёт себе славу Эллады, а сам бизнесмен - воплощение нового божества. Или что-то вроде этого. Заметьте, я тут часто употребляю и буду употреблять всякие словечки типа "наверно", "возможно" и "как бы", потому что я ни в коей мере не претендую на то, что книгу я поняла("А потом, как разряд тока, она слышит слова в голове: «Катабасис для масс». Черт, вторую часть она не сразу поняла. Катабасис, да, вопросов нет. Но это не для масс." - а я-то как раз - массы)). Сам же крутой грек считает, что в ближайшее время будет так:

Приближается миг бунта, день хаоса. Мы все чувствуем, что беспорядки ждут где-то там, за холмами. Будто прогноз погоды: сегодня — ясно с обширными банкротствами, вечером — дождь; завтра — надвигается зона высокого давления, обильные дерьмопады, а на выходных — уличные беспорядки и горящие машины.

Следующая личность - древнеегипетская женщина-учёная, которую её современники считают колдуньей. Сама же она так не считает:

Чудесно. Афинаида Карфагенская — специалист по расследованиям, эрекциям и экзорцизму.

Им не нужно, чтобы я изгнала джинна. Не нужно, чтобы расследовала убийство Сципиона. Они хотят, чтобы я его воскресила. А я не могу. Чудес не бывает.

Потерявшая сына, отчаявшаяся быть просто учёным и искать в своё удовольствие некий Чертог Исиды, она искренне верит в соединение с любимыми в лучшем из миров. Только не знает, где он...

Третья личность - персонаж, который отчасти примирял меня с книгой во время чтения, только жалко, про него маловато было. Эфиопский художник, писавший картины так, как не делал никто до него, прошедший тюрьму, эмиграцию, все беды и всю славу, на старости лет привлечён внучкой, хозяйкой IT-компании, разрабатывающей игру "При свидетеле" для рисования локаций.

Игра нашла отклик у тех, кто все яснее понимал, что «свобода» не значит «полиция в строго определенных местах» и что они променяли свои исторические законные права на то, чтобы спастись от пятой колонны джихадистской орды, которая никогда не существовала в той форме, о которой им долго рассказывали.

Дед быстро осваивает нехитрые компьютерные инструменты, но не перестаёт ежеминутно удивляться, как его картины буквально оживают, становятся объёмными и двигающимися. И столь же не перестаёт удивляться подлости мира, в котором военно-правительственный нажим пытается лишить внучку её компании и вот этой самой игры... Так что, если я правильно поняла, игру-то всё-таки отобрали, и мир Системы вырос из движка Свидетеля. Тем более, что часть Системы, работающая на правосудие как раз так и называется. Вот у нас четверо: банкир Кириакос, Афинаида, художник Берихун Бекеле и Диана Хантер. Но, помните? - "пять концентрических сфер". И тут возникает Гномон...

Это та часть солнечных часов, которая отбрасывает тень — придает смысл циферблату. Нечто, что можно добавить к чему-то другому, чтобы получить сущность, подобную изначальной. Это намек?

Только солнечные часы тут ни причём... То ли реальный, то ли выдуманный, то ли надмировая сущность, но этот самый Гномон держит всё (что именно?), чтобы оно не рассыпалось. Однако есть и ещё одна сущность, которую не сосчитали (блин, как в мультике: раз - это козлёнок...), и тут я поплыла в своих попытках построить для себя стройную структуру понимания:

Молекулярное мышление неимоверно велико по сравнению с квантовым, так что Z, несомненно, ищет способ обратить себя в структурированную энергию, заняться пикоархитектурой. Большинство считает, что это невозможно, но Загрей — это Загрей, как и я — Гномон. Нам не нужен никто другой. Друг другу мы, конечно, тоже не нужны, но сегодня Загрей обратился ко мне.

Оказывается, Гномон-то и вовсе не главный, вот оно что... Попросили его... Ну и ладно. Попробуем в последний момент ухватить хоть пару настоящих идей автора, похороненных в 800-страничной тягомотине...

У вселенной рак. Непростительное кровавое пятно, призванное отнять у нас самое дорогое. Выбор — это мы и всё, что у нас есть. Наши ошибки должны быть именно нашими, ибо как иначе можно надеяться стать лучше?

Слова «Я есть» значат очень много, и сложнее из них первое. Я есть, но что есть я? Когнитивная сложность. Боюсь. Придется выйти за привычные рамки.

Окончательный вывод: читайте, смелые люди, желающие приобщиться к умному тесту (помните - не для масс). Не читайте ни в коем случае, если вы любите в фантастике, и тут уж её поджанр неважен, проработанный мир. Подумайте хорошенько все остальные.

А от меня вам (то есть это от автора, я только передаю)последняя цитата:

Мы с тобой неплохо знаем друг друга. Бок о бок прошли эту историю, все обманы и манипуляции. Разум, выраженный через текст, сидит тихо, как огонь подо мхом: тэнуки. Я тебе соврал — совсем чуть-чуть, как врут друг другу любящие. Но чаще говорил правду, пусть и не всю.

Цитата:

Естественное следствие заключается в том, что книга не закончена, пока ее не прочтут. Писание не завершается, пока сказанное не перейдет с материальных страниц, дающих ему телесное бытие, в другое сознание, где оно разожжет мысли и впечатления: цельное понимание того, что это значит, разгоревшееся в ином уме в результате акта эротического либо империалистического, но в любом случае – чудесного. Мы становимся друг другом. Чернила на бумаге – замерзшая материя другой личности, снимок самости в грибной споре, которая только и ждет часа ожить в одолженном мышлении, оформиться мыслью в нас, из нас, родиться через нас. Если все города – один город, не значит ли это, что все личности – одна личность? И если так, кто это?

Впечатление:

Эта книга продолжила мою серию отложенных утопий и антиутопий, но, честно говоря, впечатления оставила смазанные. По моему мнению, Ник Харкуэй придумал очень сильное начало: Всемирный разум, люди, которые осмелились пойти против него, и детектив, расследующий смерть одного из таких сопротивленцев. Я честно заинтересовалась. Начало, как говорится, задавало надежду на очень крутую историю ( в моей голове).

А потом автор принялся закидывать читателя побочными сюжетами. Другие люди, другие времена, другие голоса. И в какой-то момент я перестала понимать, куда всё это ведёт. Связи между линиями, на мой взгляд, получились очень слабыми, а некоторые и вовсе притянуты за уши. И понеслось: люди, кони, сюжеты, истории, голос Гномона (этого самого всепоглощающего разума). Всё это смешалось в одну очень тяжёлую для чтения массу.

Мне было сложно. Я теряла нить, возвращалась, снова теряла. И под конец поняла, что хочу совсем другого развития событий и другой концовки. Изначальная интрига — детектив, Всемирный разум, сопротивление, — она куда-то испарилась, растворилась во второстепенных линиях, жаль, потому что тема переноса разума и контроля, поднятая в романе, сама по себе очень интересна. Но, видимо, развить её одновременно и глубоко, и увлекательно — задача сложная, и у Харкуэя, на мой взгляд, не получилось.

Автор сам говорит, на что он делал аллюзию. Но мне, честно, всё равно, не наш менталитет. Книга должна работать сама, без пояснений из интервью, на мой взгляд или уже метить в бестселлеры, как у Оурэлла. А «Гномон» для меня не сработал. В общем потоке, наверное, прочитать можно, если вы фанат сложных, многослойных нарративов. Но если вы, как я, ждёте от антиутопии ясности, напряжения и внятной идеи, — лучше пройдите мимо, так как книга все же объемная.

Читать/не читать: читать в общем потоке