«Занимательная наркология» — истории, связанные с книгой

ISBN: 5-18-000859-Х
Год издания: 2006
Издательство: Machaon
Серия: Для широкого круга читателей

Алкоголь... Курение... Наркотики... Что заставляет человека искать все новые способы расслабления? О своем опыте, хотя он, по словам автора, "небогат и крайне субъективен", рассказывает легендарный музыкант Андрей Макаревич.
Расширить угол зрения на эту проблему читателям помогут комментарии известного врача-нарколога Марка Гарбера.

Показать все

Лучшая рецензия на книгу

Рецензия на книгу Занимательная наркология
Оценка: 5  /  4.1

life, drugs and rock-n-roll

  Начну с того что Макаревич, фамилия которого вынесена на обложку, сей труд писал не сам, а в соавторстве с неким широко известным в узких кругах доктором-наркологом Марком Гарбером. Я подозреваю, что в оригинальном бумажном издании текстовые блоки, написанные Макаревичем как-то отличались от абзацев, пренадлежащих перу вышеназванного медицинского светила. В моей же жестокой *.txt версии всё слилось в один большущий абзац. Может, тем оно и лучше -- отчетливее чувствуется разница. Макаревич пишет, как и поёт -- простыми и понятными словами, образы отчётливые и однозначные, юмор тонкий, с лёгким налётом грусти. На его фоне потуги Гарбера кажутся попыткой Валуева станцевать менуэт. Слог доктора натянут и ненатурален. Прикинувшись то ли Борисом Бурдой, то ли Википедией, он расчёсывает о том, откуда взялось название "коньяк" или открывает Америку сенсационным фактом, дескать когда-то морфинизм пытались лечить героином. По качеству шуток Грабер вплотную приближается к Петросяну. Короче, не слова о нём, только о Макаревиче.

Life
  Как бы не отмежевывался автор от своей ностальгии, но никогда я не поверю, что можно -- не любя -- в столь тёплых тонах описывать мажорные флэты и хипповски-диссидентские хазы, однотипные, как Макдональдс, и в то же время, такие разные пельменные, капустники и сэйшны. Собственно, книжица -- сборник разнообразных воспоминаний автора, в которых в той или иной роли имели место наркотики.

  Многие из этих ситуаций представляют собой доставляющие лулзы. Например, приехала "Машина Времени" в Томск, где раньше других городов началась безалкогольная компания.
  



В ресторане при гостинице, где мы остановились, пустые столы были сдвинуты в угол, а музыканты в тапочках мялись на сцене, что-то репетируя. На естественный вопрос: «Открыт ли ресторан?» — официантка ответила, не вставая со стула: «А вы что, пельмени-то с фантой есть будете? Пельмени без водки только собака ест».



Drugs
  Не являясь фанатом "Машины", не смогу, в то же время, отрицать её принадлежность к рок-н-роллу. Рок-н-ролл без наркотиков невозможен,и Макаревич, как рокер совкового разлива, из всего разнообразия оных предпочтение отдает алкоголю. Но уж в этом он знает толк и к вопросу подходит основательно. Названия глав: "О водке". "Самогон". "Сухарь". "Портвейн". "Немного о смешании". "О метафизике перебора" etc.

  Выпил за свою жизнь автор немало, чего нисколько не смущается; чувствуется гордость Андрея Вадимовича за себя -- и дозу свою знает, и похмеляться умеет, и алкоголиком себя не считает. Рассуждая о спиртном и культуре пьянства достигает чуть ли не Ерофеевских высот. Судите сами:

  



Человек, который, выпив первую рюмку, заводит длинный рассказ или, не дай Бог, подняв вторую, затягивает многоступенчатый тост, — дилетант, он глух к происходящему, гоните его к чёртовой матери. После первой — тишина. Прислушайтесь к себе. Слышите, как открываются потайные дверцы, как побежал ток по стылым проводам? Теперь посмотрите в глаза друзьям. Видите — с ними то же самое? И в момент открытия последней дверцы выпивается вторая. На отрезке жизни между второй и третьей наступает пик гармонии с миром, и если бы человечество нашло способ это состояние удержать — вопрос вечного счастья был бы решён.



  Ближе к концу книги автор немного внимания уделяет нынче подзаброшенной привычке -- курению, вспоминает несколько забавных ситуаций, связанных с куревом и дает краткий обзор табачных изделий эпохи развитого социализма.

  Ну и, явно нехотя, приходит-таки к теме нелегализированного счастья -- с гневом отзываясь о игле и колёсах, делится воспоминаниями о парочке случаев курения гаша и одном -- принудительного употребления какой-то гадости типа трамадола.

rock-n-roll
  Книга полна любви и обожания к Битлам и Роллингам, распития происходят на концертах и сэйшнах, реп-базах и студиях, в ресторанах и на вокзалах городов, где гастролировал автор. Среди упомянутых имён -- БГ, Джаггер, Костров...
  Ничего нового в том, что рок-музыканты люто пьют нет, как и в том, что после потребления их тянет на подвиги. Но всё-же..
  



В семьдесят восьмом изобретательный Крис Кельми, игравший тогда в «Високосном лете», придумал напиток, состоявший на одну треть из ликёра и на две трети из появившегося только что в продаже полусухого «Арбатского» вина. Девушкам нравилось, Крису нравилось, что их валит с ног.


NB
  И опять увлёкся. Рецензия, всё-таки, это выражение личного впечатления от книги. Буду краток: хорошо. И прежде всего потому, что Макаревич предельно корректен. Обходя вниманием скарбёзные истории -- а их, я уверен, в его жизни было не мало,-- он предельно тактично не переходит на личности. Назови имена тех, кто, к примеру, учавствовал в "гудеже по-питерски" или вызывал хорошую погоду алкотрэшем в Японии -- и книга подымет немыслимый ажиотаж. А так как дешевой популярности автор не ищет -- спасибо ему за сочный рассказ, теплый юмор, непередаваемый шарм эпохи 70х-80х и просто за то, что я не зря потратил три часа времени.

Истории читателей

Алкоголизм системный

Один мой друг злоупотребляет алкоголем под жестким самоконтролем: два месяца пьет, два месяца - перерыв, два месяца возлияний, два месяца - ни-ни... Диету соблюдает неукоснительно в течение нескольких лет.
Приходит однажды расстроенный:
- Че за фигня! С таким режимом я пропускаю важные алкогольные мероприятия! И Новый год! И день рождения! (1 апреля, есличо)
Я сочувственно пожимаю плечами, дескать, а что поделать. Муж мой, считающий что выход там где вход, глубокомысленно изрекает:
- А ты передвинь график. Скажем - декабрь-январь пей, февраль-март не пей, апрель-май - празднуй, июнь-июль воздерживайся...
Друг:
- Гениально! Как я сам не додумался.

Читать дальше
"Макар"

Макаревича я не люблю. Нет, не за то, за что его не любят многие сегодня, я его не люблю за прошлое и давно. Познакомились мы с ним в начале 80-х, на одном из сейшенов. Так называлось полуподпольное выступление групп, не обласканных Гос, Мос, Лен и прочими концертами, вход на который осуществлялся по блату и стоил, как бутылка портвейна - полтора-два рубля. Причём, билетом служила обычная открытка, фигурно разрезанная надвое. Одну половину выдавали зрителю, вторая была у мальчика на входе. Он, по номеру, выбирал нужную, прикладывал и, если разрез совпадал, то спокойно пропускал в зал. Залом, сценой, партером и галёркой служило помещение какого-нибудь кафе, где всё это действо происходило.
Так вот, мой одногруппник Колька добыл заветные половинки на Машину, мы с ним встретились на Горьковской, у памятника Стерегущему треснули из горлышка по бутылке портвейна и пошли на сейшен. Открытки совпали, настроение было великолепное, пили много, причём музыканты вместе с нами, песни пелись душевно-искренне и всё закончилось просто замечательно - без ментовской облавы и разведённых мостов. С тех пор я стал поклонником Машины времени, как, впрочем, вся тогдашняя молодёжь...
По прошествии многих лет, в конце 90-х, мы с Колькой, уже умудрённые жизнью мужчины, решили освежить воспоминания молодости и пошли на 30-летие Машины в Юбилейный. Снова выпили, правда уже из стаканов и под закуску, по бутылке портвейна на берегу Невы, на входе повспоминали о половинках открыток, полирнули портвейн пивом в местном буфете и заняли места в партере. Сначала настроение было великолепное, но с каждой песней оно улетучивалось, ибо музыканты пели откровенно скучно и плохо, на сцене вели себя непонятно как, а по окончании анонсированного времени концерта, ровно в 22.00, раскланялись с публикой и ушли! Пять минут никого, десять... Юбилейный стонал, народ вокруг ухмылялся: "Да ладно, Машина прикалывается. Щас выйдут. Бахнут по стакану и выйдут..." Но они так и не вышли. Ни одной песни на "бис". Спортивную тогда ещё не построили и униженная толпа шла до Горьковской, скандируя "Макар - говно!"
Протрезвев, мы с Колькой решили, что, видимо, что-то случилось - не могли Они так поступить, и постановили сходить на ближайший концерт Машины, дабы привести в норму наше отношение к кумирам молодости. Сходили, всё повторилось один в один. С тех пор я Машину не слушаю и не верю артистам, спортсменам и прочей богеме, когда они говорят, что играют/поют/вообще что-то делают исключительно из любви к зрителям или болельщикам...

А книга только подтвердила мою нелюбовь к Макаревичу и ещё чётче обозначила его говёный характер, ибо даже в ней он не удержался (причём не единожды), чтобы не пнуть, до омерзения им ненавидимый, Советский Союз и, что вообще удивительно - собственную молодость, не пройтись снобистски по опостылевшим поклонникам и не кольнуть презрительно младших собратьев по музыкальному цеху, только начинающим свою карьеру...

Ушла навсегда (хотелось бы) та жизнь, нет больше магазинов с названием «Гастроном» или «Вина-воды», да и напитки сменили вкус, и бутылки выглядят куда нарядней, и давиться за ними уже не надо. И никакой я ностальгии не испытываю ни по совку, ни по собственной молодости...

Просто очень хорошо представляю себе, как где-нибудь в Луганске ко мне подводят робеющих ребят из местной группы, я улыбаюсь, жму им руки, слушаю их рассказ про то, как они росли на наших песнях, испытывая внутри мучительное безразличие и к ним и к тому, что они там делают, – голова занята кучей своих проблем. Знакомиться надо на равных.
Читать дальше