Рецензии на книгу «Взгляни на дом свой, ангел»

ISBN: 978-5-389-06806-3
Год издания: 2013
Издательство: Азбука
Серия: Азбука-классика (pocket-book)

Томас Вулф (1900–1938) — американский писатель, по праву причисляемый к плеяде крупнейших имен в американской прозе двадцатых-тридцатых годов XX столетия. Современники (в их числе Томас Манн) ставили Вулфа в один ряд с Хемингуэем, Фолкнером и Фицджеральдом, отдавая должное масштабности и дерзости его творческих амбиций. Недаром Фолкнер провозгласил его самым ярким талантом поколения.

Признание пришло к Вулфу сразу после публикации в 1929 году первого романа – «Взгляни на дом свой, ангел». Это классический «роман взросления» и в то же время откровенно автобиографическая книга. Рассказ о детских и юношеских годах Юджина Ганта из вымышленного южного городка Алтамонта вызвал бурю негодования на родине писателя, в Эшвилле (Южная Каролина), жители которого немедленно узнали «прототипы» и объявили роман пасквилем. Так книга, прославившая Вулфа, на долгие годы закрыла ему путь в родные места.

Показать все

Лучшая рецензия на книгу

Рецензия на книгу Взгляни на дом свой, ангел
Оценка: 5  /  4.2
Око бури

Вот он, тот образ, над которым я долго думала, пытаясь определить свое понимание Большого Американского Романа. Человек в своей маленькой точке относительного спокойствия в окружении бушующего мира, летящей Истории, грандиозных событий. И всегда центр – это именно человек, максимум – семья. И их жизнь и судьба в центре Вселенной. "Взгляни на дом свой, ангел" – идеальный пример такого Романа. Граница веков, Мировая война, Великая Депрессия – все это проходит по роману пунктиром. События происходят, герои в них участвуют, но всегда остается ощущение неизменности и глубине их внутренних, "простых человеческих" забот, проблем, радостей и горестей. Это главная характеристика такого произведения: ощущение первичности жизни отдельного человека над мощью колеса истории.

Еще "Око бури" – это сам главный герой. Жутко болезненное ощущение отстраненности и одиночества Юджина среди безумства, непонятости себя и непонимания других. Когда внимательный и отзывчивый читатель погружается в мысли ребенка, а затем подростка главного героя, он поневоле принимает его сторону и его взгляд на весь окружающий мир. Оказывается с ним рядом в его центре бушующего урагана. Но тот же внимательный читатель обязательно вместе с героем сделает потрясающее открытие – он одинок внутри своего "ока", но рядом с ним точно такие же непонятые люди. Те, с кем он прожил бок о бок долгие годы, с кем рос, кого видел во всей неприглядности отчаяния, злобы, тоски, оказываются внутри чуть другими, чем видит даже он, вроде близкий человек. Воплощенное зло – отец Гант – предстает уставшим, бросившим все к ногам своей семьи стариком. "Коробочка" мать, если ее внимательно послушать, становится самой бескорыстной и трепетно любящей. И так со всеми членами семьи Юджина – он этим взглядом назад, "на дом свой" смог среди всего кажущегося негатива воспоминаний найти их искренность и выразить свою любовь. Жаль, что они (настоящие члены семьи Вулфа) этого не поняли и не оценили. Но для меня этот печальный, без единого просвета роман полон любви и, самое главное, понимания и принятия Вулфом каждого близкого ему человека.

Это, конечно, главная для меня мысль, главный посыл романа – бесконечное одиночество человека посреди своего собственного урагана. Каждый из нас кажется себе единственным с такими мыслями, тревогами, болью. Окружающие люди, даже близкие, кажутся иногда чужими. У них вроде все нормально, спокойно на душе. Они живут обычно, линейно – согласовывая свои внешние проявления с внутренним состоянием. И лишь включая огромные любовь и понимание, можно нет, не увидеть окружающий человека его ураган, но хотя бы принять его существование. Потом попытаться приблизиться еще. И, может, в самой идеальной ситуации "второй половинки" соединить свои штормовые воронки и соединиться в едином для обоих "оке бури". В этом романе соединения не случилось. Но после годов собственных мучений, терзаний и даже ненависти у Юджина и, следовательно, у автора открылись глаза на собственное неодиночество в несчастье.

И, конечно, нельзя не сказать нескольких слов о языке автора. О пресловутом его многословии, о "листе, камне, двери". Скажите, вы любите фильмы Джармуша? Вспомните моменты тишины, моменты бездействия и бессобытийности. Когда минутами в сюжете ничего не происходит. Идет по улице "Пес-призрак", отдыхают под музыку "любовники-вампиры". И если вы любите Джармуша, то именно за эти моменты. Когда ваше сознание приходит в спокойное равновесное состояние, расслабляется и погружается в создаваемый автором мир. Тут все длительные бессюжетные пассажи Вулфа работают по тому же принципу. Эти слова, эти лирические отступления – лишь камертон, которым Вулф настраивает своих читателей на нужный ему в данный момент лад. Не нужно вникать в смыслы, искать детали сюжета. Нужно пропустить через себя образы и уловить тонкую материю ощущений, которые автор хотел передать своему читателю. Погрузитесь в этот роман. Отдайте ему весь свой разум в момент чтения. Не требуйте от него ничего, и он даст вам весь мир. Даст вам себя.

C.R.
Я даже не рассматривала другие варианты этого романа. Влюбилась в эту обложку с первого взгляда и долго искала на обменах именно эту книгу. И она лучшая среди всех вариантов, в том числе первых изданий. Нигде для меня не передана так близко главная эмоция романа.

картинка nata-gik

Поделитесь своим мнением об этой книге, напишите рецензию!

Текст вашей рецензии

Рецензии читателей

Рецензия на книгу Взгляни на дом свой, ангел
Оценка: 5  /  4.2
Мне надоело гнить тут, - сказал Бен. - Я предпочту гнить где-нибудь в другом месте

Феноменально. Так о людях с их высокими чаяниями и мелкими страстишками, о пространстве горных долин в окружении россыпи звезд, о бегущем и ползущем времени мог бы написать сам Всевышний. Когда слова становятся глиной жизни, подслушанный плеск воды внутренних морей - нашептывает сюжет, а симфония тысячи мелочей дарует каждому главную роль - вдруг начинаешь воспринимать жизнь как мириады единственных в своем роде мгновений, Человека - как сумму бесценных случайностей, судеб и решений. И кажется, что в любом из миллионов жалких домишек таится странная погребенная жизнь, тончайшая сокрушенная романтика и что непрерывно и неявно темное чудо случайности творит новое волшебство в пыльном мире.

Суть романа ускользает, как песок сквозь пальцы, как жизнь, в которой будущее слишком быстро становится прошлым. Жизнь, в которой неутолимая и смутная жажда путешествий в глазах мертвеца мгновение спустя - лишь ветром оплаканный призрак.

Герой, родившийся с Веком, чьи глаза полны тенями огромных кораблей и городов, погребает себя в плоти тысяч литературных персонажей. Его рубежи уходят все дальше в волшебство, в одному ему доступное чудо. Он проклят поэзией и томится пленом бездарно склеенной семьи и холодного дома. Он читал Еврипида, а вокруг него мир белых и черных ел жареное. И когда по горам разносился торжественный гром гигантских деревьев, в его сердце все отчетливее звучали печальные призрачные шепоты и необъятная храмовая музыка.

Он просто был блестящ во всем, что питало его жажду. Небрежен и равнодушен во всем, что ее не касалось. Язык его язвил так больно потому, что его сердце так много верило. Он питал безмолвный ужас к продаже за деньги своего хлеба, своего крова гостю, чужаку, больным, усталым, одиноким, разбитым жизнью плуту, блуднице и глупцу. Тупые люди внушали ему томительный страх. Его занимали только царства на дне морском и замки на головокружительных утесах.

Он привязался лишь к тому, кто по ошибке забрел в этот мир суеты и лохмотьев. К своему сумрачному брату Бену, ведущему долгие беседы с темным ангелом. К брату, что явился - бог со сломанными ногами - и жил здесь - чужой, пытаясь вновь обрести музыку утраченного мира, пытаясь вспомнить великий забытый язык, утраченные лица, камень, лист, дверь. Но пришел сентябрь, полный улетающих крыльев, и унес с сухими листьями, смехом и горем - того, кто растирал в пыль горькой иронии все попадавшее в окоём потемневшего взора.

И вновь оставшийся в одиночестве Юджин пришел к убеждению, что не люди бегут от жизни, потому что она скучна, а жизнь убегает от людей, потому что они мелки. И посему, одетый в голод и безумие, он отправился граалить в огромное, призрачное море мира, населенное огромными рыбами фантазии.

- Зачем все это? Ты способен это понять, Джин? Действительно ли все так, или кто-то сыграл с нами злую шутку? Может быть, нам все это снится. Как по-твоему?
- Да, - сказал Юджин. - Именно так. Но я хотел бы, чтобы нас разбудили. - Он помолчал, задумчиво глядя на свое худое тело, на секунду изогнувшееся в постели. - А может быть, - сказал он медленно, - может быть, ничего нет и некого будить...

Рецензия на книгу Взгляни на дом свой, ангел
Оценка: 5  /  4.2
Лучшая книга года!
Ведь чудо возникает из союза обыденного и необычного


Небольшой эпиграф к роману "Взгляни на дом свой, ангел" о затерянном, об утрате, о призраке. Лист. Незапертая дверь. Эти строки очень обманчивы. Они наиболее точно передают смысл книги, но не думайте что Вас ожидает в этой книге поток сознания и модернизм. Эта самая живая, правдивая и реалистичная Американская книга.

Мы имеем дело с добротным Романом. Прекрасно выстроенной семейной сагой о членах семьи Гантов во всем своём художественном разнообразии. Мы видим здесь отца семейства- вечно пьяного, вроде бы умирающего от рака, но долгожителя. Человека деспота и вечную плаксу, который на деле пережил не одного члена семьи. Мать, которая вначале кажется жертвой пьяницы мужа, а на самом деле расчетливая и абсолютная бездушная чисто американская машина по увеличению капитала. Чем она отличается от героев Достоевского или Салтыкова Щедрина? И только под конец романа начинаешь понимать, что это просто её природная маска. Вот в чем заключается её незапертая дверь на страницах романа.
Её дочь - эмоциональная, взрывная, тоже пьющая, бездетная несчастная женщина, которая весь свой путь ставит матери в укор её поведение, отношение к отцу и к семейству в целом. Даже её все-таки состоявшийся брак не меняет её не менее печальную судьбу, как и остальных на страницах романа.

Бен - старший брат. Это самый добродушный и несчастный персонаж романа. Он основной символ трагедии падения семьи Гантов. Он так и не смог вырваться из под семейного гнёта и обрести реальную, настоящую, самостоятельную жизнь. Он не такой пропойца, как остальные, он порядочный, всячески опекает и пытается помочь Джину, на самого мягкотелого младшего брата, на которого семья ставит свои главные ставки. Бен - парень которого все вокруг любят. Он родился с плохими лёгкими из-за скупоскти, скаредности собственной матери, которая до последнего не обращала на него никакого внимания. Даже в армию его так и не взяли из-за здоровья. Но именно этот человек скорее всего все-таки сыграет важную роль в судьбе своего младшего брата.

Люк и Стиви - самые малоприятные братья. Один просто несусветное, гневливое ничтожество, а другой по сути пустое место, но при этом активно принимающее участие в семейных торгах на костях умирающих от бездушия героев романа. Этот проныра все-таки смог частично обобрать своего младшего брата.
И наконец младший брат Джин. По сути этот роман полностью посвящён истории его увлекательной жизни. Роман начинается с его рождения, взросления, воспитания и тех больших надежд, которые он обязан был перед семьей воплотить в свою личную жизнь. Он много учился, подрабатывал и жил так, как диктовала и требовала от него семья. И автор нам красочно повествует о его победах в учёбе, принятии его в частную школу, университет. Первые трагические влюбленности, первые проститутки. Работа газетчиком, прислуги негритянки, потеря девственности, первые страхи, дружба, отрицание, трагическая любовь. Трагикомичные взаимоотношения с родителями. Тот рай, в который он попал, когда его выбрали и заставили отдать в определённую частную школу. Его увлечение литературой. Какой там Стоунер? Вот где настоящая жизнь. Но вскоре те же родители у него её отнимают. Потом университетские годы, издевательства разочарования. Он долго терпит свою ношу- обязанность буть лучшим и прославить семью. Стать политиком, кем он быть совершенно не хочет. Но невинная провинность резко меняет его жизнь. Терпение у подростка заканчивается. И жизнь семьи в корне меняется.

Джин первый раз пытается хоть ненадолго изменить свою жизнь.

Прекрасный, добротный роман о самостоятельности и о том, что мы сами хозяева своей жизни. Никто не найдёт нам рай на земле. Бен его окончательно в своей жизни утратил. Но Джин наконец то взялся за ум и пошёл по своему пути. Собственному. Свобода - это не когда ты убежал из родительского дома, а когда покинул его с определенной самим придуманной целью. Посвятить себя полностью любимому делу.

Можно ли судить мать семейства или дочь в их поступках, рассуждениях и обвинениях? Или вечные пьяные драмы отца. У каждого своя маска, свой путь, и своя одинокая, чужая судьба. Взгляни на свой дом, ангел и иди дальше! Впереди только будущее на страницах собственной жизни. Это твой мир. Больше его не знает абсолютно никто.

Рецензия на книгу Взгляни на дом свой, ангел
Оценка: 4  /  4.2

Начала читать книгу после просмотра фильма "Гений" - немного о Томасе Вулфе. Читала и думала о том, чего же ей не хватает, чтобы захватывало дух, уводило за собой в мир южан, конфедерации и т д А не хватает ей именно уникального ощущения американского юга, той удивительной новоарлеанской атмосферы, за которую я полюбила "Сердце - одинокий охотник" или "Любовную песню для Бобби Лонга". Понимаю, что книга автобиографична, и кому как не Вулфу лучше знать этот край, но его правда об этих местах - моё разочарование в книге. И ничего с этим поделать не могу. НО! Одно удивительнейшее сокровище, страшное и метафизическое, скрывается в самом конце истории, как жемчужина. И вот из-за этих страниц стоит нырять и захлёбываться в бесчисленных листах тоски и красивой скуки. Эти страницы посвящены смерти, смерти близкого человека (не буду раскрывать истин). Они заставили меня пережить (наконец-то) уход тех, кого я не отпускала. В них собран подробный ужас всего, что переносит человек в момент ухода близких. И, как ни странно, они помогают отпустить, заживляют даже многолетние раны.

Рецензия на книгу Взгляни на дом свой, ангел
Оценка: 5  /  4.2
Вернись, призрак

Одна из самых сложных книг, которые я читала. Книга с двойными и тройными подтекстами, самый настоящий рай для филологов и просто тех, кто любит поковыряться в тексте, а уж просто синих занавесок нашить можно столько, что хватит, чтобы одеть население Китая.
О чем? Когда-то давно, в конце ХIХ века мальчик Оливер Гант увидел на улице Пенсильвании статую ангела, из тех, что ставят на кладбище чтобы хранить сон мертвецов. Оливер настолько впечатлился, что решил сделать изготовление таких статуй, а так же всевозможных памятников и надгробий своей профессией и, гонимый жаждой приключений, отправился искать свое место в жизни. Нашел он его в горах, в городе Алтамонт, где открыл свою мастерскую, женился и обзавелся немалым количеством детей. О жизни его семьи, о сыне Юджине, о Бене, о нем самом, о призраках, о потерях, о сожалении, о взрослении, о смерти, об одиночестве, о том, чего никогда не вернуть написана эта книга. Текст настолько насыщенный и "сытный", что в нем вязнешь, как в зыбучих песках. Повествование смещается то к Юджину, то к самому Ганту, то излагается от третьего лица, то превращается в поток сознания, бессвязную цепочку образов и воспоминаний.
У книги есть атмосфера, томная, обволакивающая, погружающая в себя настолько, что на середине пришлось вынырнуть, отвлечься, набрать воздух, чтобы опуститься на самое дно, дойти до конца, пропустить через себя и захотеть застыть и остаться навсегда.
"... камень, лист, ненайденная дверь; о камне, о листе, о двери. И о всех забытых лицах."

Рецензия на книгу Взгляни на дом свой, ангел
Оценка: 4.5  /  4.2

Буквально несколько страниц романа «Взгляни на дом свой, ангел» и меня пронзило. Даже спустя сотню лет после первого издания это что-то неожиданное, необузданное, эмоциональное, живое. Это тот случай, когда говорят, что не встречал ничего подобного ранее. История описанная в романе вполне проста – жизнь Томаса Вулфа, автора самого романа, который скрылся на страницах книги под именем «Юджин Гант». Очередной писатель, описывает в очередной раз свою простую, ничем особенным не примечательную жизнь. Что может быть тут интересного для искушённого читателя? Он не был ни героем войны, ни революционером, ни бунтарём. Может быть, он провёл полжизни в тюрьме за преступление, которое не совершал? Нет. А может быть за преступление, которое совершил и мучается деятельным самоистязанием? Снова нет. Может быть, он создавал какие-то коммуны людей, основанные на гуманистических принципах, и был яростным общественным деятелем? Опять нет. Это жизнь поэта. Да, его жизнь, скорее всего, ординарная до определённого момента (пока он не стал известным писателем), таких жизней множество. Только имеется лишь одно отличие – это жизнь тонкого, чувствительного художника, который даже самую простую житейскую данность может понять и прочувствовать иначе, особенно, с большим ощущением и эмоцией, чем простой человек. И самое главное он может это облечь в прозу, талантливо и с силой.

XX век ознаменовался плеядой писателей, которые описывали свою жизнь. Они не желали придумывать образы, персонажей, героев, потому что понимали, что не могут знать всё, чтобы выдумывать что-то и писали о единственном, что они знали действительно хорошо, то есть о себе. Тогда-то и начались эксперименты со словом и способом изложения. Чем же особенна манера письма Томаса Вулфа? Тем, что сам стиль повествования свойственен больше какому-то эпичному полотну, а не жизни болезненного молодого человека. В этом повествовании запечатлён пафос битвы, но битв в нём нет, героизм сопротивления, но ни героизма, ни сопротивления в нём опять же нет.

Томас Вулф жонглирует словами, составляет предложения по своей красоте несравнимые ни с чем. В его прозе запечатлена сама поэзия. Томас Вулф - поэт, который не умеет рифмовать, поэтому заполняет пустоту рифм в своих песнях словами – бесконечным множеством слов.

В недавно вышедшем фильме «Гений», изображающем жизнь Томаса Вулфа, показано, как тяжело ему удавалось «писать мало», отрезать лишнее. Его романы разрастались до немыслимых размеров. Первая встреча с возлюбленной, в его романе, расширялась на десятки страниц. Читая его прозу, это можно явственно уловить. Слова изливаются из него. Он словно не может остановиться писать.

…камень, лист, ненайденная дверь; о камне, о листе, о двери. И о всех забытых лицах.
Нагие и одинокие приходим мы в изгнание. В темной утробе нашей матери мы не знаем ее лица; из тюрьмы ее плоти выходим мы в невыразимую глухую тюрьму мира.
Кто из нас знал своего брата? Кто из нас заглядывал в сердце своего отца? Кто из нас не заперт навеки в тюрьме? Кто из нас не остается навеки чужим и одиноким?
О тщета утраты в пылающих лабиринтах, затерянный среди горящих звезд на этом истомленном негорящем угольке, затерянный! Немо вспоминая, мы ищем великий забытый язык, утраченную тропу на небеса, камень, лист, ненайденную дверь. Где? Когда?
О утраченный и ветром оплаканный призрак, вернись, вернись!


С этих слов начинается роман «Взгляни на дом свой, ангел» и в этих словах нет холодной и чистой прозы. Это чистой воды воздушная поэзия, стихи.

Казалось бы, что можно рассказать об одном и том же человеке несколькими сотнями печатных страниц? А создается впечатление, что Томасу Вулфу не хватит и тысяч страниц, чтобы сказать всё. Ощущения главного героя – бесконечны (что всё-таки во многом верно). Он бесконечно изменяется, развивается, ощущает новое, и весь этот поток описывает автор. Его первые шаги, наивные и великие мечты, эротические фантазии, самые укромные уголки личности, Томас Вулф выставляет, и, кажется, не забывает ни о чём.

Это повествование человека постоянно анализирующего себя, окружение, мир. Вулф не может остановиться, он привык с детства всё подмечать, всё запоминать, обращать внимание на малейшие дуновения ветра или перемены света. Можно представить что происходит, когда на смену лёгкому бризу приходит ураган или землетрясение. Нутро автора переживает жуткий катаклизм и стихийное бедствие, соизмеримое с извержением вулкана или мощным торнадо. Тонкость существа автора, его восприятие – не могут не поразить.

Описание какой-нибудь бытовой сцены, сменяется плотным потоком сознанием одного из героев, которое в свою очередь сменяется эпохальным катарсисом или очередной семейной склокой, по своему масштабу соизмеримой разве что с генеральным сражением какой-нибудь войны и всё это приводит читателя к какому-то гротескному диалогу, в котором Вулф старается изобразить мелочную атмосферу городского общества.

Юджин Гант, кто же он? Что можно о нём сказать, осилив данный роман. Что он за человек? Однозначно сказать – невозможно. Он был разным. Он был плодом своего окружения. Он был плодом своего нутра. Одно сказать можно точно – он был чувственным и страстным человеком, увлечённым и увлекаемый. И всё это пронизало его существование насквозь. Говорят, что всё идёт из детства. Это в некотором роде мне представляется лукавством. Внутренность, стержень, душевная индивидуальность пронизывают всё существование человека с детства до старости и всё идёт не из детства, а из всегда.

Бесконечная саморефлексия героя. Разнообразная, во все годы жизни, во всех возрастах Юджина. Он довёл рефлексию до идеальной бесконечности. На каждый период - мысли и люди, книги и события.

Однако Юджин Гант не единственное главное действующее лицо. Иногда ему приходится отступить на задний план, чтобы дать волю некоторым другим персонажам. Например, отцу семейства – старику Ганту, которому посвящена большая часть романа. Гант уже в первой половине повествования очень стар и, кажется, не проживёт и двух-трёх страниц. Он так нещадно уничтожает себя физически и морально, что можно только подивиться как ему удаётся продолжать жить.

Весь род Гантов по мужской линии это чужие, потерянные люди. Утрата! Утрата! Gods lonely man как позднее в одном эссе напишет Томас Вулф, а таксист Трэвис Бикл будет повторять во время бессонных ночей. Все они были не от мира сего, не могли устроиться и постоянно терзались или терзали. Они искали выход к чему-то и не могли найти. Что-то найти удалось лишь Юджину Ганту или Томасу Вулфу.


Пробудись, мальчик с призрачным слухом, но пробудись во мрак. Пробудись, фантом,— в нас, в нас! Испытай, испытай, о, испытай этот путь. Распахни стену света. Призрак, призрак, кто этот призрак? Затерянный, затерянный. Призрак, призрак, кто этот призрак? О, шепотный смех. Юджин! Юджин! Здесь, о, здесь, Юджин. Здесь, Юджин. Разве ты забыл? Лист, скала, стена света. Подними скалу, Юджин,— лист, камень, ненайденная дверь. Возвратись, возвратись.


Эта книга, этот поток сознания въедается в тебя. Герои, некоторые моменты, мимолетные эпизоды. Всё это случайным образом всплывает, когда ты не занят книгой, в свободное время. «Взгляни на домой свой, ангел» навязчиво является из ниоткуда. В этой книге нет какой-то особенно глубокой истины. Это простая история о потерянном и лишнем человека, описанная мощно, захватывающе, неординарно. И если это был эксперимент с формой и стилем прозы, то он был крайне успешен.

Книга разражается глубокими и громкими бурями, конфликтными узлами. В те моменты, когда чтиво несколько наскучивает, Томас Вулф устраивает взрыв. Чего только стоит момент протеста против семьи Юджина. Главный герой возвращается домой на каникулы и жёстко ощущает свою чуждость ко всем членам своей большой семьи, а они к нему, хотя сами этого не понимают. Все его слова, брошенные в лицо своих родственников, отдаются в вечность.

— Да,— негромко сказал Юджин.— По-моему, не понимаете. Вы ничего обо мне не знаете. Я ничего не знаю ни о тебе, ни о ком из вас. Я прожил рядом с вами семнадцать лет, и я чужой вам. За все это время ты хоть раз разговаривал со мною как брат? Рассказал ли ты мне что-нибудь о себе? Ты когда-нибудь пробовал стать моим другом или хотя бы товарищем?


На протяжении всей книги основной чертой героя автор называл – одиночество. Не как состояние человека, а как черта характера. Он был в одиночестве. Всегда. Даже когда не был физически в нём.

Юджин вступал во всевозможные кружки, группы, объединения и партии, чтобы чувствовать, что он не одинок. Но от этого чувство одиночества было только острее. О, это одиночество в толпе. Когда человек рвётся к людям, пытается быть в гуще событий, сам при этом он выглядит как буйный заводила, который в душе всё-таки остается одинок и чужд всему. Мне сразу на ум пришли воспоминания современников о Есенине, который был очень скрытен и которого никто по-настоящему не знал, хотя он всегда был с людьми и всегда был в гуще событий, на виду. Юджин Гант пытался укрыться от себя самого в этих обществах. Формальное членство в каких-то объединениях давало ему ощущение общности, иллюзию того, что он не чужой, не одинокий. Все эти попытки пресловутого бегства от своего существа, от одиночество. От которого Юджину Ганту никогда не было суждено скрыться, потому что оно было частью его натуры.

В тот момент, когда умирает единственное близкое и родное ему существо – брат-неудачник Бен, он с удвоенной силой ввергается в круговорот объединений, кружков и обществ, пытаясь заполнить пустоту, образовавшуюся от смерти брата. Пустоту там, где у него было настоящее родство, настоящая общность с чем-то. На самом деле никто его не знал по-настоящему, даже он сам до конца себя не знал.


Он оставался за пределами завистей и интриг — все видели, что он ненадежен, что он не здравомыслящ, что он в любом отношении неправильная личность. Он явно не мог стать человеком что надо. Было очевидно, что губернатора из него не выйдет. Было очевидно, что политика из него тоже не выйдет, потому что он имел обыкновение говорить какие-то странные вещи. Он был не из тех, кто ведет за собой остальных или читает молитвы перед занятиями; он годился только для необычного.
Рецензия на книгу Взгляни на дом свой, ангел
Оценка: 4  /  4.2

Это был долгострой - впервые я захотела прочитать Томаса Вулфа, наверно, лет 10 назад, когда что в реале, что в Сети найти книгу было трудно. Потом, когда книга уже зависла у меня на читалке, мне казалось, что это будет трудное и скучное чтение, и снова, и снова откладывала.
Это и впрямь было нелегко, но я люблю плотные и даже немного вязкие тексты - с обилием метафор и прилагательных, многословные, жужжащие, гулкие.
Это будет некорректное сравнение, но автобиографический роман Вулфа мне кажется близким роману Маркеса "100 лет одиночества" - история семьи, где каждый живет в своем собственном аду.
ФМ-2014, 6/20

Рецензия на книгу Взгляни на дом свой, ангел
Оценка: 4.5  /  4.2

Первый роман титана американской литературы Томаса Вулфа о молодом человеке, охваченном жгучим желанием покинуть свой маленький городишко в поисках лучшей жизни. Вулф говорил, что *Взгляни на дом свой, ангел* - "a book made out of my life", автобиографичность романа, богатство и лиричность прозы, неоднозначный период американской истории, который является фоном книги, красивый язык - все это, вместе или по отдельности, завораживает читателя и не отпускает по сей день.

Детство Юджина Гранта в горах Южной Каролины далеко от американской мечты - отец пьет, мать рожает, нищета, склоки... Стиль Вулфа - плотная, причудливая проза, полная всевозможными подробностями, текущая как поток, спокойный и неспешный в непасторальных пейзажах, где заблудились ангелы. Мальчик растет и идеализм тает, все вокруг поглощены зарабатыванием денег, денег, денег - Америка готовиться стать сверхдержавой и начинает с низов, страна и семья Грантов меняются, дети карабкаются на вершины, до которых могут дотянуться. Очень американский роман, национальный.

Взгляни на свой дом, ангел, ищи его, он стоял здесь...

Рецензия на книгу Взгляни на дом свой, ангел
Оценка: 3  /  4.2

А ведь я когда-то его уже читала. В старших классах школы. Из всего повествования остался в памяти лишь смутный образ ангела над могилой, вдохновившего одного мальчишку стать скульптором, да выписанная в тетрадочку цитата: "У Юджина было два желания, которые есть у каждого мужчины: он хотел быть любимым, и он хотел быть знаменитым.". И вот Томас Вулф подворачивается во флешмобе; дай, думаю, перечитаю, хоть вспомню, о чём оно. Перечитала, да. Месяц мучений.

Если кратко, то это чрезвычайно насыщенный, какой-то очень тугой, если можно так выразиться, роман. Всё время кажется, что он вот-вот лопнет, как переспелая виноградина, и начнёт сочиться кисло-сладким, чуть подбродившим соком. Как настолько эмоционально переполненная проза может быть настолько же скучной - тайна сия велика есть. Я могу понять, что она может быть неприятной: роман весьма неприятен какой-то общей грязноватой, пыльноватой, засаленной атмосферой. Могу понять несимпатичность главного героя: Юджин Гант мне лично категорически несимпатичен, как, впрочем, и все остальные его родственники. Я в состоянии даже сложить два и два и после знака равенства поставить утверждение, что через неприятное: пыльное, засаленное, слюнявое, пьяное, экзальтированное, стонущее, жалующееся, орущее, скандалящее, самовлюблённое, жадное, - в общем, весьма мерзкое семейство Гантов автор написал одну большую идею о величии духа, или величии мира, или об освобождении от цепких пут мерзости. Но, мой бог, как же это было скучно.

Продираешься сквозь все мелкие дрязги и события, которые цепляются, как репей, не отдерёшь, а когда отдерёшь, моментально об этом забываешь. Бредёшь за фантазиями Юджина, будто по грязной луже шлёпаешь: и забавно, что шлёпаешь, и гадостно, что лужа грязная, и хочется уже пойти домой и вымыть ноги. Тем более это странно, что фантазии и закидоны его очень понятны и в какой-то мере близки. Следишь за скачками от слезливо-сентиментального к горделиво-заносчивому - в каждом, в каждом! - и хочется отвернуться или закрыть глаза. Я Царь, — я раб, — я червь, — я Бог! И, вроде, всё правильно, всё естественно, всё знакомо, в какой-то мере даже привычно, но оттого ещё противнее.

Определённо, я никогда не вернусь больше к Томасу Вульфу. Думаю, двух попыток достаточно, чтобы понять, что мы друг другу не подходим.

Рецензия на книгу Взгляни на дом свой, ангел
Оценка: 5  /  4.2

«Взгляни на дом свой, ангел» является дебютной книгой Томаса Вулфа. Роман автобиографичен, и автор не скрывает этого, в предисловии утверждая, что любая книга автобиографична. Поразительно, что Вулф, человек с богатой фантазией, ничего не придумывал, а всего лишь художественно обработал собственную жизнь, причем в 700 страниц текста влезли только годы взросления и юности, достаточно стандартные и небогатые на события. Обычная жизнь в обычной семье, в обычном городе, но из этого «обычного» появилась уникальная книга, ставшая классикой американской литературы.
В центре романа – история взросления Юджина, младшего сына в многодетном семействе Элизы и Оливера Ганта, проживающего в Алтамонте, Северная Каролина. Жители Эшвилла, родного города Вулфа, очень обиделись, узнав в персонажах Алтамонта себя, хотя впору было обижаться родственникам писателя, которые изображены без прикрас. Отец – Гант – любитель выпить и устроить сцену, мать – скопидомница, у которой на уме только прибыль, братья и сестры – словно чужие друг другу. Легко навесить на них ярлыки, но члены семьи на самом деле испытывают трудности в понимании друг друга. Нелегкая атмосфера в семье и проблемы взросления заставляют Юджина очень глубоко переживать происходящее.
Через Юджина происходит знакомство с самим Вулфом. А личность эта незаурядная. Его писательский стиль неповторим, потому что каждое явление вызывало в нем эмоцию, образ, символ, которые высвобождаются щедрым потоком слов. Он романтик от природы, мечтатель, погруженный в свои фантазии, одинокий чужак в мире людей. Вулф тонко чувствовал жизнь, стараясь запомнить все произошедшее, и одновременно ощущал чувство утраты, невозможности возвращения прошлого. В каждой строчке – поиск «ненайденной двери», смысла существования. А также тоска о мимолетности жизни, которая лишь притворяется вечной:

И все это поражало его благоговейным ужасом - жуткое сочетание неизменности и перемены, страшный миг неподвижности, помеченный вечностью, в котором и наблюдатель и наблюдаемый, стремительно летящие по жизни, казались застывшими во времени.


В конце лишь добавлю, что «Взгляни на дом свой, ангел» - это книга , в которой больше вопросов, чем ответов. Но вопросы эти ценны, потому что их задает себе любой человек хотя бы раз в жизни.

1 2 3 4

У вас есть ссылка на рецензию критика?

270 день
вызова
Я прочитаюкниг Принять вызов