Отзывы о книге Река без берегов. Часть первая: Деревянный корабль

Непостижимый роман... И такой красивый. Величественная, многоголосная увертюра к будущему, в которое низвергаются разбитые жизни. Это такой сильный, такой пронзающий модерн, в лучшем своем проявлении, что я ничуть не жалею, что купила в бумаге и эту книгу, и ее продолжение. Можете смеяться надо мной, но выбор пал на этот гиганто-роман исключительно из-за обложки, оформления. Очень девчачий выбор, обычно я так деньгами не разбрасываюсь. А может, я чувствовала уже тогда, что волны, мерцающие и колышущиеся, охватят меня, поглотят?

Мы находимся на корабле, который построен по прихоти некоего человека и пущен на воду в неизвестном направлении. С неизвестным грузом. Это - та сухая выжимка, из которой Янну удалось нарисовать бесконечность, ну или нечто, близкое к ней. Его корабль - одновременно метафора любой текущей жизни и смерти, люди на корабле - может быть, мысли, может быть, сны; волны, у которых ни конца ни начала, своим переменчивым, но в конечном счете неизменным ходом указывают на вечность. А еще корабль, со множеством отсеков, многие из которых останутся запертыми вплоть до самого конца, может быть ни чем иным, как мозгом, с его лабиринтами мыслей, с подсознанием, в котором прячутся озябшие и молчаливые тайны души.

Символизм произведения выходит за все известные рамки и почти угрожает скатиться в патетику, от обилия нереальности происходящего. Герои разговаривают не совсем как живые... Скорее, как актеры, любящие монологи, - и у каждого из них в голове свой немного больной драматург...Тут всё крайне зыбко и непостоянно; удержаться за сюжет помогают какие-то всполохи, из милосердия, видимо, вставленные автором. Без них утонуть в реке без берегов дело плёвое. Но я с удовольствием проникала в замысловатые росчерки слов, мне пришлась по душе всеобщая, какая-то непоколебимая и единственно прочная здесь, посреди хаоса, метафоричность. И в общем, и в частном меня подстерегали химеры неожиданных речей, сладкоголосые сирены манили в бездну...

Общая абсурдность мира показалась мне самым рациональным объяснением прочитанного. Искренняя, но заведомо провальная попытка осознать свое место в мире, во вселенной, в собственном разуме. Как беспощаден порой к нам собственный мозг, инструмент жизни и чаша неизбывных мучений!

А может, корабль - только сон? А может быть, никто из людей на корабле и не жил? И передо мной расстелилась грандиозная панорама беспрестанного умирания? В любом случае, в моих ушах все еще гремят последние такты увертюры, и путь мой по бескрайней воде, жизни, смерти - еще непростительно долог. Но я постараюсь его преодолеть.

Мы движемся к суду.

Подбе́л (лат. Andrómeda) — род вечнозелёных низкорослых кустарников или кустарничков семейства Вересковые. В литературе по садоводству растение иногда называют «андромедой».

Мы грезим о пришельцах. Может и нет. Однако, часто можно заметить различные сообщения о том, что кто-то видел или контактировал с НЛО. Фильмы, комиксы, игры - тема пришельцев проходит через нашу культуру космическим излучением. Но кто мы сами, если не пришельцы? Даже сами для себя. Именно на подобные размышления навела меня первая книга из трилогии Ханса Хенни Янна - "Деревянный корабль". Кто мы, если не "чужие"? И почему мы ищем разумную жизнь вне себя, когда разум до сих пор не был обнаружен в тёмных глубинах нашего мозга? Наше рождение - старт великого приключения, а наше тело - корабль, который скользит по волнам Реальности. Штормы, ураганы, причудливые создания, корабли-призраки - лишь малая часть того, что встречается на нашем пути. И всё же, самое главное находится в трюме - в нашем головном мозге. Речь идёт про человеческую душу. Про поиск Бога. Про борьбу. Прочитать "Деревянный корабль" - значит, прожить кусочек чужой судьбы, отражение которой затрагивает и твою. Ты не столько читаешь художественное произведение, сколько ведёшь мучительный диалог с Хансом Хенни Янном, луч внимания которого падает на самые волнующие темы. Ты попал в шторм, состоящий из знаков и букв, его лейтмотив - наличие разумной жизни в тебе самом. Ты мечешься, кружишь на пенящихся волнах, ныряешь и выныриваешь, но так и не понимаешь главного...

Кто Я, если не пришелец?

Куда Я иду?

Я редко пишу про свои ощущения от книг, но из-за того, что единтвенная рецензия на книгу начинается со слов "Безыдейная белиберда", решил тоже поделиться ощущениями. Деревянный корабль – очень мощная книга, уводящая в совсем другие, подземные и подводные миры ощущений и впечатлений. Прочитав про схожесть Янна с Дёблиным, готовился к такому же тяжёлому чтению, какие стала для меня "Горы, моря и гиганты". И ничего подобного не получил. Сюжет "Реки без берегов" увлекателен, а эмоции героев вполне понятны. Просто описывает Янн их иначе, закапывается в них глубже, передаёт читателю через образы и намёки. В процессе чтения полностью погружаешься в плавание на жутковатом деревянном корабле и безропотно принимаешь правила иррационального мира. Не стоит ждать детектива, не стоит ждать маринистики. Эта книга подобна хорошему современному театру, мощь которого передаётся не столько через сюжет, сколько через декорации, убедительную (хотя и непривычную для зрителя) игру актёров, звуки и краски. Поверьте в этот корабль – и тогда сможете вместе с Густавом передвигаться по тёмным лабиринтам деревянного корабля, неизвестно куда и зачем плывущему. Единственное, что меня смутило – послесловие переводчика Татьяны Баскаковой. Она замечательно анализирует роман и его события, но вместе с тем большая часть рецензии построена на второй и третьей частях, которых читатель, понятное дело, еще не прочёл. Поэтому пришлось её отложить на потом, потому что мне всё же хочется узнать о развитии дальнейшего сюжета из самого романа, а не послесловия.

Вагонная безыдейная белиберда Искренне пытался прочитать, дочитал до середины и дальше не смог. Нет, книга не тяжелая. Просто она, выражаясь понятным языком - "Ни о чем". "Вагонная безыдейная белиберда", как говорил Борис Лавренев. Первое, что заметил - повествование, образы, структура, напоминает "Это настигнет каждого" и "Угрино". Чувствуется, что Янн - в первую очередь драматург, потому что его проза навевает мысли о театре, как будто не существует ничего кроме сцены, все погружено во мрак и лишь тусклый свет бросает на лица актеров скупые блики, а они спорят, мудрствуют и рассказывают истории. Кажется, что благодаря этим историям и движется произведение. Поначалу насторожила некая искусственность романа, недоверие к происходящему. И оно нарастало до того, что я понял, что никакого смысла и логики здесь нет, нет юмора, иронии, ужасов, нет практически ничего за что можно было бы полюбить эту вещь. В аннотациях написано, дескать Янн близок к Деблина. Но это неверное сравнение, поскольку Янн перед Деблиным - мелкая сошка. Нехорошо делать выводы не дочитав роман ( а я когда-нибудь возьмусь за него вновь), тем более что скоро выйдет продолжение "Реки без берегов". Не знаю, стоит ли читать еще два огромных талмуда... Отмечу, что дизайн книги шикарный, очень стильная обложка.

Янн великий писатель, но от "Деревянного корабля" у меня заболел моск :(

Зато перечитала "Это настигнет каждого" - и поняла одну вещь: хотя книги Янна кажутся очень интеллектуально нагруженными, движут его письмом - практически всегда - ощущения, переживания: и вся эта запутанность, вся эта многоэтажная громоздкость - от стремления эти самые чувства как можно точнее запечатлеть и как можно ближе к тексту расшифровать. По "Новому любекскому танцу смерти" и особенно по статьям, включенным в это издание, очень заметно, что "философская программа" у него была довольно наивная: индустриализация - это плохо, телесность - это хорошо и так далее (я, конечно, упрощаю, но все же). Философ из Янна намного хуже, чем поэт - а вот поэт он действительно великий, и именно как поэт он достигает вершин художественной правды (привет, советское литературоведение!) - в "Свинцовой ночи", в "Анне Вольтер", даже в дневниках: солнце сияло - мне так помнится, что солнце сияло и что я сбивал ногой цветы, чтобы мой гнев не вылился в нечто худшее; туг я увидел трех играющих котят и рухнул в себя, заплакал, заговорил сам с собой: они совершали такие движения, которые стоило бы подвесить к небу, чтобы каждый их видел и знал, что Бог существует - это взгляд художника, а не философа. А вот в "Деревянном корабле" он поступается поэзией ради "философии" - и ради "психологии", то есть увязания в мельчайших нюансах, которые внешнему наблюдателю, в общем-то, мало что говорят. Как результат - роман (или повесть?) получился очень тяжеловесным и трудночитабельным; ну, на мой лично вкус. В "Это настигнет каждого" тоже было много длиннот и копания в деталях - но все это искупал тот страстный, почти физиологический порыв, на котором, кажется, и была написана вся книга; и все эти запутанности и повторы звучали лихорадочным лепетом влюбленного, который ищет подходящие слова и не находит. А тут такого нет.

Безукоризненное оформление, то первое, что захватило меня и не отпускает до сих пор. Держать в руках, обладать этой книгой (серией книг), уже счастье, вбуровиться в нее взглядом, всверлиться мозгами в идеальное словесное чёрное на белом отдельный сорт удовольствия. Взятие крепости штурмом. Расшифровка древних рукописей в подвалах обветшалого монастыря при лучине. Слогание Вечности из хаотично разбросанных фрагментов мозаики. Тут требуется максимальная собранность и сосредоточение. Как если бы изначально перед вами поставили задачу - раскрыть секретный код. Нельзя отвлекаться. Нельзя отступать. Позади бездна. Впереди мрак. Работать. Работать. И ещё раз работать.

Честно признаться, я прибываю в неком культурном шоке, касательно мастерства изложения своих мыслей автором. Это красиво. Это дотошно. И это по-настоящему высокий уровень владения словом как инструментом по передачи сакрального. Структурировано. Поэтапно. Припарируя человеческий разум. Выдергивая все переживания, мысли, эмоции - ярким бьющим лучом фонарика пригвождая к стене и к расстрелу.

Согласие, к которому человека принудили, имеет привкус желчи и, словно концентрированная кислота, приводит к образованию кощунственной трещины на гладкой поверхности взаимной доброжелательности.

Ханс придаёт мыслям и чувствам вес. Наделяет их формой, вкусом или запахом. Образным ощущением. Материализует то, что материей не является.

На самом деле самоубийство совершил закованный в цепи, которого потянули вниз. И сокращение его мышц было лишь сновидением уже разложившийся души. Следствием ее гниения.

Приходится останавливаться, перечитывать, воображать, примерять на себя, чтобы потом взглянуть из себя! не на, а из! черного зева пропасти, которая отделяет одно сознание от другого.

У них не было ни подозрений, ни обиды, но оба словно давились сгустившимися тенями.