В прошлом году я заново училась читать исповедальную поэзию: в противовес той нарочито сложной, иногда и суховатой интеллектуальной эквилибристике, к которой я больше привыкла. Я читала - одновременно - Энн Секстон (которую многие, по-моему, недооценивают) и Антонию Поцци. И если Секстон, с ее язвительной и выразительной парадоксальностью, я сразу приняла как подругу, то к Антонии Поцци мне пришлось прямо-таки привыкать, приучать себя заново. Это такая удивительная, неожиданная простота - как чистая вода - она позволяет себе просто описывать, нет, даже просто называть окружающее: цветы, реку, горы, облака - и не боится банальностей. Но это только на первый взгляд. На самом деле, и Поцци умеет найти необычное слово, редкое и меткое сравнение - но ее интонации просты, а голос звонче и удивлённее, чем у тех же Секстон и Плат. Они окончили свои жизни одинаково - но Поцци, даром что прекрасно образованная и по всем статьям "современная" женщина, любительница альпинизма и велоспорта - в своей поэзии предстает вечной девочкой или крестьянской девушкой, безыскусной и открытой миру. Цветы, дети, ласточки, горы. (Не исключаю, что отчасти это заслуга переводчика, который в послесловии очень усердно лепит из Поцци этакую локальную Вечную Женственность - и все же, и все же).
10 понравилось
