Поделиться:

Отчаяние

ISBN: 978-5-389-05670-1
Год издания: 2013
Серия: Азбука-классика (pocket-book) - Классика ХХ века

"Отчаяние" - шестой русский роман Владимира Набокова, в котором автор вновь - как прежде в "Короле, даме, валете" и "Камере обскуре" - обращается к немецкому материалу и криминальному сюжету. Берлинский коммерсант средней руки задумывает и совершает "идеальное убийство" с целью получить страховку, а затем пишет об этом повесть, перечитывая которую с ужасом обнаруживает зафиксированный в ней роковой изъян своего хитроумного замысла... В рамках детективной истории о мнимом двойничестве и об "убийстве как разновидности изящных искусств" Набоков оригинально разыгрывает вечные литературные сюжеты о гении и злодействе, истинном и ложном таланте, преступлении и наказании, которые впоследствии будут развернуты в знаменитой "Лолите".

читать дальше...

Дополнительная информация об издании

Мягкая обложка, 224 стр.
Тираж: 3000 экз.
Формат: 76x100/32 (115x180 мм)
Возрастные ограничения: 16+

Интересные факты

В.В.Набоков лично перевёл роман "Отчаяние" в 1935 году на английский язык, ужаснувшись качеству перевода "Камеры обскура"

еще...

Критика

Тема творчества Сирина — само творчество; это первое, что нужно о нем сказать. Соглядатай (в повести того же заглавия), шахматист Лужин, собиратель бабочек Пильграм, убийца, от лица которого рассказано «Отчаяние», приговоренный к смерти в «Приглашении на казнь» — все эти разнообразные, но однородные символы творца, художника, поэта. Внимание Сирина не столько обращено на окружающий его мир, сколько на собственное «я», обреченное, в силу творческого призвания своего, отражать образы, видения или призраки этого мира. Бессознательные или осознанные мучения этого «я», какое-то беспомощное всемогущество его, непрошенная власть над вещами и людьми, которые на самом деле совсем не вещи и не люди, а лишь порождения его собственного произвола, от которых ему тем не менее некуда бежать, — таково по-разному выраженное, нетождественное в глубине содержание всех перечисленных рассказов и романов,..
Замысел «Отчаяния» — сложно задуманное преступление, все же выдающее преступника в результате пустяковой оплошности его — кажется на первый взгляд вполне рассудочным и доступным детективного романа. Однако волнение, проникающее в самый ритм повествования и языка, уже свидетельствует о многопланности постройки, и надрывный тон, взвинченный с первых же строк до крайнего напряжения, относится и к автору, а не только к его герою. Стремление переселиться в собственного двойника, вывернуть наизнанку окружающую рассказчика действительность, совершить в убийстве как бы опрокинутое самоубийство, и наконец неудача всего замысла, обнаружение за всеми фикциями и призраками, за распавшейся действительностью и разрушенной мечтой голой, трепещущей, обреченной на смерть душевной протоплазмы — разве все это не сводится к сложному иносказанию, за которым кроется не отчаяние корыстного убийцы, а отчаяние творца, неспособного поверить в предмет своего творчества? Это отчаяние и составляет основной мотив лучших сиринских творений. Оно роднит его с самым показательным, что есть в современной европейской литературе, и оно же дает ему в русской то место, которое кроме него некому занять. Об этом можно и следовало бы сказать еще гораздо больше, сопоставить с концом «Отчаяния» смерть Пильграма и прыжок Лужина в разбитое окно, но и самого наличия этой одной черты достаточно, чтобы запретить нам относиться к Сирину всего лишь как к неотразимому виртуозу, все равно придаем ли этому слову порицающий или хвалебный смысл.


В. ВЕЙДЛЕ В. Сирин. «Отчаяние». Издательство «Петрополис». Берлин

в «Отчаянии», одном из лучших романов Сирина... показаны страдания художника подлинного, строгого к себе. Он погибает от единой ошибки, от единого промаха, допущенного в произведении, поглотившем все его творческие силы. В процессе творчества он допускал, что публика, человечество, может не понять и не оценить его создания, — и готов был гордо страдать от непризнанности. До отчаяния его доводит то, что в провале оказывается виновен он сам, потому что он только талант, а не гений

В.Ходасевич

герой этого причудливого романа-недоноска в большей степени, чем на своего двойника Феликса, похож на персонажей «Подростка», «Вечного мужа», «Записок из мертвого дома» — на всех этих изощренных и непримиримых безумцев, вечно исполненных достоинства и вечно униженных, которые резвятся в аду рассудка, измываются надо всем и непрерывно озабочены самооправданием — между тем как сквозь не слишком тугое плетенье их горделивых и жульнических исповедей проглядывают ужас и беззащитность. Разница в том, что Достоевский верил в своих героев, а Набоков в своих уже не верит — как, впрочем, и в искусство романа вообще... Да, у Достоевского сегодня нет недостатка в захлебывающихся цинизмом потомках, еще более изощренных, чем их прародитель.



Жан-Поль САРТР Владимир Набоков. «Отчаяние»

еще...

Книга в подборках

Роман без романа
В эту прелюбопытную подборку войдут произведения, в которых любовь (шире - все, что касается любовных и сексуальных отношений во всех их вариациях, о которых…
antonrai
livelib.ru
Галерея славы «Игры в классики»

Победители "Игры в классики" 1-7 туров
Julia_cherry
livelib.ru
Четыре сезона. Зима 2016-2017. Зимние сугробы


Прием отчетов за зимний сезон окончен! Отчеты за зимний сезон принимаются по 28 февраля включительно. В этом сезоне мы читаем:
- книги о…
Stacie
livelib.ru

Рецензии читателей

28 августа 2016 г., 12:20
4 /  4.202
Сон про не сон

Мне стыдно в этом признаться, но в эту книгу я врубилась далеко не с первого раза. Мне кажется, я прочла ее дважды за один раз. Набоков везде такой, кручу, верчу, запутать хочу? И ладно бы только языком, язык у него потрясающий, чувство слога, стиль, витиеватые метафоры, неожиданно бьющие не в бровь, а в мозг. Не ожидала я, что буду читать Набокова и хохотать от метафор, сидя на верхней полке в поезде. Хохотать не от того, что это прям такой юмор-юмор, а от радости за мысль человеческую. Метафоры у него искристые, как Абрау-Дюрсо (тут Набоков в гробу перевернулся). В общем, то, что смущало меня у Степновой, например, веселит и радует у Фаулза и Набокова.

С сюжетом дела у меня сложились посложнее. Роман многослоен и похож на чехарду. Он прыгает сам через себя, заставляя ломать мозг. Это сейчас кто говорит, автор? Или главный герой? Или рассказчик? Или все-таки автор? Метароман. Роман о том, как главный герой пишет роман, о том, как главный герой задумал преступление с участием двойника главного героя. Сон про не сон, как по мне. Сложная структура, местами обрывчатые воспоминания... да и рассказчик крайне ненадежный. Встретил он двойника или не встретил? Убил он или не убил? Зачем он отправил Ардальона в Рим? Почему не послушался жену? Сошел он с ума или не сошел? Такие вот вопросы мучали меня на протяжение всей книги. И к какому-то определенному выводу я пришла, только прочитав критические статьи на "Отчаяние".

Отчасти "Отчаяние" напомнило мне "Записки сумасшедшего" Гоголя, но там все намного прямолинейнее и проще. Главный герой - такая же пренеприятнейшая личность, так что книга - из тез романов, где персонажей если не переносишь совсем, то с трудом терпишь. Но не вроде шляпника Броуди, когда хочется отдубасить его скалкой, а скорее как, не знаю, крыса такая, и сущность его крысиная раскрывается мееедленно, исподволь, с течением времени и повествования.

Эту книгу нельзя читать людям с некрепкой нервной системой, а также тем у кого корона на голове, представляю их возмущенные отклики "Что это было?", "Почему эта книга шедевр", "Главный герой - крыса", "Я не хочу копаться в этой мерзкой голове". Я сама была такою тысячу лет тому назад. Но книги перевоспитывают, учат, смею надеяться это был шажок на полпути к Изумрудному городу Джойсу/Пинчону/постмодернизьму.

15 декабря 2015 г., 01:02
5 /  4.202

Вот и появился еще один любимый автор в моем списке. Я вряд ли смогу написать что либо толковое по поводу книги. Хотя бы потому что понятно далеко не все, для этого еще много литературы нужно прочитать и перечитать. А вот слишком серьезно к этой книге относиться нельзя. Я ни в коем случае, не намекаю на то что книга легкая, отнюдь, но вот то как мастерски ловко, циннично и игриво ведется повествование в "Отчаяние" заставило меня, читателя сидеть с глуповатой улыбкой до ушей всю вторую половину текста.
Сюжет детективен, но жанр лично мне сложно определить, импонирует книга тем, что она непредсказуема (в отличае от многих детективов) некоторые повороты сюжета очень удивляют. Чем чем, а банальностью Набоков не грешит, поэтому и хочется прочитать у него все и сразу). Прекрасный слог, от чтения получаешь двойное удовольствие.
Герман, главный герой случайно натыкается на бродягу Феликса и понимает, что они просто как две капли воды похожи друг на друга. В этот момент демоны Германа берут верх и в голове зарождается коварный план....
В книге чувствуется как Набоков бросает вызов Достоевскому. Говорить об их сложных "взаимоотношениях" особо не буду, просто отмечу, что не смотря на свою неприязнь к Достоевскому, Набоков считал его "Двойника" лучшим произведением автора, тогда может это и не вызов, может это дань?
Книга о писателе, художнике, творце. Что же это сумасшествие, вымысел, реальность, а может просто сон? Не стоит забывать, что это всего навсего книга)

Высшая мечта автора: превратить читателя в зрителя, – достигается ли это когда-нибудь? Бледные организмы литературных героев, питаясь под руководством автора, наливаются живой читательской кровью; гений писателя состоит в том, чтобы дать им способность ожить благодаря этому питанию и жить долго
20 января 2017 г., 16:03
4.5 /  4.202

В пору работы над "Преступлением и наказанием", Достоевский гостил у знакомых на даче. И вот, однажды, слуга, перепуганный, вбегает к хозяевам и говорит, что не войдёт больше в комнату "гостя", т.к. он слышал, что "гость", во время сна, бредящим шёпотом проговорился о замысле какого-то жуткого убийства.
Нечто похожее произошло и с романом Набокова, в котором обыгрывается "ПиН", точнее, замысел одного убийства в виде дневника а-ля "записки из подполья". Немецкий издатель, которому Набоков передал свой роман, побоялся его печатать, решив, что этот "странный русский" написал всё "взаправду".

Как писал Адамович : " Литература - приглашение в ад". Главный герой, с отсылающим к Пушкину именем Герман, "земную жизнь пройдя до половины", т.е. в возрасте героя "Божественной комедии" Данте, спускается в ад творческого замысла о романе, в котором он описывает убийство своего двойника.
И опять возникает образ "Двойника" Достоевского, которого, к слову, Набоков считал лучшим произведением у Достоевского, правда, оговаривается, что Достоевский "слямзил" многое в нём у гоголевского "Носа". Кстати, забавный факт в очередном сближении Достоевского и Набокова : Достоевский однажды сказал, что вся русская литература вышла из "Шинели " Гоголя. Адамович продолжил эту мысль, сказав, что Набоков вышел из "Носа" Гоголя, - н-да, прав был Адамович, звучит это двусмысленно.
Набоков повстречал на своём творческом пути своего инфернального двойника - Достоевского. "Убил" ли он его в себе? Как там в "Чёрном человеке" Есенина ?

И летит моя трость, прямо в зеркало, в переносицу...

Неприкаянность Германа, блуждающего подобно "носу", подобно неприкаянной душе, наблюдающей за своим телом и жизнью со стороны, по призрачному городу, похожего на декорации из "ПиН". Нос - сон... зеркало души и слова.
Герман ненавидит зеркала. Зеркала - недолюбливают Германа, норовя отразить что-нибудь безумное, что-нибудь исподтишка, глумливо медля улыбку отражения, показывая, что Ардалион ( пьяненькое отражение Ардалиона Иволгина из "Идиота"), "кузен" жены, занимается с ней, в его отсутствие, не такими уж и родственными делами...
Итак, однажды, Герман встречает на солнечной поляне лежащего человека, никому не нужного бедняка, как две капли воды похожего на него.
Создание жизни, души - искусство. А разрушение? Может ли разрушение стать искусством? Идеальное разрушение, словно бы в зеркальной ретроспективе странного сна, когда всё движется вспять : старушка, со зловещей улыбкой, спиной догоняет убегающего от неё, и опять же, спиной и на цыпочках, студента с топором над головой... тьфу ты, какой придурковато-чаплиновый образ! Лучше так : умирает человек среди поля. Время течёт рекой... и вот уже глаза становятся цветами, над карим, голубым блеском которых мерцают мотыльки. Жилы сплетаются с корнями кустов, на месте волос колосится трава - человек слился с природой. Приходит художник и пишет прекрасный пейзаж, до странности напоминающий что-то человеческое... Ну, или проще : по легенде, Микеланджело убил одного бедняка, чтобы написать с него свой шедевр. Чорт! Откуда тональность дневника Германа в этом месте рецензии? Продолжим.
Набоков, вслед за пушкинским "Сальери", ставит вопрос о "гении и злодействе", о сладострастии творческого разрушения, или же саморазрушения? А? Ну вот, опять эта тональность....
Порой причиняя зло другому, мы хотим лишь в зеркале "другого" причинить зло себе же, но исподтишка, наказав в себе нечто, что боимся осудить напрямую, посмотрев этому "нечто" в глаза. А тут, не "наказание", а убийство, т.е. метафизическое самоубийство, негатив самоубийства, с есенински-дориан-греевым ужасом разбития живой картины "зеркала" своей же тростью.
Тут уже бунт похлеще карамазовского; тут физическое отрицание образа и подобия божия, отрицание бессмертия.
Да и что есть бессмертие как не небесный двойник жизни? Спотыкающаяся, кающаяся теплота инерции сознания и жизни, вдруг остановившихся, но перешедших в энергию и свет, летящий во тьме по привычке : звезда погасла, но свет от неё живёт мириады лет...
А может, никакого рая и нет? Может, и жизни то ещё нет? Так, спал себе Адам в саду, а дьявольский насмешник нашипел, нашептал ему странные сны, притворившись Евой, заманивая в ад безумия жизни.
Вот в чём трагедия Германа и души на земле : боязнь всецело опереться на бога ли, творчество ли, жизнь и любовь, ибо всё это может оказаться сном, чужим сном ( "всё позволено!" - гласит мораль снов,- делай что хочешь, если осознал, что спишь, что мир - сон.) Всё это нас уже предавало, ибо не доглядело за нами в раю : тут экзистенциальный трагизм детской, озлобленной души.
Вдвойне забавно, что Набоков иронично поддевая Сартра, написавшего забавно-разгромную рецензию на "Отчаяние", назвал "Германа" - отцом экзистенциализма.

Дальше...

21 апреля 2012 г., 20:24
5 /  4.202

Набоков. Такой Набоков. ''Свет очей моих''. И по-другому не скажешь. Очередной роман, очередная литературоведческая головоломка, - я бы вообще скорее отнесла эту вещь Набокова к жанру литературоведческих экспериментов, а не художественному произведению как таковому. Несомненно, тут есть какой-никакой сюжет, герои вполне себе традиционны, однако…''Отчаяние'' – многослойная луковица, которую пытливому читателю предстоит очистить и насладиться: угадывая, расшифровывая текст и радуясь, когда код найден.

Хочу сначала отметить две параллельные плоскости в романе, которые, несмотря на все законы геометрии, все-таки пересекаются: первая – процесс сочинения романа, в котором должны быть – обязаны – сломаны все стереотипы ранее написанных произведений ( тут и пародия на Достоевского, и Конан Дойля); второе – сам сюжет и история двойников, раздвоения психики, сама идея ''двойниковости'' выступает как Замысел романа. И вот эти две плоскости в конце грандиозно пересекаются в безумии Германа. Герман...А вот ещё одна зацепочка для раскодировки ''Отчаяния'': Герман - наполовину немец и наполовину русский. И ключом становится, пожалуй, самый уважаемый писатель у Набокова – Пушкин и его ''Пиковая дама'', которая, кстати, послужила для Достоевского источником основных идей при написании ''Преступления и наказания'' ( Ф.М. считал Пиковую даму – одной из вершин русской литературы). Мотивы преступления, воплощение и особенно сумасшествие Набоковского Германа в конце романа – реверанс в сторону Пушкина и ключ ко всему роману. Набоковский Герман оказывается двойником Пушкинского. Опять всплывает тема ‘’двойниковости’’. Самое удивительное, что Герман - самый что ни на есть набоковский герой. И сам роман - традиционно набоковский.

Но Набоков не был бы Набоковым, если бы не зашифровал ещё несколько кодов: это магия цифр и дат в романе. Есть превосходная статья Труфановой И.В. ''Даты и цифры в романе В.В. Набокова ''Отчаяние''. И ещё на одну аллюзию обращу внимание: Данте. В самом начале романа Герман, как и герой Данте, восходит на холм (где он впервые встречает Феликса), который и становится для Германа началом спуска в преисподнюю греха (замысел, подготовка и исполнение преступления). Он питается этим грехом, смакует его, чтобы в конце пути сойти сума. Исчезнуть. Раствориться.

Набоков может читаться не только на уровне повествования, но, может быть, наиболее эффективно – на уровне рекуррентных мотивов, аллюзий к чужим текстам и любимых им словесных игр. В ткани его текстов следует замечать не только нити основы, разворачивающей сюжетное повествование, но и поперечные нити, с помощью которых ткется тонкий узор иного порядка. Читая на микроуровне сквозным образом его тексты, мы обнаруживаем ключевые мотивы и узнаем контуры разнообразных и более глубоких историй.


Из статьи ''Сок трех апельсинов'' Сендерович С.

Кто там говорит, что за словесной игрой у Набокова ничего нет? Есть и очень много, только нырять придётся глубоко. А в этом романе ещё и проследить творческий процесс написания самого произведения :)

19 августа 2016 г., 14:22
5 /  4.202

Мне определенно понравился этот роман.
Мне определенно понравился Набоков.
Первый опыт с автором, не считаю Лолиту, на которую меня хватило страниц на 10.
Мне понравился язык, которым написана книга, легкий, местами витиеватый, уходящий вдаль. Мне понравились вставки и про СССР, и про то, как пишутся книги, куда какие моменты обычно вставляются.
Повествование ведется от первого лица. Мы - Герман, его копия - Феликс и Набоков в одном лице.
Герман находит поразительное сходство в лице бродяги Феликса, и у него возникает идея, как можно с его помощью нажиться. Он совершает продуманное преступление, в котором участвует и его дура жена.
В самом конце у Германа открываются глаза на всё происходящее, не без чужой помощи конечно, и он решается написать повесть. И только в самом конце мы узнаем и чем обусловлено название романа-повести и что на самом деле представляется из себя этот двойник Феликс.
Мне понравилось то, как у Набокова получилось держать до самого конца интерес и интригу, не давай ни малейшего намека на правду.

16 июня 2016 г., 00:20
3.5 /  4.202
Отчаянная попытка познакомиться поближе.

Наконец-то завершен один из моих самых больших долгостроев. О нет, чтение книги заняло всего пару дней, но как же долго я к ней шла. С Владимиром свет Набоковым я познакомилась давно и неудачно. Прочитав "Лолиту", я испытала чувство какой-то брезгливости и даже стыда. Язык мне не понравился, тема казалась мерзковатой, стало как-то странно - как многие книгочеи пугают молодняк глубоким внутренним миром и интеллектуальностью Набокова. Где здесь это? Я просто не увидела, не пронялась. В силу ли юного возраста, в силу ли каких-то предубеждений. Став старше, понимаешь - не стоит судить книгу по обложке, а автора по одной прочитанной истории. Так у меня на полке появилось "Отчаяние". Купленная случайно книга долго пылилась на полке, я часто на нее смотрела, но сама себе говорила "Не время". Время пришло, книга прочитана,а я в смятении.
С одной стороны я действительно узрела. То, чем восхищаются поклонники творчества и люди, знающие толк в хорошей литературе. Я поняла, почему Владимир Набоков навсегда вошел в зал славы писателей и никогда его не покинет. Да, читать его порой одно удовольствие - словно плывешь в приятном теплом потоке слов. Но порой, расслабившись, налетаешь на большой подводный камень-будь то крепкое словцо, перескакивание с темы на тему, неприязнь к главному персонажу. Я-невежда, я не знаю ничего о его личности, его жизни, но вот как странно - он и его персонаж Герман слились для меня в одно.Никогда еще в жизни я не испытывала такого полного единения автора и его творения. И вот мне тогда казалось, что и сам Владимир Владимирович такой же надменный, неприятный тип, упивающийся своей интеллектуальностью, острым умом, считающий всех вокруг идиотами и дурами. Наверно, это и есть победа - писатель создал совершенный персонаж, став на время им для меня. Это успех. Сама я надеюсь, что в реальности сам Набоков таким типом не являлся и был куда приятнее.
Сама история весьма интересна, необычна. Аннотация не обманула - получился прекрасный детективный сюжет. И пусть в ней были рассказаны заранее все нюансы за исключением главного - читать было интересно. Гений или идиот, идеальное убийство или прихоть - сам читатель решает что разворачивается перед ним. Но клянусь, дочитывая последнюю главу, подходя к развязке, я жадно глотала строчки - какая же деталь? Что он упустил? Я продумывала про себя - что обронил, что забыл в кармане, где засветился? Не попав ни разу в цель, я с восторгом вздохнула, когда дошла до нужного момента. Вот так да! Браво, мастер, ваша книга прекрасна! Финал хорош. И как же блестяще автор обозначил такое название романа, "Отчаяние".
Почему так низка оценка в таком случае? А черт его разбери, по какому критерию мы ставим оценки. Порой прочтешь и нет сомнения,что это высший бал - 5, 10, 100 звезд, хоть миллион. Порой прочтешь и думаешь, как это можно оценить? Произведение вне времени, вне рамок, ну как тут оценить, опираясь на свои ощущения, на приобретенный опыт, или на красоту слога? И тут я до конца не уверена. Мне мучительно тяжело было начать чтение, я продиралась сквозь свое предубеждения, ожидая пошлость, скуку, неприязнь. Мне тяжело было порой читать, на персонажа нападало словесное недержание - поток ненужных слов, перескаиваний с темы на тему, ненужные детали. И это вперемешку с блестящими сценами и интересным языком! Противоречиво, ох как противоречиво.
Нет, горячей любви, увы, не возникло. Пока что в воздухе летает аромат появившегося интереса, желания прикоснуться к автору еще. Может, перечитать ту же самую "Лолиту", ведь я могла что-то упустить? Я предвкушаю долгое общение и знакомство с Набоковым. Такое было, например, с Иэном Макьюэном. Сейчас, 5 романов спустя, я до сих пор не уверена в своем к нему отношении. Похоже, у меня появился новый автор,с которым я буду спорить, ругаться на него, но при этом цепляться за любую попавшую в руки книгу.

4 марта 2017 г., 05:39
5 /  4.202
Мой Набоков

Набоков для меня тот автор, про которого хочется спрашивать у всех подряд: "Как, вы еще не читали?!" и сунуть стопку книг для незамедлительного чтения.
Из-за "Лолиты" он автоматически попадает в разряд авторов "не читал, но осуждаю". А, между тем, чтение Набокова - это, в первую очередь, удовольствие от слога и красоты русского языка. Набоков - это истории, которые прочитываются на одном дыхании, истории, к которым возвращаешься, и не единожды.

"Отчаяние" - безусловно, не самое сильное его произведение, но все равно прекрасное и одно из моих любимейших. Замысловатость метафор и оборотов речи накладывается на потрясающий сюжет, заставляющий вчитываться в каждую строчку с особым трепетом и искать - ну где, где же ошибка. Аннотация дает нам очень скупое описание того, что будет происходить в книге, и вместе с тем пробуждает интерес; тем же, кто знаком с автором, дарит ожидание того самого набоковского сумасшествия.
В первой половине книги мотивы главного героя остаются загадкой, а примерно в середине повестования у меня возникал вопрос "О чем же я читаю?", но оторваться, при этом, было невозможно.
Когда "идеальное убийство" совершено, хочется найти ошибку быстрее главного героя, но Набоков - мастер, и вряд ли вы сможете ее обнаружить раньше. Именно поэтому отчаяние главного персонажа в роковой момент волной накатывает и на читателя. И когда все уже становится понятно, все прояснилось и тайна раскрыта, и кажется, что финал понятен и предсказуем, Набокову удается оправдать ожидания читателя и вместе с тем восхитить!
Так что, Вы еще не читали Набокова?)

3 мая 2016 г., 18:01
5 /  4.202
Уж полночь близится

...Тогда какой-то злобный гений
Стал тайно навещать меня.
(Пушкин)

Это как, заплутав в дремучим лесу, поймать самую прекрасную бабочку.
Это как порезать ногу и обнаружить, что нашел самую прекрасную раковину.
Это как на лужской даче залезть под кровать за второю тапкою и найти за подзором самую прекрасную книгу.

Сюжет: бродяга Феликс видит во сне странного господина-искусителя и вступает в затеянную им игру. Он не понимает, что, мечтая о маленьких милых деньгах, нельзя забывать, всегда есть тот, кто мечтает о больших милых деньгах. Аккуратнее нужно выбирать место для сна. Засыпаешь на солнечном холме, а просыпаешься на сцене.

Набоков чрезвычайно льстит женщинам. На каждого хитроумного монстра в его книгах найдется простодушная девица, которая будет в наглую наставлять злодею рога.

Потрясающе захватывающая книга, буду перечитывать.

8 мая 2015 г., 13:22
5 /  4.202

Прочитав аннотацию, я ожидала от книги чего-то детективного - и было очень интересно, как этот жанр проявит себя под пером такого удивительного писателя, как В.Набоков. Собственно, ничего детективного, кроме небольшой интриги о маленькой ошибке, разрушившей замысел идеального преступления, не было. Напротив, основная интрига как будто все время остается на втором плане, повествование превращается в литературную игру автора и рассказчика с читателем. Из этих постоянных отступлений, размышлений о литературе и искусстве, из откровенно-игровых поэтических компонентов (например, трех вариантов развития сюжета), из постоянных аллюзий и отсылок к другим литературным текстам и т.п., которые вроде бы замедляют общий ход рассказа, мешают развитию главной линии, перебивают мысли читателя на что-то другое постоянно, – из всего этого постепенно сплетается причудливый текст со множеством смыслов и подсмыслов, и каждый может выбирать себе тот или иной поэтический уровень, который ему больше по душе. Текст как будто сначала рассыпается на множество мелких осколков, весьма условно связанных между собой, но в итоге после прочтения складывается великолепная картина-мозаика, творцом которой выступает Герман – или сам Набоков.
Отдельно отмечу красоту и уникальность набоковского текста уже не в первый раз. Если в начале книги поразило:

У меня сердце чешется, — ужасное ощущение.

А это потрясающее (в контексте всего произведения) предложение «Указал палкой»! (не могу сказать подробнее, потому что это будет уже даже не спойлер, а издевательство над набоковским текстом). Какая великолепная игра с читателем! И такой живой текст, что сложно прогнать мысль, будто это автобиографический эпизод. Удивительное мастерство!

6 августа 2012 г., 17:27
5 /  4.202

Небольшой, уютный, комфортабельный роман, как блестящий автомобиль либо новый чемодан, сладковато пахнущий кожей. Яркий, гладкий, округлый. В этом творении Набокова как всегда притягательна не только внутренняя атмосфера, но и внешняя оболочка, форма подачи, выпуклость написанного вовне: и к снисходительному партеру венценосных критиков, и к благодарной, шуршащей страницами галерке. А сюжет течет, переливается всеми оттенками набоковского слога и мастерства. И как же все это вкусно. И отчаянно. Отчаяние обязательно прорвется из записок Германа, обдаст своей оглушающей волной. И это, пожалуй, единственный недостаток романа. Или его главное достоинство.

Владимир Набоков в очередной раз рисует образ отрицательного персонажа, мещански обыденного, гладко причесанного, франтоватого, самоуверенного, но обязательно с червоточинкой и гнильцой. Это Герман, что подвержен жажде денег и так удачно подвернувшейся теме двойничества. Ведь бывают же в этом несовершенном мире двойники? Или индивидуальность превыше всего? Решать той серой массе людишек, что так презирал господин Герман. Он же играет со своим будущим читателем, заигрывает в своей кажущейся откровенности, сыпет символами, отсылками к Федору Михайловичу, крутит, крутит, загадывает. Талантливое лицедейство. Умелая игра в детектив. И вновь немецкий материал, вновь фоном немецкая тематика с тонкими, слегка сентиментальными, но все же ироничными приветами к «другим берегам», где давно уж нет той прежней русскости, ведь обитель охвачена новым «обновляющим» красным пожаром.

Сей роман увлекателен, с неподражаемой начинкой, хоть и слегка отталкивающей. И главный герой особенно привлекает внимание тем, что господин Набоков однажды сравнил его с самим Гумбертом Гумбертом. «Оба они душевнобольные негодяи, и однако, есть в раю зеленая аллейка, по которой Гумберту позволено один раз в году гулять на закате; но никогда ад не отпустит Германа ни под какой залог». Да, Герману такой аллейки не предоставлено. Лишь тропинка в зарослях его литературного творения, повести о присвоении чужой жизни. Пусть хотя бы там Герман иногда прогуливается, а отчаяние будет одолевать его вновь и вновь.

все 62 рецензии

Читайте также

• Топ 100 – главный рейтинг книг
• Самые популярные книги
• Книжные новинки
174 день
вызова
Я прочитаюкниг Принять вызов