Цитаты из книги Биография голода. Любовный саботаж

Не бывает слишком красивых вещей, бывают люди со слабым эстетическим голодом.

Чтение было постоянным источником восхищения. И я принялась много читать, чтобы побольше восхищаться.

Чтение было постоянным источником восхищения. И я принялась много читать, чтобы побольше восхищаться.

Свобода не измеряется в квадратных метрах. Свобода – это быть предоставленным самому себе.

Все смеются над детьми, которые в свое оправдание ноют: "Он первый начал". Но взрослые конфликты возникают точно так же.

Никто никого любить не ДОЛЖЕН. Любовь надо заслужить.

Вода и вино утоляли разные жажды: вино отвечало потребности в жгучих, острых ощущениях, тяге плясать, воевать; вода же сулила отраду извечной пустыне, иссушавшей мою глотку.

– Это не для детей! – Почему? – От этого пьянеют. Это можно только взрослым. Странное рассуждение. Я знала, что значит пьянеть, и мне это очень нравилось. Почему такая приятная вещь должна доставаться только взрослым?

Голод – это желание. Желание, объединяющее все желания. Само по себе оно не сила, в отличие от воли. Но и не слабость, потому что голод несовместим с пассивностью. Голодный значит ищущий.

"Говоря о голоде, я подразумеваю мучительное ощущение неполноты, терзающее всё моё существо, этакую сосущую пустоту, не утопическое желание обладать всем, а вполне реалистическое - иметь нечто : я хочу, чтобы на месте "ничего" было "что-нибудь". "

…единственная правда войны в том, о чём никто не говорит: люди воюют, потому что им это нравится и потому что это неплохое развлечение.

Длительное отсутствие возвышает тебя и отдаляет от остальных.

Взрослые смеются над детьми, которые в свое оправдание ноют : "Он первый начал". Но взрослые конфликты начинаются точно так же.

...одно единственное слово способно испортить всю жизнь.

– Если ты хочешь, чтобы я любила тебя еще больше, понравься мне. Я возмущенно взвыла: – Нет! Ты моя мама! Я не должна тебе нравиться! Ты должна меня любить! – Такого не бывает. Никто никого любить не должен. Любовь надо заслужить.

Однако я решила последовать маминым советам, просто ради эксперимента. Я рассудила, что человек, научивший меня завязывать шнурки, не может дать глупый совет.

Я не собираюсь объявлять, что одни народы лучше, другие хуже. Наоборот. Я хочу показать, что у них у всех есть нечто общее, и это нечто – голод. Хочу внушить нациям, прожужжавшим нам уши своей уникальностью, что любой народ является функцией, значение которой зависит от переменной величины – голода.

Оплошность как алкоголь: быстро понимаешь, что зашел слишком далеко, и нет бы благоразумно остановиться, чтобы не натворить еще больше бед, - наоборот, впадаешь в какой-то необъяснимый раж, не позволяющий отступить. Как ни странно - он именуется гордыней - гордыня требует доказать себе и всем, что пить хорошо и правильно и ошибаться хорошо и правильно.

я решила отныне следовать материнским советам, просто ради опыта. Я рассудила, что человек, научивший меня завязывать шнурки, не мог дать глупый совет.