Поделиться:

Лавр

ISBN: 978-5-271-45385-4
Год издания: 2012
Издательство: Астрель

Евгений Водолазкин - филолог, специалист по древнерусской литературе, автор романа "Соловьев и Ларионов", сборника эссе "Инструмент языка" и других книг.
Герой нового романа "Лавр" - средневековый врач. Обладая даром исцеления, он тем не менее не может спасти свою возлюбленную и принимает решение пройти земной путь вместо нее. Так жизнь превращается в житие. Он выхаживает чумных и раненых, убогих и немощных, и чем больше жертвует собой, тем очевиднее крепнет его дар. Но возможно ли любовью и жертвой спасти душу человека, не сумев уберечь ее земной оболочки?

читать дальше...

Дополнительная информация об издании

Язык Русский
Страниц 448 стр.
Формат 84x108/32 (130х200 мм)
Тираж 2000 экз.
Переплет Твердый переплет
Возрастные ограничения: 12+

Книга в подборках

Домашняя библиотека
Всё, что есть у меня в бумажном варианте, прочитанное или нет.
Будет пополняться по мере покупки чего-то нового или нахождения чего-то старого.
Alaestra
livelib.ru
1А. Анархоптахи. Классный журнал
Классный журнал 1А класса игры "Школьная Вселенная"!
Здесь будет находиться актуальная информация по классу и игре в целом. Сроки 8 учебного года:
начало:…
Eli-Nochka
livelib.ru
ОТКРЫТИЕ 2016 ГОДА
БОНУСНАЯ

подборка создана в рамках 47 тура игры

«ОТКРЫТАЯ КНИГА»

Правила: Дорогие участники "Открытой книги"!
Вот и…
svetaVRN
livelib.ru

Рецензии читателей

24 мая 2014 г., 23:53
5 /  4.282

Я плакал в троллейбусе.
Я плакал, когда пылесосил.
Когда жарил свинину в винном соусе и гулял на Чистопрудном бульваре.
Плакал в подушку.
Кажется, «я выплакал слишком много слез» для своего возраста и пола. Раньше мне было неловко плакать, но потом мне как-то открылось, что пушкинская строчка «над вымыслом слезами обольюсь» касается литературы, и стало легко. Слезы, пролитые над книжкой, не сентиментальность, а намек на то, что есть душа, решил я. И хоть не все ученые согласны с этой гипотезой, я перестал стыдиться. Просто разложил в задние карманы всех своих штанов по носовому платку.

В троллейбусе и на Чистопрудном бульваре я плакал, слушая роман Евгения Водолазкина «Лавр». И тут совершенно невозможно остаться с сухими глазами, потому что роман о милосердии. О сострадании и любви к человеку. По сути, «Лавр» – агиографическая литература. Житие. А еще точнее, это история жизни русского средневекового врача, целителя, четыре основные этапа которой рассказаны в виде разных по жанру житий.
Перед нами: святой,
юродивый,
странник,
пустынник.
«Отцы пустынники и жены непорочны!»

Действие происходит в районе 7000 года от сотворения мира, конец XV века от рождества Христова. Все ждут конца света, который так и не наступает. Но автор хочет нам сказать, что события романа разворачиваются вне времени, ведь только тела заперты в конкретной эпохе, а любовь, Бог и наша бессмертная душа существуют в вечности. Герои «Лавра» имеют возможность видеть прошлое и будущее, слышать друг друга на расстоянии. И эта идея вневременности, метафора голоса на расстоянии, мне кажется самой интересной. И вот в каком ключе.
Ведь перед нами не производственный роман о средневековых врачах. Это роман о русской святости. Источником вдохновения автору послужили совершенно конкретные русские жития. И заслуга Водолазкина, доктора наук, специалиста по древнерусской литературе, в том, что он напоминает нам, какая она, эта необычная русская святость.
Как свидетель чудес,
приносит нам забытые рассказы
и диковинные древности.

В самом деле, знаем ли мы древнерусскую литературу? Боюсь, далеко не все могут вспомнить «Му-му» Тургенева. А литература Древней Руси – воспринимается чем-то соседствующем с наскальной живописью. Но дело в том, что, несмотря на разрывы и революции, в русском историческом сознании наблюдается преемственность, и принципиальные черты политического идеала, яркие исторические переживания далекой древности и большие идеи, возникшие столетия назад, – никуда не делись. Они продолжают жить в нас. И подобная информация, запечатленная в национальном сознании, имеет особенность воспроизводиться на каждом новом историческом этапе.
Эту идею высказывал философ Г.П. Федотов. Он говорил, что такую преемственность невозможно выразить единой идеологической формулой. Пока народ жив, всякие определения остаются неполными и неточными. Но ни одна из существующих черт народа не исчезает. Некоторые из них могут терять в истории доминирующее значение, но это не значит, что они не оказывают влияния на будущее.

То есть, читая древнерусскую литературу, всматриваясь в поведение житийных героев, изучая характер русской святости, мы можем лучше понять себя. Услышать этот голос на расстоянии. И, может быть, я извел столько носовых платков потому, что чувствовал родство. Чувствовал себя не просто изолированным индивидом, идущем по весенней Москве 2014 года с наушниками в ушах, а частью большого рода, воплощенным этапом исторического движения моего народа. Сотню лет назад здесь шел Борис (и также зацветала сирень), через сотню лет пройдет Борис. А я – тот Борис, который идет здесь сейчас. Сознание рода дает точку опоры в жизни. Я вспоминал Флоренского, который говорил, что род стремится к выражению своей идеи в истории, а перед отдельным человеком стоит задача сохранения культурных и общественных ценностей. Тот далекий Борис нес ответственность передо мной за «достояние рода», а мне нужно нести ответственность перед Борисом из будущего. А я даже «Войну и мир» не дочитал.

Роман Водолазкина не лишен недостатков: излишних физиологических подробностей, непрописанных персонажей. В нем фальшивая концовка. Но все это можно простить за тот диалог с предками, который Водолазкин нам организовал. За возможность почувствовать связь со своим народом и историей. За ощущение опоры в этой холодной Москве. И в этой жаркой Москве.

9 сентября 2015 г., 15:30
4.5 /  4.282

Господин Водолазкин, вы реабилитированы в моих глазах после унылой книжечки "Инструмент языка". Художка получилась отменная.

Я вообще так поняла, что это наш славянский Умберто Эко. Причём, мне кажется, даже сознательно: все эти итальянцы, бесконечные перечисления, стилизация под старину (впрочем, именно что стилизация, древнерусской тяжеловесности нет), чисто баудолиновская поездка, монахи, чудеса, бестиарии, снова списки, церковь-церковь, выверенное пространство, каноничность древнерусской формы (житие же, пусть и осовремененное), при всём этом — вполне современный сюжет со всеми принадлежностями современного романа. Не сразу это понимаешь, потому что эковское средневековье всё-таки выглядит совершенно иначе, нежели древнерусская довольно скудная и аскетичная традиция, да и пишет Эко погуще (это не в укор Водолазкину, который пишет от обратного не "пожиже", а "попрозрачнее"). Глубину проработки именно исторического пласта и работу с языком оценить по достоинству не могу, так как сама в этом ничего не понимаю, но для вот такого среднестатистического обывателя, вроде меня, для которого "ибо", "паки" и "помилуй мя" — уже стилизация, — всё выглядит очень круто. Особенно меня почему-то умилили травушки-муравушки, с которыми возится главный герой. Название, прозвание, как выглядит, где растёт, от чего помогает - и всё это не смотрится в контексте чужеродно, а очень даже мило, заговаривает зубы речитативом, как бабка-знахарка.

При всём этом акценты у Водолазкина совершенно на других моментах, чем у Эко. Хотя это, возможно, обуславливается культурой, которую он описывает. Западная средневековая церковь и все вокруг, все эти путешествия и странности - это чудеса с холодной головой и размеренно тикающим сердцем. Католики сражаются друг с другом и с другими верами разумом, расчетом. Погружение Водолазкина же под стать тёплой, золотой атмосфере православия (не путать с РПЦ, как институтом), где все друг другу братушки и сеструшки (хоть и могут камнями закидать, но это всё бесы, бесы), где дух превыше плоти, где с мёртвыми говоришь, всюду юродивые, а целью путешествия никак не может быть поиск знания, знание придёт само, пока ты ищешь что-то такое невыразимое словами, какой-то ответ на вопрос, который невозможно сформулировать в обычных наших понятиях. Я и сейчас затрудняюсь описать всю ситуацию именно словесно, всё порываюсь для атмосферы тупо накидать тегов: юродивые, отшельник, знахарь, дух, целебный, травушка, схимник, чудеса, воздастся. Не уверена, что они всё равно хоть что-то передают, потому что от современных романов Водолазкин разумно взял динамичность и стройность повествования, так что читать житие (таки житие!) легче лёгкого, даже несмотря на обилие декоративных речевых элементов и откровенно хардкорных натуралистических сцен (зато какие галлюцинации и видения, ах!)

Не понравились некоторые моменты, откровенно резавшие глаз. Рассказчик вроде как вписан в эпоху, такой нейтрально отстранённый, но вдруг прорывается какая-то сентенция про современность (пластиковые бутылки в отвлечённом рассуждении) и магия путешествия во времени рушится. Кое-что в тексте логично, например, видения Амвросия, который предвидел будущее (хитрец Водолазкин, легко вот так предсказывать будущее задним числом), но всё равно смотрится как-то инородно даже в режиме "видений". Сразу другие слова, другие понятия, самолёты, автомобили, верните мне бересту и калачников.

Чтение, услаждающее и разум, и чувства, и душу, и эстетические вкусы. Разнообразное по характеру элементов: от глюков и видений до жёсткого натурализма, но единое по своей структуре. Очень тонкая работа вышла у Водолазкина, отлично.

9 января 2017 г., 08:24 , ru
5 /  4.282
Путь Лавра - путь надежды

Так страшно писать высокпарные слова, когда знаешь, что тебе постоянно не везет и ты обязательно сглазишь и все пойдет наперекосяк, но я рискну - я нашла своего современного писателя.

Спасибо проведению, что последние дни ушедшего года и начало наступившего я провела в общении с этой невероятной по литературной красоте книгой. Пишу, уже остыв (и даже немного жалею, что не испытала этих бурлящих эмоций от рецензии сгоряча), осмыслив и даже немного забыв элементы истории, но трепет и восторг от прожитого теплится до сих пор. Впрочем, и они здесь не главное - как-никак, лейт мотив говорит о многогранности и всеобъемлемости событий - главное, на мой взгляд, это философия веры и человеческой любви.

Не буду снобом и не скажу, что это нормально понимать все, что сказано в книге. Лучшим вариантом будет ознакомиться с философией Фомы Аквинского, орденом францисканцев, библейскими сюжетами. Мне исключительно повезло, потому что я накануне смотрела эти моменты и, повторюсь, провидение меня притянуло к книжной полке, чтобы достать именно Лавра, без малейшего понятия, "кто и о чем".

Времени нет, есть поступки и человеческая воля, обсуловленная божьим велением. Есть пресловутые пластиковые бутылки в средневековой глуши под ногами, есть реинкарнация Ангелов, Иосифа и Марии, повитух младенца Иисуса из апокрифов, и самого сына божьего во всех героях одновременно. И как говорит автор, нет повторений, есть подобия. И все мы, по озвученной логике - подобия того, кто страдал, страдает и трепетно верит в спасение, когда любовь возьмет верх. И был ли это Псков, был ли это Львов или Иерусалим - зеркало веры, отражается везде и в каждом.

Книга должна быть пережита, осмысленно, но и с чувством. В ней все настолько удачно и слаженно- язык, ситуации, передача окружения, явная и столь приятная для вычленения и понимания аллюзий философия и религия. Автор меня поразил, как случайное явление в моей жизни, как прекрасный литератор и историк, как человек, который понимает и может донести таким образом, что ты человек своего века чувствуешь связь всех поколоений вместо с сегодняшним днем одновременно, связь воли и реузльтата, связь себя и в какой-то мере автора романа и каждого из всех людей.

Мне было классно, советую всем, лучше, конечно, с некоторой подготовкой по истории, лучше - с карандашом и блокнотом для пометок, лучше - интимно одному, но отдать в конце книгу лучшему другу, она стоит того, чтобы по-христиански делиться. Но не придирайтесь к канве религии, она для отсылок и понимания единения всех и вся. Не пугайтесь церковно-славянской лексики и неожиданных современных вставок - это то, без чего Лавр не был самим собой, с множеством имен и времен бытия. Всем любви и мира над головой.

25 июля 2016 г., 06:42
5 /  4.282

Давненько я не писала рецензий на книги. Страшно начинать вновь, но обойти "Лавра" стороной я не могу.

Сильно. Это очень сильная книга. Иногда, пока я читала её, мне даже не верилось, что существует еще такая русская литература. Глубокая, на потрясающе интересную тему, необычная, задевающая струны души. Тема действительно крайне проникновенная и неординарная - юродивые и святые. Личности, которые чувствуют и видят больше, чем простые люди. Преподносится эта тема в интересном временном ключе Древней Руси, когда эти неординарные и от части волшебные способности не сказать, что сильно удивляют окружающий мир. Есть лекарь, врач, он лечит деревню, спасает от страшной эпидемии, сам рискуя своей жизнью. Чудо, что болезнь не берет его, что на протяжении всей жизни своей он почти не болеет, что хворь проходит мимо. Но в рассказе всё это воспринимается как данность. У него есть дар свыше, и он просто реализует его.

И не увлекайся горизонтальным движением паче меры.
А чем увлекаться, спросил Арсений.
Движением вертикальным, - ответил старец и показал вверх.

История повествует об мальчике Арсении, потом об юноше Устине, затем перемещаясь к Амвросию, и заканчиваясь вместе с Лавром. Вместе с мальчиком мы проходим через его самоуверенность, горе, отречение, восстановление и становление. Вместе с ним совершаем страшные ошибки и великие деяния. И всё это воспринимается как-то очень легко, будто так оно и должно быть... Арсений становится Лавром и конце концов завершает свой жизненный цикл: очень символично сделав то, с чего начался его путь... Какие-то невероятные чувства берут вверх над тобой, ведь невозможно не сопереживать такому человеку, как Лавр. И совершенно невозможно не думать о смерти.

Особенность повествования - вкрадчивое, со вкусом, использование древнерусского языка. И это дополнение к тому, что вся книга в принципе очень красивая, ладная, в ней нет ничего лишнего, ничего ненужного или отталкивающего. Даже неприятные моменты (а куда без них в деле лекаря) приходятся очень кстати. Но самое главное в книге, на мой взгляд, это потрясающе глубокие и мощные слова и мысли автора. Цитата про вертикальное и горизонтальное вообще пронзила меня в самое сердце еще на встрече с автором книги. Это было года за два до того, как я прочитала сам роман. В местный книжный магазин приезжал Евгений Водолазкин со встречей-разговором обо всём. Сколько умных и сильных мыслей услышала я в тот вечер! Это было очень мистическое действие, потому что Евгений Германович озвучил почти все маленькие жизненные выводы, к которым я пришла в последнее время. Может быть отчасти поэтому "Лавр" так сильно поразил меня - он мне очень по сердцу.

22 ноября 2013 г., 07:35
5 /  4.282

Пожалуй, «Лавр» - самая достойная книга из всего, что написано российскими авторами и издано в последнее время. За современную русскую литературу каждый раз страшно приниматься, от неё не ждёшь ничего хорошего, а за вычетом Улицкой и Рубиной нет практически ничего, что можно было бы читать без филологической и психологической поддержки. Кто пишет хорошим русским языком, не уступая Довлатову или Набокову? Кто пишет интересные истории, которые можно пересказать? Кто достаточно умён, чтобы не умничать? Кто пишет о героях, которых можно ставить в пример? Вокруг одни только спивающиеся географы да мнимые крестьяне с бездельниками-тинейджерами. И вот в момент, когда от современной русской литературы уже и не ждёшь ничего хорошего, появляется «Лавр» Евгения Водолазкина. Эту книгу не стыдно посоветовать старшим, настолько она хороша. Пока Водолазкин рассказывает эту историю одного человека от рождения до самой смерти, читатель видит то деревенского знахаря, то семьянина, то монаха-отшельника, то Афанасия Никитина, ходившего за три моря, а в конце Лавр так и вовсе походит на земного отца Иисуса Христа. С каждым новым поворотом судьбы главный герой обретает новое имя, его характер развивается – вот он ещё мальчишка, собирающий травы, а вот принял обет молчания. В какой-то момент средневековая Русь даже обернётся «Именем розы» Умберто Эко, проскользнёт тень монашка Адсона. Иногда автор шутит, это прекрасно. Многие говорят, что вся книга напоминает житие святого, что не совсем верно. Жития святых обычно исключительно лаконичны: принял постриг, совершал богоугодное, преставился. Здесь же – путь человека, с ошибками и невзгодами. История врача. Читая «Лавра», можно случайно узнать всё про загадочную русскую душу и закрыть книгу с лёгким сердцем и светлой головой.


«В принципе, ответил старец, мне нечего тебе сказать. Разве что: живи, друже, поближе к кладбищу, ты такой дылда, что нести тебя будет тяжело».
19 октября 2015 г., 14:09
4 /  4.282

Если перефразировать Зигмунда Граффа, то современная российская литература похожа на привидение в старинном замке: никто его не видел, но всех им пугают. Одни безудержно хаят, другие — вообще отрицают сам факт существования, а некоторым даже нравится!
Не будучи особенно искушённой в данном вопросе, я положилась на мнение более сведущих читателей, выудив "Лавра" Евгения Водолазкина из всевозможных подборок и списков, в которых роман неизменно фигурирует с пометкой "обязательно для прочтения".

Обычно я пишу рецензии по "горячим следам" — здорово помогает осмыслить и усвоить прочитанное — но в случае с "Лавром" благоразумно попридержала в себе впечатления до полного вызревания. И по прошествии некоторого времени всё-таки была вынуждена признать, что прочла великолепную стилизацию под житие русского святого, но уж никак не "историческое исследование русской святости".

Меня приятно удивило, как органично в повествование вплетены религиозные мотивы — без надрыва, показушничества и излишнего морализаторства — и до блеска отполированы беззлобной иронией и подтруниванием над чертами русского национального характера.

В силу отсутствия специального образования, я не могу по достоинству оценить работу с историческим материалом и филологические экзерсисы автора, но мне сразу бросилось в глаза, что ощущение эпохи средневековья на Руси Водолазкин передал самым действенным и примитивным образом: через языковые обороты и натурализм на грани фола. Древнерусский словно обухом по голове вклинивался в почти современный литературный язык, а фетишизация физиологических подробностей и мертвого тела по-истине достойна "Чевенгура" Платонова.

Уж не знаю, то ли историческая достоверность, то ли мастерское владение словом помогли автору достичь главной цели любого художественного произведения — пробудить в читателе чувство сопричастности происходящему. От первой до последней страницы я искренне сопереживала главному герою, пройдя с ним бок-о-бок весь путь искупления длинною в жизнь. Через видения будущего, общение с погибшей возлюбленной и пресловутую пластиковую бутылку, роман исповедует так близкую мне по духу мировоззренческую теорию безвременности, провозглашая тленность физической оболочки и абсолютное бессмертие души.

Если "Лавр" задаёт некие стандарты качества, то осмелюсь предположить, что приговор современной российской литературе обжалованию не подлежит — казнить нельзя, помиловать!

30 мая 2015 г., 12:52
5 /  4.282

Иногда после нескольких месяцев безуспешной охоты в силки неожиданно попадает редчайший зверь. Шкурка и окрас его невзрачен и никак не намекает на то, какое чудо расчудесное оказалось в твоих руках. Имя его может настораживать и даже вызывать приступы легкого предубеждения. Но как только ты решаешься открыть первую страницу и пробегаешь глазами пару абзацев, ты уже все понимаешь….
Понимаешь, что сейчас прямо перед тобой книга, с которой у тебя случится любовь. От осознания необратимости грядущего счастья, тебя пронзает такое острое наслаждение, что приходится немедленно захлопнуть книгу. Зажмуриться и сполна насладиться этими блаженными мгновениями предвкушения. И только после этого можно вернуться к чтению. Долгому, вдумчивому и размеренному. Когда перелистывая каждую страницу, ты расстраиваешься, что это приближает тебя к финалу. Замедляешь шаг и темп, только чтобы продлить очарование и время, проведенное вместе с книгой. Такое чтение – долгая дорога. Такая книга – хороший попутчик. За месяц май я прочитала одну единственную книгу, но зато какую! И я рада, что с самого начала разрешила себе читать «Лавра» Евгения Водолазкина так медленно, насколько это возможно. Потому что, это не просто лучшее из прочитанного мною в современной русской литературе, это в принципе лучшая книга за последний год. И я постаралась впитать и пропустить через себя каждое слово, каждую букву, каждый знак препинания этого восхитительного текста.

Дальше...

2 ноября 2016 г., 08:44
Здесь русский дух, но нет, не пахнет

Вот типичный случай того, как «не складывается каменный цветок». Для начала, мне понравился «Авиатор» Водолазкина, а «Лавр», по всеобщим уверениям, на него похож. Действительно, похож. В таких случаях говорят «из себя не выпрыгнешь» или «писатель всё время пишет одну и ту же книгу».
Сюжет не столь важен, и увлекательным не показался мне ни на минуту. То есть, читать было просто: стиль у Водолазкина хорош, старинными письменами после обучения на филфаке меня не испугаешь, с древнерусской литературой я знакома неплохо, когда-то даже писала по ней курсовую (по собственному почину, а не потому, что заставляли). С житиями я тоже сталкивалась близко, в том числе читала их непосредственно в библиотеке Свято-Данилова монастыря. Может, в этом и секрет? Предмет исследования известен мне слишком хорошо, так что это не становится исследованием?
Ну, парадокс же: я согласна практически со всеми идеями автора, больше того, не теоретически согласна – многие из них часть моей жизни. А книга никакого отклика не вызывает. Не то чтобы вызывает отвращение или отторжение, скорее вопрос: зачем я это читаю, если всё и так понятно?
Подозреваю, если бы я начала с «Лавра», читать его было бы проще. Всё же эффект новизны – страшная сила. Хотя, подозреваю, и тогда вряд ли роман меня по-настоящему бы увлек. Вынуждена признать: степень отстранения автора для меня великовата. Герой, которому не сочувствуешь даже тогда, когда он теряет любовь всей своей жизни (оставим за бортом рассуждения о том, что на самом деле нельзя ничего потерять), это для меня слишком. Даже оценивать книгу не хочется, потому что объективно она хороша, но не для меня и не сейчас.

22 августа 2015 г., 18:56
5 /  4.282

Как же круто, божечки мои!
Давно такого не было - наслаждение языком буквально телесное: стада мурашек бегали по моей спине и никак не могли утихомириться.
То что, автор делает со временем, как свивает его в спираль, закольцовывает, размыкает, делает зыбким, звонким, не длящимся из точки А в точку В, а прерывистым, показывает нам его относительность - подчеркивает нам его безусловное и безукоризненное мастерство.
Он, как факир, заклинает змею-время своей флейтой-языком.

А язык у него знатный. В нём каждый анахронизм - наслаждение. Эту дивную смесь церковно-славянского и современного, возвышенного и нарочито приземленного я ещё не скоро забуду.

Конечно, это неисторический роман. Кстати, на обложке он так и обозначен. Это роман о нас с вами. И автор через средневековье ведёт с нами разговор о Боге.

И разговор не надменный, а живой. Возможно, это странно, но "Лавр" мне показался очень смешной книжкой. Смешной в своей парадоксальности. А уж юродивый Фома - мой любимый персонаж.
Он своими беспрецедентными поступками ломает привычный мир, привычную точку зрения и показывает события под совсем иным углом.

Главный герой - Арсений, Устин, Амвросий, Лавр - врач и все болезни показаны с пугающей дистанции, но такого светлого и радостного чувства я давно не испытывала после прочтения книги. Светоносная книга. Дарит свет, и надежду, и мужество.

От "Лавра" жар пышет. Жар таланта и наполненности. Автору явно есть, что сказать. И это хорошо.

Я считаю, что в современной русской литературе "Лавр" - это событие, причём событие неординарное, выдающееся даже.

ЗЫ. И ещё там есть мои любимые чуваки - те. кто могут заслонятся ступней от солнца. Привет, "Баудолино"!

29 февраля 2016 г., 21:57
2 /  4.282

У меня есть знакомый, которого в младенчестве крестили в католической церкви. Он не воцерковленный, но иногда - в трудные периоды жизни - его тянет в Церковь: поставить свечку, побыть возле икон, попросить о помощи. Проблема в том, что костел в нашем городе один и находится далеко от места, где живет мой знакомый, поэтому он ходит в православный храм. Объясняет это просто: "Так ведь Бог же один!". На вопрос: "А почему тогда не пойти в мечеть? Или в синагогу? Раз Бог один..." ответить не может.

Эта история имеет прямое отношение к Евгению Водолазкину и его книге "Лавр". Жил-был на свете филолог, да не простой, а с кандидатской и докторской диссертациями. В какой-то момент захотелось ему написать роман. Ну, и о чем может написать ученый, специализирующийся на древнерусской литературе? Какие тексты он по роду своей деятельности читал? Поиграем с автором в ассоциации: средневековье, княжества, православие, жития, святые. "Ну, и чего тут думать?" - мысленно воскликнул Евгений и взялся за перо клавиатуру.

Давайте заглянем в одно из интервью автора. Вот, что он говорит о вере:

Да, я верующий, православный. Другое дело, что я не могу назвать себя образцовым православным. Есть люди, которые считают, что православные должны как-то по-особенному одеваться, держаться. Я не такой. Я паршивая овца в этом стаде. Для меня вера — это больше внутреннее состояние.

Человек взялся выдумать житие святого не избавившись от подросткового бунтарства, не обретя реального опыта общения со старцами, жизни в монастыре, основываясь только на своих научных знаниях и чтении какой-то литературы по теме. А если бы Водолазкин учил в институте арабский, он бы взялся толковать Коран?

* * *

Бывают такие произведения, которые очень трудно критиковать. Ты точно знаешь, что прочитал какую-то гадость и у тебя даже есть аргументы, но любой из них легко оспаривается одним словом - "вкусовщина"! И прежде, чем я попробую высказать эти аргументы, придется набраться наглости и сказать: "Нет, мое мнение не вкусовщина! Я убеждена, что прочитала плохую книгу, замаскированную под хорошую".

И начну со "святая святых" произведения - времени. Водолазкин хочет показать, что время не существует, для чего ставит в одной книге много экспериментов. И первый из них языковой - автор смешивает языки разных эпох: средневековый монах у него произносит слово "тет-а-тет", неграмотная девчонка радуется "комплименту", а юродивый употребляет современный сленг и чуть ли не ботает по фене. Второй эксперимент называется "пластиковая бутылка": она обнаруживается под стаявшим снегом в средневековом весеннем лесу. Автора этим не попрекнул только ленивый, он же продолжает настаивать, что придумал эту бутылку специально, чтобы показать отсутствие времени. Третий эксперимент - многократная смена точки зрения: в ограниченном повествовании от третьего лица (в основном от лица главного героя) в любой момент может появится автор и дать читателю историческую справку по какому-либо вопросу. При том, что читатель ни о чем автора не спрашивал...

Каждый из этих экспериментов сам по себе - уже рисковая затея. Мало в мире авторов, которые, нарушив правила, выдавали в итоге гениальное произведение. Смешать же столько разных экспериментов в одном произведении, да еще и постоянно оправдываться в интервью и объяснять непонятливым смыслы, сверхсмыслы, недосмыслы всего вот этого... в общем, если твоя задумка никому не понятна и приходится ее объяснять, значит она плохая.

Отдельно хочу сказать о том, зачем все эти опыты над читателем и литературой ставились - об идее отсутствия времени. Для Бога времени действительно нет. Мы все для него живы, а события воспринимаются им так, как мы не можем себе даже вообразить. Мы не можем, а Водолазкин пытается, но все мимо, потому что не мимо быть не может. А если кто, начитавшись интервью автора, что-то такое почувствовал, то это говорит лишь о внушаемости и склонности к гордыне.

* * *

Автор, конечно, дитя своего времени, а современная литературы полна физиологии в ее самых мерзких проявлениях. Не могу вспомнить ни одной современной книги, в которой не упоминались бы, пусть даже и вскользь, разлагающиеся трупы, испражнения, совокупления, сиськи-письки или что-нибудь еще мерзкое. Ну, и в любой современной книге можно обнаружить сквернословие. Поэтому я стараюсь современную литературу не читать. В случае с "Лавром" я сделала исключение, поскольку книга позиционировалась, как православная, и я искренне не ожидала подвоха. Но подвох там был!

Вот то, что я написала в дневник сразу после прочтении первой части книги:
Понятия не имею, как объяснить нынешним узколобым писателям, что сочувствие к их персонажам не обязательно должно сопровождаться отвращением и рвотными позывами.

Хотя чего удивляться, когда положительная критика выглядит так:

Т. Морозова в рецензии для журнала «Знамя» отметила удачно выбранный Водолазкиным тон повествования, в котором нет «картонной архаики, „древнерусской тоски“, и тяжеловесного резонерства». По её мнению, «автору удается соединить редкую для серьезной литературы занимательность с интеллектуальным и духовным началом».

Занимательность, ребята! Вот как это скотство называется! А то напишут с этой вашей совестливой древнерусской тоской, да картонной архаикой, народу не весело становится. Куда веселее, когда черви в носу у полуразложившегося младенца ползают. Вот она жизнь! Вот она правда! Э-ге-гей!


Эмоций, как видно, было много. Но я не вижу смысла что-то добавлять или как-то сглаживать это первое впечатление.

* * *

Ну, и подытоживая.

Автор, взявшийся писать книгу о православии, должен понимать меру своей ответственности перед Богом. За каждого, кого книга собьет с пути, через кого она прорастет сорными мыслями и гадкими чувствами, за всех, кого она прельстит, ему придется дать ответ перед Богом. По этому поводу отлично сказал протоиерей Андрей Ткачев:

Лучше разочароваться в своем призвании и ничего не выпустить в свет, чем наплодить незрелых или просто вредных произведений, за действие которых на людей потом придется отвечать Создателю.

Мне нечего к этому добавить.

все 135 рецензий

Читайте также

• Топ 100 – главный рейтинг книг
• Самые популярные книги
• Книжные новинки
119 день
вызова
Я прочитаюкниг Принять вызов