Нигде в Африке

Это действительно памятник нерукотворный издательству "Азбука" и его переводчикам, которые "переводят" в хлам литературу, которая попадает в их бесталанные руки. Обратите внимание, что у довольно плодовитой немецкой писательницы Стефани Цвейг всего одна, переведенная и изданная в России, книга. А что же тому причиной? Да то, что вот этот роман "Нигде в Африке" совершенно не пошел у русскоязычного читателя. А раз так, то тратиться на перевод других книг писательницы нет смысла.

А может просто переводить нужно хорошо? Тогда и читатели плеваться не будут. Теперь же любой, кому попалась эта книга, и кто отважился её прочитать, знает кого благодарить за доставленное удовольствие - мадам Екатерину Ботову. Так зовут женщину, которая думает, что она переводчица с немецкого, и которая в своем святом неведении испоганила этот роман.

Да, тема болезненная - судьба еврейского семейства, спасающегося от нацистов в далекой Кении. Роман автобиографичен, это судьба семьи самой Стефани Цвейг. Описываются перипетии жизни семейства в течение долгих семи лет: с 1938 по 1945 годы. Много описаний, рассуждений, даже юмора, по крайней мере, так сказано в аннотации. Может там и есть юмор, только я его не нашел. все подчистую убито убогим формалистическим переводом.

Если бы такие переводчики, как Ботова, переводили Хемингуэя, Ремарка, Брэдбери и других классиков мировой литературы, мы бы никогда не узнали всей прелести их произведений. Потому что Ботовы изничтожили бы их на корню.

Она переводила тупо заменяя немецкие слова на русские, совершенно не задумываясь о художественности текста, не озабочиваясь поисками языковых аналогий, короче, гнала халтуру. Но, ведь, есть редактор, который принимает перевод, но в "Азбуке" не только переводчики халтурщики, но и редакторы.

В результате мы имеем совершенно деревянный текст, который идеально подходит для читателей-мазохистов.

Она послала свои глаза к большой горе с белой шапкой, в другом месте Овуор послал свой смех в лес, а потом к горе и таких пассажей еще с десяток. Вполне очевидно, что в немецком языке есть оборот, который позволяет так выражаться, но в русском языке такого оборота нет. Но Ботовой это по фигу,если послал голос или глаза, значит, послал.

А такой перл: великан с сильными руками дал ее уху напиться, в другом месте Заставил свой язык сказать правду, или вот так услышал ее голос совсем рядом с ухом. И такая халтура на каждой странице.

А как вот такой оборот: понял, что говорил вовсе не так громко в течение некоторого времени, которое он не мог измерить, и следом Нехорошо говорить о вещах, которые заставляют сердце биться быстрее, если ему не может помочь чужой рот. Красота!

Вот еще образчик, достойный передачи "Вокруг смеха": Она уже рассказывала ему какую-то ужасно запутанную историю о незнакомых людях из Германии, которые, очевидно, имели непосредственное отношение к беременности. И это написано про честную женщину, которая кроме мужа ни с кем не зналась, но, как выясняется....

А вот это вишенка для любителей особо изощренного издевательства над языком: Его недовольство одаренностью, выходящей за рамки обыденности, показалось ему мелочным. Но он находил характерным то обстоятельство, что именно те девочки, ради которых он предал свои принципы одинакового обхождения со всеми детьми, все время избегали общения с другими.

Кто скажет, что это написано по-русски?

И так вся книга. Издательство считает, что это хороший слог, который поможет русскоязычному читателю приобщиться к лучшим образцам мировой литературы. Читайте и наслаждайтесь!

Роман начинается с писем, датированных 1938-м годом от Вальтера Редлиха семье – жене, отцу с сестрой, родителям жены. Из них становится понятно, что ему пришлось уехать в Кению, расстаться с Германией, которую он считал Родиной. Вальтер переживал о том, как бы вывезти жену и дочь к себе, пока не стало поздно. И вот, наконец, им удается сесть на лайнер. Именно с прибытия Йеттель и Регины роман переходит из писем в прозу, рассказывающую историю семьи Редлих, об их вынужденной иммиграции.

Регина быстро приспособилась к жизни на ферме в Ронгайе, стала смелее и увереннее. Дети приспосабливаются быстрее, а вот Йеттель и Вальтер приспосабливались гораздо хуже, без дома, без привычного достатка, без привычной уважаемой профессии.

И нет места беженцам ни здесь, ни там. Сбежать от нацистов, чтобы получить надежду, хоть и при бедном существовании, а потом лишиться ее, будучи арестованным. Не важно, что ты был гоним дома, идет война, а ты родился в недружественной стране. Неважно, что этот массовый арест выглядит, как комедия фарса или театр абсурда: интернированных одели в такую же форму, как охранников, потому что непозволительно одевать их в такую же форму, как чернокожих арестантов. А их жен и детей поместили в двух лучших отелях и кормили блюдами от шеф-повара. Все это только потому, что страна не была подготовлена к помещению людей в концентрационные лагеря, не было сил, условий и денег. Правда женщинам в отеле дали быстро понять, что они нежеланные гости. Хотя могли бы особо не стараться, ведь беженцам и так было не сладко, и уж точно они не чувствовали себя, как дома. Евреи, гонимые всеми.

Даже детей это коснулось: одаренность девочек вызывала недовольство директора, детей-беженцев не любили учителя. Инге и Регина были рады вновь найти друг друга, но другие дети не принимали их слабости и презрительно относились к успехам в учебе, не понимали их тоски по дому, потому что жили настоящим, в котором не было места прошлому. Регине очень повезло, что мистер Бринкли постепенно проникся к ней интересом. Это придало ее школьной жизни немного ярких красок.

На протяжении всей книги мы видим, как сложно Вальтеру и Йеттель снова и снова начинать все заново, как будто им нигде нет места. Даже ферма была для них подобием стабильности. К этому еще и добавлялась моральная тяжесть выживших перед обреченными, перед теми, кому не удалось вырваться. Тем не менее, желание вернуться домой и строить другую жизнь, там, где уважают твои заслуги, где есть чувство собственного достоинства, для Вальтера гораздо сильнее чувства страха и ненависти.

В романе поднимаются довольно серьезные темы, но проникнуться ими не удается. Возможно, причина в том, что стиль автора довольно своеобразен. Словно читаешь перевод с языка какого-то африканского племени. Умом ты понимаешь всю сложность поднятых вопросов, тяжесть положения персонажей, но эмоционального отклика не возникает.

Начиталась в рецензиях про странный перевод, а при чтении книги поймала себя на мысли, что переводчица тут пыталась делать ровно то же самое, что и мы с Таней в Одесском счастье - сохраняла национальный колорит и передавала на европейский язык образность суахили, отсюда вот эти бесконечные "он послал взгляд", "послал свои глаза в сафари" (это значит "задумался о путешествии"), "накормил свои уши смехом" и другие непривычные нам обороты, исходящие из тесной связи африканцев с природой, животными саванны, погодными явлениями, и т.п., а также проблем, с которыми они живут веками - нехватки еды и лекарств, жестокости колонизаторов, своих племенных традиций, которые хоть со временем и трансформируются, но все равно остаются основополагающими. На суахили говорят именно так, поэтому я не считаю, что перевод плохой, хотя иногда такие обороты, конечно, резали глаза.

В 1938 году преуспевающего адвоката Вальтера Рединга из-за жены-еврейки выдавили из профессии в его родном Франкфурте, и он сумел бежать за границу, в Кению, а там, немного обустроившись, выписал к себе жену и дочь. Родители и его, и жены остались в Третьем Рейхе, хотя все знали и понимали, что надвигается большая война, и евреев в этом государстве ничего хорошего не ждет. Вальтер, безусловно, тоскует по родине и мечтает вернуться, но понимает, что при текущем режиме это нереально. В Африке он пытается вести жизнь фермера с помощью Овуора - местного жителя, который вроде как ему слуга, а по сути друг и проводник. Когда начинается война, британская администрация Кении сгоняет всех понаехавших немцев в резервации как враждебных иностранцев, но вскоре становится ясно, что рабочих рук не хватает, а эти люди, уж кто-кто, но точно не сторонники Гитлера.

Конечно, жизнь в Африке для изнеженных городских была не сахар, поэтому жена Вальтера Йеттель постоянно ныла (хотя иногда по справедливости, все-таки даже здесь до нее дотянулась липкая лапа унижения по национальному признаку, когда английский врач отказался вести ее беременность, и в результате ребенок погиб), а дочка всеми силами старалась встроиться, но английские дети в пансионате ее не принимали. Регина с головой уходила в книги и природу, чтобы вытеснить чувство ненужности и бытия "лишнего человека", и в этом ей тоже помогал Овуор, а позже и родившийся младший брат Макс, которого они называли на суахили ночным солдатом, потому что весь день он спал, а ночью не давал спать никому.

Вальтер ради своего доброго имени и чести семьи пошел воевать в британскую армию на африканском фронте, получил звание, был ранен, а после 1945 года, когда нацисты были повержены, начал думать о возвращении в Германию. Значительную часть романа составляет его переписка сначала с женой и дочерью, затем с родственниками, а ближе к концу - с потенциальными работодателями, и моменты получения почты всегда подаются одновременно радостно и тревожно - что там еще за новости пришли по большой воде, хорошие они или плохие?

Мне понравилось, как Вальтер объяснял Регине, что неправильно ненавидеть Германию и всех немцев чохом, все-таки это их родина и народ, а нацисты - всего лишь его часть, хоть и захватившая власть. Но Регина за девять лет жизни в Африке как-то стала считать ее родной, а вовсе не далекую Германию. Улыбнуло, когда первые слова Макса прозвучали на суахили.