Поделиться:

В поисках Марселя Пруста

ISBN: 5-8370-0241-3
Год издания: 2000
Издательство: Лимбус Пресс

Марселя Пруста, автора цикла романов "В поисках утраченного времени", по праву называют создателем "самой великой французской книги XX века". Много лет посвятив изучению жизни и творчества Пруста, Андре Моруа написал, пожалуй, самую исчерпывающую биографию знаменитого затворника. Благодаря приведенным в книге Моруа письмам и дневникам Пруста, где последний со всей откровенностью повествует не только о своих творческих прозрениях, но и о гнетущих его пороках, перед читателем возникает полнокровный образ гениального писателя во всем своем величии и земном несовершенстве. На русском языке публикуется впервые.

читать дальше...

Дополнительная информация об издании

Страниц - 384 стр.
Формат - 60x88/16 (150x210 мм)
Тираж - 3000 экз.
Переплет - твердый переплет

Книга в подборках

1А. Анархоптахи. Классный журнал
Классный журнал 1А класса игры "Школьная Вселенная"!
Здесь будет находиться актуальная информация по классу и игре в целом. Сроки 8 учебного года:
начало:…
Eli-Nochka
livelib.ru
Флэш-моб "Урок литературоведения"
Подборка создается к игре. тур № 1 , тур № 2 , тур № 3 . тур № 4 , тур № 5 ,
тур № 6 , тур № 8 , тур № 9 , тур № 10 ,
тур№ 11 , тур…
LadaVa
livelib.ru
Главный герой- писатель.
Хочеться собрать книги в подборку , где главным героем является писатель . Книги любые- детектив , проза ,фантастика , биографии.
tatelise
livelib.ru

Рецензии читателей

7 апреля 2017 г., 07:33
5 /  4.125
Найтись во времени.

- Как насчет Пруста "В поисках утраченного времени"? Если еще не читала, у тебя отличный шанс прочесть книгу от корки до корки.
- А вы сами читали?
- Нет, в тюрьме я не сидел, нигде подолгу не прятался. Говорят, ее тяжело читать, пока не попал в ситуацию, вроде таких вот.
- Так может из знакомых кто-нибудь прочел?
- У меня были знакомые, отсидевшие по нескольку лет, но, как правило, Пруст их не интересовал.

Харуки Мураками "1Q84".



Я тоже не сидела и не пряталась, может потому из всего массива прочла только "В сторону Свана". Но это не первый поход за "Утраченным временем". И даже не второй. В начале была "Топология пути" Мамардашвили, которая стала мне откровением, а этот труд целиком опирается на роман Пруста. К источнику подошла уже подготовленной. Знала, чего ожидать, умела извлечь не только смысл, но и некоторое удовольствие из прозы французского гения (не запредельное) и не увязнуть в его распространенных метафорах. Понимаете, когда некий высоколобый критик утверждает, что произведение - шедевр, это одно; но если о том же говорит тебе тот, кого уважаешь и кому доверяешь; и если он не жалеет времени на объяснение - это совсем другое.

Роман был воспринят спокойно и без восторга. Отдавая должное цветистости языка и неизбитости метафор (ха, попробовал бы кто-нибудь превратить в штамп метафору, включающую два абзаца!), должной мерой проникнуться прозой Пруста так и не сумела. Возможно, владей я французским на том уровне, на каком владел Мераб Константинович, все могло быть иначе, но моего уровня хватило на "Маленького принца" Экзюпери, а к большему пока не стремлюсь. Однако две фигуры: Рассказчик (в меньшей) и Сван (в большей степени) - вызвали живую симпатию.

И мне, привыкшей видеть автора только в Марселе, радостно было узнать из биографии господина Моруа, что Свана Пруст тоже писал с себя. Ненатужная светскость героя, его умение преодолеть границу социального слоя, в котором должен был вращаться по праву рождения; подняться до уровня человека, принятого в высшем свете отражают черты характера и особенности биографии автора. Забавно и удивительно было наблюдать, как Марсель (не тот, что Рассказчик в романе, живой) овладевает требующей филигранной тонкости и точности, наукой очаровывать, как покоряет Монтескье, который послужит пропуском в свет, куда так стремится автор.

Нет, не хочется воскликнуть: "Экий проныра и хамелеон, подличал, унижался и вылизывал... поясницы, а еще высмеивает своего убогого Леграндена за его снобизм!" Вещи можно делать разными способами: чувствительность и высокая восприимчивость Пруста, и его тонкая нервная организация, и главное - невероятная одаренность, позволили ему равным войти в круг аристократов. Есть право рождения, но есть еще право, даруемое талантом и трудолюбием. Того и другого было в достаточном количестве. Просто существуют правила вхождения в определенные места, предполагающие покупку входного билета. А уж какую форму он примет, зависит от обстоятельств. И что позволено Юпитеру, не позволено быку. Однако в деле Дрефуса высказал принципиальность и непримиримость - респектую.

Армейская служба писателя, о ней тоже ничего не знала. Да, пошел служить досрочно, чтобы успеть до увеличения срока призыва с года до полутора (или двух), Моруа не уточняет. Такой нескладный неумелый солдатик, вовсе не мачо, равно обольстительный в салоне светской львицы и в мундире. Его рассеянность и забывчивость в обыденной жизни, приводящая на память Паганеля. И щедрость, с которой в благодарность за возвращенную перчатку, одаривал вернувшего новой парой (или дюжиной пар). Его ипохондрия, сближающая с тетушкой Леонией (которую тоже отчасти писал с себя), а значит, умение смеяться над собой. Все это такие живые и обаятельные человеческие черты, за которые я, читатель, благодарна Андре Моруа.

И еще одно: в преддверии эпохи Водолея, которая в идеальном варианте развития событий объединит человечество, избавит его от проявлений ксенофобии в отношении той или иной своей части. "В поисках Марселя Пруста" - самая умная, тонкая и сочувственная апология гомосексуальности, с какой мне довелось встретиться. И за эту человечную мудрость я (гетеросексуал) благодарна Моруа (гетеросексуалу). Это то, что делает нас людьми и позволяет ими оставаться.

То, что разные глаза нуждаются в разных очках для корректировки образа, ничего не меняет в принципах оптики; то, что разные существа нуждаются в разных иллюзиях, чтобы испытать желание или ревность, ничего не меняет в законах любви.
10 апреля 2017 г., 23:18
2.5 /  4.125
Не простит — и не надо!

Андре Моруа… имя-то какое красивое, - думал я, некогда разглядывая корешки в букинистическом. Почитать что ли как-нибудь? Вот случай выдался, и я поначалу даже растерялся: чью биографию брать, когда и Дюма интересен, и Пруст покорил, на «Отверженных» Гюго так вообще время от времени молишься, а Бальзак постоянно сердце радует. Схватил Бальзака, и… до самого Бальзака так и не добрался.

Говорят, Моруа хороший биограф?

Что ж, видимо, я избалован хорошими биографиями, раз не могу причислить его к лику таковых. (Ну, возьмите «Портрет герцога…» Ларошфуко, к примеру, возьмите «Игру в жизнь» Сергея Юрского, возьмите «Горестную историю о Франсуа Вийоне» Франсиса Карко – это всё биографии в очень разных жанрах написанные, но ни от одной глаз не оторвёшь – затягивает). А у Моруа всё очень напыщенно. Господа, ну не мог я читать этого самовлюблённого изувера! Он же правым полушарием сочиняет строчку, а левое в это время представляет себя на пьедестале, с почётно-«заслуженным» в истории литературы местом именитого биографа! Именитый-то можт и да – говорил уже, имя звучное, но – и только.
Так и не добравшись сквозь предков Бальзака до него самого, я с сожалением закрыл книгу, а вернее приказал телефону дать полный назад, и, предвосхищая ту же скукотень в остальных биографиях, скачал самое крошечное из всего меня заинтересовавшего. Пруст так Пруст, люблю Пруста, чо.

К моему удивлению, Пруст не заставил себя ждать. Впрочем, радость сия продлилась недолго. Да, я люблю Пруста, его «В сторону Свана» мне оч вкатило, я тешил себя надеждами читать каждое лето по одной прустовщине из «Утраченного времени», но пока просто не складывалось, и поэтому… Поэтому постоянные параллели, которые Моруа столь серьёзно проводит между жизнью своего героя и персонажами его произведений, за исключением нескольких действующих в первом томе лиц, мне непонятны. Читаешь как о чём-то стороннем, не умеет Моруа оживить неизвестное. Лица из первого тома же живы лишь благодаря Прусту.

Плюс, который был налицо – отсутствие выспренности, от которой я взвыл в бальзаковской биографии. С чего бы это? Не с того ли, что сия биография последняя? Или же Моруа пытался стилизоваться и попасть в тональность Пруста? В тональность, пожалуй что и угодил, мда. Но как же мёртво, механически мёртво он играет…

Нас учили интерпретировать тексты. В школе к олимпиадам, в универе… считалось высшим классом, если ты стилизуешься и связываешь одновременно кучу аллюзий и параллелей в один клубок. Моруа да, Моруа связывает. Только единство он тем же самым рушит, потому что как ни крути, «В сторону Свана» написано ВЫРОСШИМ ребёнком, а не ребёнком, и в отождествлении мыслей маленького Марселя с мыслями героя Пруста мы видим не Марселя, но всё тот же повтор прустовского первого тома… И дальше, простите, но видится мне больно раздёрганным повествование Моруа. Очень расплывчатые переходы – не переходы – скачки: с Пруста на его окружение, с окружения на болезнь, с болезни на отношения к Мамочке, с Мамочки – на отрывок письма к Мамочке, тут же приводится очередная салонная анкета, – и снова болезнь, знакомые, стыд от желаний, принимаемых за «грязные», болезнь – а где логика?!. – кричит один уже сдуревший внутри меня.

К слову сказать, об отрывках из писем и всякого рода анкетах и воспоминаниях, которыми так манкирует Моруа. Вот бессистемные они, и, в разные места пораспиханные, хоть ты тресни, а не создают единой, общей картины. Да, круто, да, ему разрешили их приводить в своей книге, он же такой именитый биограф, пьедестал уже при жизни обрыдался, наверное…

И у Пруста не всё так просто, как у Моруа. Пруст разбивает себя на части, из которых скрупулезно собирает своих персонажей (ну прямо как Симонушка в «Мандаринах», право слово! Жаль, что на всех поголовно французов это не распространяется), а последний… пытается склеить Пруста из Пруста. Да это похуже будет, чем, скажем, велосипед изобретать. В общем, господа хорошие, Пруст-то великолепно прустел – Моруа вот, жаль, прустанул.

И, думается мне, Моруа Пруст не простит. Да и не надо. Пруст – он не прост.

10 апреля 2017 г., 21:37
4 /  4.125

Биография Пруста неразрывно связана с романом "В поисках утраченного времени" ("одним из величайших романов всех времён", как считает Моруа). Пруст насытил книгу многими автобиографическими фактами, своим детством, знакомыми, друзьями, превратил воспоминания в сюжет, людей - в героев своей книги, впечатления - в приём повествования. А Андре Моруа ищет настоящего Марселя Пруста. И находит...

Конечно, биограф начинает рассказ с детства писателя. А читавшие (или, как я, пока не дочитавшие семитомный роман) знают, как важна была для героя Марселя (а, наверное, не зря автор дал герою-рассказчику свое имя) эта пора. Пруст был чувствительный ребенком, сильно привязанным к матери, и в этой чрезмерной чувствительности Моруа видит корень болезни Пруста и даже пишет сомнительную мысль, что астма связана с нездоровой (!) потребностью в нежности, вызванной недостатком или переизбытком материнской любви. Сейчас всё же принято говорить, что любовь и нежность нужна всем, но есть чувствительные люди - такова их природа, и это вовсе не болезнь.

Особый взгляд на мир, конечно, отразился и в романе. Знаменитые "мадленки" (или печенье "мадлен") разворачивают для героя клубок воспоминаний, и время не только утеряно, но и обретается заново... Память, время - самые важные понятия романа, потому что они были значимы и для Пруста, прожившего странную жизнь, заточенного в привычных стенах (из-за болезни и боязни внешнего мира), посвятившего себя целиком многостраничной книге.

Моруа, рассказывая о разных биографических фактах своего героя, в какой-то момент полностью переходит на анализ романа: стиль, темы, прототипы... Многие герои - собирательные характеры из знакомых писателя. Некоторые образы он сильно меняет, например, превращая мужчин в женщин. Биограф Моруа называет гомосексуализм "извращением", но не написать о нем не может, всё-таки это часть книги и часть жизни писателя.

Несмотря на некоторые странные для меня мысли (чувствительность как болезнь, гомосексуальность как извращение), книга показалась мне интересной. Моруа приводит много выдержек из писем и записных книжек, анкет и школьных сочинений Пруста. Он выстраивает свой труд, опираясь на роман своего героя. Жизнь Пруста становится тоже книгой, а ее описание - поиском-исследованием.

10 апреля 2017 г., 22:35
5 /  4.125
Анатомия творчества и религия чувствительности

Посвящается всем, кому знакома пытка бесконечной рефлексией ...

Думается мне, ничто бы так не огорчило Андре Моруа в его книге о Марселе Прусте (МП), как моя настоятельная потребность скорейшим образом прочитать ее. Кажется, нет ничего более кощунственного, чем применять приемы скорочтения к этой мелодичной, будто и не на русском языке, а в самом оригинале, изданной книге. Все поиски Марселя Пруста - это бесподобные умозаключения, обрамлённые в певучий плавный язык и насладиться таким словом надо с чувством, с толком. Проглатывая страницу за страницей, я понимала, что совершаю такую же ошибку, как провинциальный турист, пытающийся как можно быстрее обойти Эрмитаж, лишь для того, чтобы поставить галочку и сказать затем знакомым, что посетил эту Мекку. Но есть ли в этом смысл, если ни одно произведение не заставило остановиться и отдаться ему (как Пруст кусту боярышника) и, не реагируя на оклики экскурсовода, сообщающего о закрытии галереи, созерцать "сливочный восторг" кисти художника. Восторг от прочитанного так же сложно передать, как переживание колокольного звона после утренней службы, как встречу рассвета на крыльце деревенского дома, когда вдыхаешь утреннюю прохладу, а ноги твои ощущают росу на мягкой траве. В такой момент начинаешь понимать, что имели в виду гении, описывая переживание искусства, как откровения, приравнивая его к религиозному чувству. И если обрести такую сверхспособность, то может и правда Господь простит человеку отсутствие у него набожности. Ведь прикасаться и погружаться к прекрасному также сложно и также освободительно, как молиться. А ведь всем известно как трудно себя подвигнуть к молитве, хотя все знают о ее великой освободительной силе. И как трудно бывает передать опыт, который ты обрёл в глубокой молитве, также трудно описать тот опыт осознания, который приобретаешь из этого сплава Андре Моруа и Марселя Пруста.
Могу ли я говорить о МП, не прочитав ни одного его произведения? Но ведь открывает же для меня МП в повествовании Андре Моруа мир любви, в котором он сам и не жил вовсе. Просто МП пережил особый опыт – проживать, наблюдая со стороны. Это даже не опыт, это дар. Его сверхчувствительность просто убила бы его в «нормальных отношениях». Здесь даже не хочется писать о его гомосексуализме, потому что его нравственность была куда выше миллиона образцово гетеросексуальных личностей.
И опять я здесь сталкиваюсь с пониманием того, что абсолютная духовность возможна лишь там, где человек не только лелеет свои добродетели, но и смело встречает и признает все свои теневые стороны. Жизнь МП демонстрирует нам, что какой бы путь духовного развития мы не выбрали, к просветлению ведет один и тот же механизм – аскеза, уединение, четкие границы своего Я и отречение от иллюзий в пользу болезненной, но освобождающей истины. Через эту ломку мы и выходим в свет свободы, где время не властно над нами, поиски утраченного прекращаются и мы готовы отважиться жить в «здесь и сейчас».


Долгая прогулка-2017, тур 4, основное задание. Команда "Класс коррекции"

10 марта 2013 г., 14:11
3 /  4.125

Все знают, как опасно переесть какой-нибудь продукт, пусть даже самый любимый. Переесть не так, что просто встаёшь из-за стола с чувством тяжести, а так, что с души воротит и на еду вообще смотреть не можешь. В первую очередь, на тот самый продукт. Дорогой институт надолго отбил у меня желание читать литературоведческую литературу. Ибо прочитано её было столько, что из ушей капало, а качество её, скажем честно, далеко не всегда было хорошо. Всем известно: в критики часто идут те, кто не смог стать творцом. Не всегда, к счастью, но часто. И читать их измышления, разъятие живого чудного текста на неаппетитные малосъедобные куски - занятие неблагодарное. Набивает оскомину.
Читая Моруа, я никак не могла понять, ну, почему же так скучно. Вроде всё правильно: повествование выстроено линейно, привлечена целая куча архивного материала, редкого и непубликовавшегося. И жанр исследования истоков творчества, соотнесения жизни писателя и его произведений мне близок и понятен: Басинский вон прочитан с большим удовольствием. Чего же не хватает Моруа?
Во-первых, масштаба. Книга жанра "писатель о писателе" интереснее всего читать, когда масштаб автора и героя сопоставимы (скажем, Цветаева о Пушкине или Бродский о Цветаевой). Тут даже если писатель адски субъективен и всё время с ним внутренне споришь (классический пример - "Лекции" Набокова), читать интересно: и стиль хорош, и сам уровень размышлений и обобщений завораживает.
Моруа писатель не плохой, но мелкий. По сравнению с Прустом, конечно. Пруст - глыба, вершина, французский Лев Толстой. Как любой гений он несёт на себе отпечаток своей нации (вот эта изнеженность, это скурпулёзное копание в деталях - как часто я его видела у французов, не только писателей), но и поднимается до общечеловеческого уровня. Именно этого Моруа и не хватает. Он вязнет в своей "французскости", прекрасно понимая какие-то непостижимые (да и не слишком интересные) для нас частности, но осознать величие Пруста не может. То есть, такое чувство, что головой понимает, а душой не принимает. Оттого книга выглядит очень сухой и формальной. И распадается на множество мелких фрагментов. Словно лилипут ползает по великану и подробнейшим образом описывает то пуговицу, то пряжку от ремня, но целого ухватить не может. Такое же ощущение у меня было совсем недавно, когда я читала биографию Блейка, написанную Акройдом. А ведь Акройд хорош в жанре биографии, осечка вышла именно когда он взялся писать о своём товарище по цеху, причём товарище великом.
Во-вторых, Моруа не хватает чувства меры. Он так пытается быть объективным, так прячется за документы, что от бесконечных цитат очень быстро устаёшь. А ведь Моруа - хороший рассказчик, проза его написана легко и гладко. Но здесь он словно отрекается от себя, словно теряется в тени Пруста. Жаль. Мне кажется, будь Моруа чуть смелее, и книга получилась бы много ярче. И я советовала бы её читать гораздо большему кругу людей.
Так же могу порекомендовать её только фанатичным поклонникам мсье Марселя, которым важен каждый его вздох и чих, франкоманам, ибо "здесь французский дух и Галлией пахнет", и оголтелым патриотам, которые захотят сравнить это с Басинским и воскликнуть: "Куда их Прусту до нашего Льва Николаевича!" Впрочем, подобное сомнительное заявление можно сделать вообще ничего не читая.

26 августа 2012 г., 14:56
5 /  4.125
Вначале был Илье, маленький городок по соседству с Шартром, на рубеже провинции Бос и Перш - временное и сугубо частное средоточие Рая Земного...


Это не просто биография, это проникновение в Мир Пруста, попытка показать читателю его книг, откуда возникла вселенная "Поисков утраченного времени", кому обязаны своим появлением на свет Сван, Альбертина, Франсуаза, Германты и множество других героев книги, попытка воссоздать всё таким, каким его видело сознание Пруста. Моруа, сочетая скрупулёзность опытного биографа (хотя эта книга была написана ещё до знаменитых жизнеописаний Гюго, Бальзака и Дюма) и деликатность биографа непосредственно прустовского, вырисовывает все направления, присутствовавшие в жизни писателя - начиная от взаимоотношений Марселя с матерью, юношеских опытов в литературе и службы в армии, и заканчивая его двойной жизнью в мире человеческих страстей и кропотливым (даже мучительным) процессом поисков утраченного времени в "четырёх стенах, обитых суберином".

Говоря о Прусте, обычно много (а иногда и чрезмерно много) внимания уделяют его гомосексуализму и историям о юношах-"пленниках", нашедших своё отражение в "Пленнице" и "Беглянке". В итоге рисуется откровенно десадовский портрет старого распутника, лицемерно скрывающегося за страницами собственного произведения. Всем этим людям просто необходимо прочитать книгу Моруа, чтобы раз и навсегда попрощаться с таким изображением. Нет, французский биограф стремится показать Пруста не христианским мучеником и аскетом, но человеком, так же страдающим, как и каждый из людей. Да, Пруст был ужасным ипохондриком, но попробуйте им не стать в ситуации, когда даже запах готовящейся еды, вам привычной, вызывает ужасный приступ удушья. Был он и отчасти подвержен снобизму, но не больше, чем любой человек его ума и вкуса (вдобавок, в "Поисках..." сатиры над снобами хоть отбавляй). И, наконец, да - в отношениях Пруст был мазохистом, но если почитать его книги, мазохизм присущ почти всем без исключения, в той или иной форме. Что же до извращений - "Содом и Гоморра" в помощь:

Он долго боялся того дня, когда "Содом" выйдет в свет. Эта ужасная книга, думал он, вызовет разрыв со старыми друзьями, либо навлечет на него ярость извращенцев, опасающихся разоблачения, либо отвращение людей нормальных, которые будут порицать его...


Вплоть до того, что "составной частью" для образа барона де Шарлю послужил близкий друг Пруста Робер де Монтескью, и писатель опасался негативной реакции с его стороны.

В книге Моруа присутствует много материала по "Поискам...". Для не читавших цикл целиком (к примеру, для меня - я читал лишь первые два тома) описание сюжетных поворотов можно было бы назвать откровенным спойлером, но, как мне кажется, "Поиски..." - не тот роман, чья ценность в первую очередь в сюжете. Если вспомнить, то сам Пруст говорил, что написал последний абзац "Обретённого времени" сразу вслед за первым абзацем "По направлению к Свану". Ценность романа - в непередаваемых иным, кроме прустовского, языком ощущениях, мгновениях и долях секунды, которые способно улавливать сознание Рассказчика и затем передать читателю. Поэтому никаких сюжетных откровений я бы не опасался.

Добавляет шарма книге наличие фрагментов переписки Пруста (часть их более нигде не публиковалась), из которых видно, что язык, многими называемый "скучным", "монотонным" и "перегруженным" и служащий, как пошутила одна моя знакомая, для того, чтобы пугать непослушных детишек, был для писателя абсолютно естественным. Интересно было прочитать и о первой книге Пруста - "Утехи и дни" (здесь - "Забавы и дни"), Моруа приводит из неё несколько преинтересных пассажей. К примеру:

Пьесы Шекспира гораздо прекраснее, когда прочитаны в рабочей комнате, чем когда поставлены в театре. Поэты, создавшие бессмертных возлюбленных, часто знали лишь заурядных трактирных служанок, тогда как самые завидные сластолюбцы совершенно не могут описать жизнь, которую ведут, точнее, которая их ведет...


Книг о Прусте на русском языке хватает (хотя с количеством франкоязычного материала, конечно, не сравнить), и труд Андре Моруа, на мой взгляд, - один из лучших представителей прустоведения и биографий в целом.

29 июня 1971 года ильерский муниципалитет принял решение о переименовании городка в Илье-Koмбре. Комбре, таким образом, материализовался, и обозначен теперь на всех современных картах Франции


Моё любимое фото Пруста:

proust.jpg

Читайте также

• Топ 100 – главный рейтинг книг
• Самые популярные книги
• Книжные новинки
113 день
вызова
Я прочитаюкниг Принять вызов