Рецензии на книгу «Формулы страха. Введение в историю и теорию фильма ужасов»

ISBN: 978-5-9775-0656-4
Год издания: 2012
Издательство: БХВ-Петербург
Серия: Лаборатория творчества
Язык: Русский

Киновед Дмитрий Комм на протяжении многих лет читает курс, посвященный фильму ужасов, на факультете свободных искусств и наук Санкт-Петербургского государственного университета. В своей книге, основанной на материалах этого курса и цикле статей в журнале "Искусство кино", он знакомит читателя с традициями фильма ужасов и триллера, многообразием школ и направлений на разных континентах и в различных социокультурных условиях, а также с творчеством наиболее значимых режиссеров, создававших каноны хоррора: Альфреда Хичкока, Роджера Кормана, Марио Бавы, Дарио Ардженто, Брайана Де Пальмы и других.

Книга может быть рекомендована студентам гуманитарных вузов, а также широкому кругу любителей кино.

Развернуть

Лучшая рецензия на книгу

Оценка: 5  /  4.4

Ликуй, киноман, ты дождался! На русском языке появилась книга о кино, не содержащая воспоминаний вышедших в тираж звёзд, наездов на коллег по цеху, плача о безвозвратно ушедшем "золотом веке" и поливания грязью всего современного. Аттракцион неслыханной щедрости: издательство позволяет профессиональному критику рассказать о своём любимом жанре, да ещё иллюстрирует текст картинками - держи конфету, малыш! И есть чему радоваться, ведь перед нами научно достоверное исследование, не пытающееся охватить всю историю кинематографа, как книги Разлогова или Кудрявцева, но показывающее одну из интереснейших его сторон. Именно такие книги лучше всего напоминают о природе кино как искусства, а не только зрелища.

Питерский автор Дмитрий Комм за фильм ужасов стоит горой. Решительно отвергая попытки коллег-критиков, особенно на Западе, дать упрощённую трактовку хоррору как фрейдистской или политической фрустрации режиссёров, он находит истоки технологии страха в готическом романе и детективной литературе. По его мнению, мотив присутствия мрачного двойника-допельгангера из романтических текстов куда лучше объясняет "Вторжение похитителей тел" (1956), нежели массовая истерия времён "холодной войны". Викторианский детектив и образы комиксов о Фантомасе возрождаются в эстетике итальянского триллера-джалло, непременным атрибутом которого становится безликий убийца. А интерьеры "Суспирии" (1977) Дарио Ардженто основаны на декадентской живописи Обри Бёрдсли. Примеры можно приводить бесконечно, а вывод будет тот же: фильм ужасов - вполне авторское произведение искусства со всеми поисками, влияниями и высказываниями. Точнее говоря, был таковым до появления "семейных" хорроров после 1980 и "блокбастера ужасов" в наше время.

Тема отличий и взаимовлияний американской и европейской традиций изображения ужасного рассматривается на протяжении всей книги. По мнению Комма, если в американском кинематографе монстр - конкретное осязаемое существо, которое можно убить (Дракула, оборотень, Существо Франкенштейна), то в фильмах Старого света зло невидимо, неименуемо и "разлито" в самой атмосфере картины. Англосаксонская готика и латинская мистика. Женщина как последняя героиня и спаситель, и женщина как жертвенно-сексуальный символ смерти. Мелодраматическая история с продуманным сценарием и счастливым концом и череда болезненных образов с "хореографией" убийств... Вплоть до поколения шестидесятников, Джорджа Ромеро и Роджера Кормана, Комм фиксирует ничью, но затем Марио Бава, Дарио Ардженто и Хесус Франко остаются последними большими мастерами, а в США наступает эпоха подростковых слэшеров с редкими авторскими работами Карпентера и де Пальмы. Впрочем, и итальянский хоррор довольно быстро задохнулся без новых идей, и мировая лаборатория ужасов переехала на Восток, к японским кайданам, эрогуро и "Звонку" и гонконгским кровавым боевикам.

Не хватит никакого места, чтобы перечислить все идеи, отсылки, аллюзии, культурные мосты, упомянутые Дмитрием Коммом в одной крохотной двухсотстраничной книжке, скромно названной "Введением...". При этом автор остаётся в рамках исследования конкретной проблемы, не отвлекаясь на постороннее, не проталкивая каких-то сенсационных идей и чрезмерно не усложняя. Отдельное удовольствие читать о тех самых формулах страха, когда Комм объясняет, какую роль играет тот или иной кадр фильма (и картинка вот - рядом на страничке!), свет, музыка или предмет. И написано всё тактично, с юмором и большим профессионализмом. Эту книгу должен прочитать всякий начинающий режиссёр, чтобы снять великий хоррор в стране непуганых идиотов.

Поделитесь своим мнением об этой книге, напишите рецензию!

Текст вашей рецензии
Оценка: 5  /  4.4

Никак не предполагала, что нон-фикшн книгу о фильмах ужасов можно написать с такой любовью (почти нежностью) и с таким юмором.

То, что коллеги журналюги преподнесли бы пафосно-сенсационно, Дмитрий Комм подаёт спокойно, почти обыденно — тем сильнее эффект. Сосредотачивается ли он на отдельных фигурах мира кинохоррора — о, каким искренним восхищением проникнута глава о Марио Бава и рассыпанные там и сям по страницам упоминания о нём! — охватывает ли широчайше целую сферу (например, в главе об истории итальянского комикса от 60-х до 2000-х годов и его влиянии на кинематограф), — читать его захватывающе интересно.

Богатство эпитетов. Не только литературная, но художественная речь. Не только «что-где-когда», но и «как», и «почему». Глубокая взаимосвязь, концептуальность — то, чего мне коренным образом не хватило в Кронгаузе и не хватало в школе. История, политика, экономика, литература, комикс, аниме, критика — всё источник, и всё причина, а кое-где — и следствие.

Это прекрасно.

Никоим образом не являясь поклонником жанра (вообще профан, даже не любитель), книгу «Формулы страха…» читала с неослабевающим интересом. Выучила слова «артизан» и «кэмп» :) морщилась от словечка «артифицированный», умилялась выражению «кинографоманы» и… да не говорите вы, захотела уже посмотреть что-нибудь из фильмов, о которых с таким неакадемичным увлечением рассказывает Дмитрий Комм. Большое ему спасибо.

Уголок граммар-наци, или Щепотка минусов...

Оценка: 5  /  4.4
Путешествие по подсознанию ХХ века

Комм выбрал самую болезненную, самую острую и самую обширную тему для своей работы - и не прогадал. Через что ещё можно так удачно препарировать век двух мировых войн, технического прогресса, всевозрастающего атеизма, постмодернизма, дошедшего до абсурда, век торжества массовой культуры и геноцида, век сексуальной революции, рефлексии и интернациональности, век, расставивший все по своим местам, а потом ещё более запутавший? Только через страх. Он абсолютен и всепроникающ. Его можно отыскать в любой киноленте любого жанра любой страны. Но именно в фильме ужасов он обретает голос и лицо. Приятно познакомиться, садитесь поближе, давайте пролистаем этот психиатрический отчет поколений от года тысяча девятисотого до наших дней.
И первая глава, конечно, о истоках – а их бесчестное число, фиксированное в литературе и живописи, скульптуре и музыке, ведь страх родился вместе с разумом. И кино, новенькое, блестящее, только что изобретенное и не имеющее ещё сюжета, но больше похожее на картины импрессионистов, носило его в себе:

«Возможность воспроизводить свет, тени и образы на экране в те времена сама по себе воспринималась как чудо, и это чудо нередко принимало жутковатый характер.
Откровенно жуткими были, например, киносъемки Британского общества психиатрических исследований в начале прошлого века. Вопреки названию, общество занималось не вопросами психиатрии, а исследованиями в области оккультизма, спиритизма и парапсихологии. Его члены использовали технические средства: дагерротип, фотографию, а с 1898 года и киносъемку, пытаясь запечатлеть на пленке то, чего не видит «недостаточно чуткий» человеческий глаз: например, момент отлета души от тела. С этой целью они снимали умирающих замедленной съемкой, а также проводили съемки в известных домах с привидениями и во время спиритических сеансов, дабы документально доказать существование «эктоплазмы».

Собственно, истокам же посвящены и следующие главы в той или иной степени, а как без них объяснить готику и экспрессионизм, американскую научную фантастику и европейский же fantastique, всегда танцующие свой dance macabre скорей на стороне ужаса, нежели безобидного приключенческого жанра. Темы в каждой стране свои, но мировые войны – это в первую очередь мировое кочевье, миллионы людей, идущих и едущих неизвестно куда и бегущих неизвестно от чего. А значит темы и страх смешиваются, Голливуд, конечно, отхватил себе лучших из лучших, но успешно терял их, сильно ограничивая свободу режиссеров и постановщиков, шумная, нарядная энергия ужаса побывала везде (кроме послереволюционной России, куда и по сию пору не суется, но которой обожаема – а иначе откуда у нас столько кинокритиков, специализирующихся именно на этом жанре. Мы не боимся, мы рефлексируем), то под видом человека-без-лица, то в обнаженных телах див небывалой красоты, то прикрываясь детской невинностью или вовсе растворяясь в кадре, становясь каждой деталью, светом и тенью, особым сочетанием цветов.
Киноужас обожает заимствование, он давно уже впитал культуру-до и с не меньшим пылом взялся за культуру-после, прошелся по комиксам и психоанализу, пожрал все технические новинки, а потом принялся за собратьев по экрану и начал смешивать коктейль из находок других жанров. И Комм очень отстаивает тот факт, что чтобы не оказалось в этой гигантской топке, превалирует все равно именно страх, а не социальное, психологическое и т.д. Вы же не считаете, что волк, разделавшийся с зайцем и проглотивший его, вдруг отращивает уши и становится травоядным? Так и здесь.
«Формулы страха» подробны и остроумны, в них прячется столько сюжетов и историй, что заниматься пересказом дело неблагодарное, впрочем, цитировать их одно удовольствие, чего только стоит:

«Если французская «Барбарелла» была мужской сексуальной фантазией о суперженщине, то итальянский «Дьяболик» представлял собой нечто противоположное: придуманный двумя сестрами из Милана, Анджелой и Лючианой Джуссани, он являлся своего рода женской фантазией о супермужчине: сексуально неотразимом преступнике, мастере переодеваний, влезающем в чужие окна с безукоризненной элегантностью, даже не испортив прическу. Дьяболик был эффектен, очаровательно безнравственен и, в отличие от американского Супермена, не носил ужасающих красных трусов».

Эту книгу стоило бы почитать уже ради стиля изложения, а если учесть сколько биографий, сюжетов, кинематографического анализа, богато проиллюстрированного к тому же, вместилось на двухстах страницах – то вопрос «браться или нет?» отпадает сам собой.
Безусловно, вместилось не все, так, например, не нашел отражения русский дореволюционный декаданс, а это, пожалуй, единственное время, когда и у нас была своя эстетика ужаса (в двух третях выходящих тогда на экран картин присутствовал если не дьявол, то мистический ужас сна, одержимость и прочие составляющие готического романа), не было и современной уже проявляющейся тенденции переносить жанр в формат тв, а ведь большая часть нововведений и поисков уходит в сериал, пусть все это пока имеет шаблонный вид и зачастую не так интересно, как могло бы, но все течет, все меняется (впрочем, книга вышла в 12 году, а история жанра в сериалах скорей дело последних двух-трех лет).
Ну и пара слов о самой разбивке на главы – она интересна и имеет свои плюсы, рассматривая новые витки хоррора и появляющиеся традиции работы с ним. С другой стороны, та или иная тема отражается, зачастую, в одних и тех же картинах, оттого приходится вновь и вновь возвращаться, например, к триллеру-джалло, сначала изучая его только в связи с преступлением как произведением искусства, потом фиксируясь только на главном герое – черном человеке без лица. Между тем и другим может пройти глава, а то и две, такой отрыв мешает немного восприятию. Ну и конечно разбитые на полкниги жалобы на слэшер как на конец жанра и смерть импровизации верны, на мой взгляд, лишь от части (те же фильмы категории Б шестидесятых, особенно Кормановские постановки Эдгара Аллана По – очень, очень похожий принцип используют, даже выглядят предтечей, иногда не самой удачной – а уважения к ним проявлено значительно больше, несправедливо как-то).

Итог: «Формулы страха» при небольшом своем объеме стоят трех томов разбора, материала для этого наберется предостаточно. С ними можно соглашаться, можно спорить, ведь эта книга – диалог, участвовать в котором истинное удовольствие. И её действительно не хватало, а о большом ли количестве современной литературы можно так сказать?

Оценка: 4.5  /  4.4

Неожиданно годный нон-фикшн, развернутая кинематографическая рецензия и просто информативная книженция! Автор пишет легко и интересно, последовательно и развернуто. Скучно не будет! Я на многое взглянула по-новому, причем не только на кинематограф. Свежая информация и неизведанные завороты менталитета радуют душу.

...в эссе «Сверхъестественный ужас в литературе» мистические традиции англосаксонской и германской культур, презрительно замечает: «На творчестве романской расы лежит четкий след рационализма, отвергающий даже ее собственные суеверия и волшебные мотивы, столь характерные для фольклора северян».
Но классик американского хоррора ошибался. Традиция фантастического и жуткого издавна существовала в южноевропейских странах, причем была не менее мощной, чем в Англии или Германии. Разница в том, что обнаруживалась она в большей степени не в литературе, а в визуальных искусствах — живописи, скульптуре, театре и т. п. Достаточно взглянуть на многие картины Караваджо или Гойи, увидеть скульптуры Бернини или послушать арию цыганки Азучены из «Трубадура» Верди, чтобы понять отличие этой традиции от страшных историй Северной и Центральной Европы. Если, читая сказки братьев Гримм, сталкиваешься с людоедами и оборотнями, то, слушая арию «Stride la vampa!», ощущаешь жар костра, на котором сжигают женщину, мрачный восторг толпы, наслаждающейся этим зрелищем, и ярость, переполняющую душу героини. Представление о жутком в латинских странах, особенно в Италии и Испании, приобретает «оперный», зрелищный характер и почти всегда связано с эстетизацией садизма и прочих сексуальных перверсий, а также с образом женщины как жертвы и мучительницы одновременно.


Принципиальное отличие слэшера от giallo не только в приземлении, обытовлении действия. Не менее показательно различие проявляется в образе главной героини. И в том, и в другом жанре женщины часто бывают центральными персонажами. Но в слэшерах героиня, которую специалистка по гендерным проблемам в кино Кэрол Кловер остроумно именует Последней Девушкой (Final Girl), является героиней лишь потому, что остается в живых. В финале зрителю просто не с кем больше себя идентифицировать — все остальные персонажи, включая маньяка, погибают. Последняя Девушка не выделяется из сонма других героинь внешне или интеллектуально; это типичная «девочка из соседнего подъезда». Ее единственное отличие от прочих персонажей заключается в том, что она чуть лучше прячется, чуть быстрее бегает, чуть громче визжит, а в конце у нее под рукой случайно оказывается нож, молоток или пистолет.

Про что-то не знаешь, о чем-то догадывался, но не мог сформулировать. Обалденная книжка!
Единственное, что сделало бы ее еще лучше, так это некий гайд по времени и направлениям развития жанра ужасов. Табличка или список обязательных к просмотру, классических фильмов. Авторов я себе выделила, но информация несколько хаотично и сумбурно преподнесена.

...И крайне порадовал последний абзац:

Современное кино не любит заглядывать в бездны — это некомфортно, да и опасно; ведь бездна может заглянуть в ответ, и прощай тогда старательно выстроенная карьера. В эпоху доминирования корпоративных блокбастеров можно сказать, что настоящий хоррор и в самом деле умер. Но не стоит надеяться, что его можно окончательно списать со счетов. Этому монстру не привыкать выбираться из могилы.
Оценка: 4  /  4.4
...страх неведомого всегда сильнее, чем боязнь видимой опасности.


Единственная моя претензия к этой книге - "МАЛО!" Да, мне мало представленного в ней материала, хотя основные тенденции индустрии кино жанра ужасов разобраны более менее детально с самых истоков и практически до нашего времени.

Европейские ужастики, как они есть, представленные Германией, Италией, Англией и Францией, американские слэшеры, постоянно тиражируемый американцами и всё равно остающийся неповторимо-прекрасно-завораживающим японский хоррор, китайское кино, наиболее мной не любимое...

Этапы становления, борьба киностудий и их ужастиков за существование, битвы за место в пантеоне "серьёзного и первосортного" кино, влияние смены политических режимов на развитие индустрии фильмов ужасов, странности и гениальность режиссёров, которые сами шли на то, чтобы работать с подцензурными и табуированными темами, кризис жанра, пришедший с уже набившим оскомину мультикультурализмом.... Как большой поклонник кинематографа в целом и этого жанра в частности, Я открыла для себя несколько мне не известных, но уже ставших классическими ужастиков, которые с интересом посмотрела.

Чтобы там не говорили завистники и злопыхатели, но жанр ужасов не умер и даже не впал в кому, а совсем наоборот, прочно занял место в "классическом и серьёзном" кинематографе, и новое десятилетие даст нам множество фильмов ужасов, на уже заданные когда-то и творчески доработанные тематики.
А у Вас есть план на случай зомби-апокалипсиса?! privideniya-24.gif

Оценка: 4  /  4.4

Введение очень вводное, на самом деле там очень сжато передана история хоррора от начала его дней и примерно до начала нулевых. Передана неплохо, надо сказать, читать интересно, к тому же туда встроены фотографии и кадры. Но маловато про мою любимую эпоху — начало семидесятых, откуда есть пошёл жанр слэшера, и в общем хоррор включает в себя ещё больше, чем рассказано в столь небольшой книге.
Но всё равно интересно, узнала много нового, несмотря на малый объём предоставленной информации.
Надо посмотреть будет некоторые фильмы.

Оценка: 5  /  4.4

Книга оказалась умной, интересной и, пожалуй, исчерпывающей в рамках изучаемой ею темы (несмотря на небольшой объем). Комм несколько субьективен в оценках, интерпретациях, но субьективен он вполне аргументировано, с солидным багажом знаний по теме в руках. Узнал очень много нового. И накачал несмотренной еще классики. :р

Странно то, что Комм очень много знает, скажем, об итальянских (и вообще европейских) комиксах, но при этом не знает, что "Из ада" (им критикуемый) снят по одноименному комиксу Алана Мура, культовой в общем-то вещи. И потому викторианский Лондон (при всех различиях оригинала и экранизации) он оценивает не через антураж и декорации графического романа, а как фантазию Хьюза и Хэйеса, что в общем-то не есть верно.

Впрочем, это все мелочи. Книга познавательная и, на мой вкус, удачная.

Оценка: 5  /  4.4

Прежде всего позвольте выразить искренний восторг, связанный с выходом такой книги clap.gif. Это не полный справочник по фильмам ужасов, а скорее учебник. Но учебник крайне интересный. В нем рассказывается об основных вехах становления жанра "хоррор". Он подойдет для всех, кто интересуется данным жанром в частности и историей кино вообще. Иллюстрации носят поясняющий характер и привязаны к тексту, а не просто чтоб были. В общем не книга, а полный восторг.
Кстати, а вы назовете четыре фильма с обложки?

Оценка: 4  /  4.4

"Из всех жанров фильм ужасов ближе всего стоит к идее чистого кино" - так думает Брайан Де Пальма, а с ним и автор книги, Дмитрий Комм. Вообще, генерирование страха средствами искусства - тема крайне интересная и даже полезная. Страх - один из главных мотиваторов, сподвигающий людей на разные по степени глупости коллективные и индивидуальные действия. Кинозал может стать хорошей экспериментальной площадкой для изучения механизмов ужаса и того, как человек может запугать себя сам и как в этом могут помочь ему другие. Потому что запугиватели - это может быть и тоталитарная машина, и близкий человек - манипулятор, и режиссер кино - давят для генерации страха на одни и те же кнопки. И "игра на этих кнопках», по мнению Комма, составляет суть рассматриваемого жанра.

Мы привыкли, если в фильме речь идет о поиске и разоблачении убийцы, то перед нами детектив; если тему противостояния хаоса цивилизации разыгрывают люди на конях и в шляпах, то перед нами вестерн. Таких жанровых маркеров у ужасов нет. Единственное что объединяет эти фильмы - то, что в них так или иначе осознанно задействуется технология страха. Книги написана не птичьим, а простым и конкретным языком, и автор не боится проговаривать банальные, но верные и нужные вещи. Так традицию киноужасов он подразделяет на две формулы. Первая восходит к историям о Шерлоке Холмсе, где в установленный миропорядок вмешивается нечто неясное и, следовательно, неподчиняемое контролю викторианских леди и джентльменов - например, таинственный велосипедист на пустынной дороге. Затем силой разума, могучей рационализации Холмса, все мистическое, непредсказуемое становится обычным и понятным - нестрашным. Человеческий ум побеждает хаос и страх. Контроль над ситуацией восстановлен. Вторая формула делает ужасное еще более ужасным и неуправляемым, что подчас обывательское сознание вынести не может. Хаос оказывается сильнее потуг человеческого ума. Предпочтение той или иной формулы не было характерно для отдельных эпох или национальных кинематографий, но могло сочетаться в творчестве одного режиссера (например, Хичкока). Голливуд предсказуемо предпочитал более психотерапевтичную первую формулу. Но и фильмы второй категории, на мой взгляд, выполняют душеполезную функцию по аналогии с вакцинацией - принять малую дозу яда, чтобы выработать способы адаптации к любым.

Книга рассказывает о людях, которые уходили в би-муви, чтобы работать с подцензурными, но такими важными теневыми темами как табу разного толка и сексуальными перверсиями. Это не было свалкой фабрики талантов, на которой остались те, "кто не смог". Были и такие, но были и другие, которые хотели сказать все, а не половину, Анализ культурного подполья информативен для описания актуального состояния общества. Дмитрий Комм кризис жанра в мировом кино связывает с тем, что в контексте мультикультурализма и прочего глобализма концепция зла растеряла границы. Уже неясно, как с ним бороться: то ли кол воткнуть, то ли мантру прочитать и в позу йоги сесть, то ли порубать огненым мечом. Есть над чем задуматься.

В России, по традиции, все еще хуже. Отсутствие фильмов ужасов в национальной кинематографии может свидетельствовать о тоталитарном режиме. Наши фильмы чаще говорят о режиме трех обезьян "Не вижу, не слышу и ничего не скажу". После катастрофы "Булгарии" кто-то сказал, что страна не в контакте с реальностью. Ни сверху, ни снизу. Поэтому кино не работает ни с актуальными проблемами, ни с архетипами, ни с базовыми концепциями и темами, пусть подпольными или возвышенными. За очень редкими исключениями. Поскольку шаблона жанра нет, то, чтобы снять вменяемый российский фильм ужасов, нужно хорошо подумать, чего боятся люди в этой стране. И тут, конечно, можно и к такому выводу прийти. Они это делают настолько постоянно, что пугать их специально смысла нет. Я думаю в период войн и аналогичных потрясений, хоррор не востребован. И, так, куда ни глянь - везде фильм ужасов.

Оценка: 5  /  4.4

Ох и долго я мучила эту книгу!!!Не потому что она скучно написана, или в ней неинтересный материал.Я заприметила Дмитрия Комма еще в 2007 году, листая старые подшивки журнала "Искусство кино" и мне безумно понравился его стиль,манера изложения и глубина мысли.Поэтому как только я увидела эту книгу,то взяла без раздумий.Какой-то материал в ней взять из публиковавшихся в том же "Искусство кино" статей, что-то,естественно, весьма свежее.Каждый этап эволюции жанра описан довольно подробно, но все равно осталось чувство, что автор что-то упустил, а может,сознательно замолчал как о нестоящем внимания.С присущей автору легкостью он повествует и о новом времени, и о "золотом веке" хоррора.Меня подкупило то,что автор о всем говорит просто и довольно безлично: о гонконговском "уся", об интервью с Дарио Арджента, о "Дракуле Брэма Стокера".Меткие,коротки,но содержательные,его реплики порой провоцировали довольно глубокие раздумья, подключение не просто своей памяти, но и аналитического аппарата.К сожалению, пока я не могу держать диалог с книгой на равных,но недалек тот день!Дмитрий Комм мне в помощь!))))

У вас есть ссылка на рецензию критика?

348 день
вызова
Я прочитаюкниг Принять вызов