Ещё в школьные годы, на уроках белорусской литературы творчество Василя Быкова меня как-то не очень увлекало. Хотя он – фигура, несомненно, оригинальная и выдающаяся. Сам пройдя за годы войны не одну версту, В. Быкаву довелось многое повидать и испытать. Возможно, уже тогда в глубине души он понял, что пронесёт эту боль через всю жизнь, не просто сохранит в душе – расскажет о ней людям. И на самом деле, фактически всё богатое наследие Василя Быкова (кроме последних его произведений) посвящено тематике Великой Отечественной. Но эти произведения не только рассказывают о героической борьбе с фашистами (в первые послевоенные десятилетия подобных книг вышло не мало), они о чём-то большем – судьбе простого народа под оккупацией. При этом герои его произведений не имеют явной положительной или явной негативной окраски. В том-то и особенность его книг. Военное время ломало людей, иных, наоборот, закаляло. Вчерашний партиец и ярый коллективист мог оказаться полицаем, тихий и забитый на первый взгляд крестьянин – заступиться за своих односельчан, наперёд зная, что его геройского поступка никто не оценит, да и наоборот – посчитают за ненужную жертву, но ведь он и не может поступить иначе (повести «Обелиск», «Знак беды» и др.). В советское время всё должно было быть понятно и ясно, именно поэтому В. Быкова не очень жаловали (не любили его и позже, но уже по другой причине – причастности к оппозиции). А ведь главное для него – было донести моральную составляющую его героев, чтобы читатель сам мог оценить их поступки, решить для себя кто прав, а кто – просто струсил. И писатель за него этого делать не должен. Таков был принцип В. Быкова. Даже для Войтика из его повести «В тумане», что предстаёт перед нами этаким слабохарактерным приспособленцем, эгоистом и себялюбом:
«Войціку часам не хапала цвёрдасці, мужчынскай упэўненасці, але тут ужо не яго віна – мусіць, такім нарадзіўся. І ён ведаў гэта даўно, зайздросціў іншым, цвёрдым і рашучым, не такім, як сам. Войцік увогуле быў задаволены, што нечым дагадзіў калі не самаму загадчыку, дык хоць яго жонцы – што таксама было няблага». А калі “у раёне запанавалі немцы і пачаліся аблавы на камуністаў, камсамольцаў, былы раённы актыў…, яны забралі ягоную маці і сказалі, што калі ён сам дабраахвотна не прыйдзе ў паліцыю, дак пакараюць яе” – не пайшоў, пабаяўся. А маці расстралялі.
даже ему В. Быков пытается найти оправдание. Ведь он всего лишь цеплялся за собственную жизнь, да и повидал на своём пути немало плохих людей, за что затем сильно поплатился – почему же сейчас он должен поверить этому предателю Сущене, ведь на его месте он уже поступал иначе. Сдал же полицаям своих соратников партизан – «дык разве вінаваты ён, что гэтых паліцаяў сустрэлі на хутары стрэламі праз дзверы». Трое героев – три разных характера. Односельчанин Сущени Буров, которого послали отплатить предателю, искренне верил в непогрешимость своих действий, хотя в глубине души и сомневался, видя какой добрый и чистый этот человек, что и мухи-то не обидит. Всё же он поверил Сущене, из-за чего возможно и поплатился жизнью, хотя и умирал с лёгким сердцем, что не взял на душу грех. Сам Сущеня – личность положительная и глубоко духовная, хотя никто вокруг его и не понимал. Как можно было оставаться человеком в таких нечеловеческих условиях? Он долго не понимал, почему полицаи отпустили его и избавили от неминуемой смерти. Ведь все вокруг посчитали его за предателя:
«Рэйкі развінчваў разам з гэтым вось брыгадзірам пуцейцаў, і ён нават не адмаўляе таго, чаму выпусцілі, растлумачыць не можа. Не знае! Але за так не выпускаюць, гэта зразумела і дурню. А то знае адно цвердзіць: не вінаваты, не выдаваў нікога, але ж во, ідзе! Не ўцякае, не спрачаецца, а ідзе. Ці ішоў бы з такою пакораю невінаваты? А можа, менавіта так пакорна і ідзе, што невінаваты?»
И хоть автор не говорит открыто причину такого странного поступка, вместе с Сущеней понимаем – немцы знали, что за предателем придут, дабы отомстить – а потому можно их поджидать. Не зря же их преследовали всю дорогу полицаи. Повстречавшись не раз с людской ненавистью и равнодушием, Сущеня хорошо знал, что надеяться не на что. Уже тогда, во время пыток он горько пожалел, что выпускают – лучше уж с ребятами висеть, да погибнуть геройски, а так такое пятно. Его беспокоит то, что пострадают близкие – сын и жена, ведь на них также ляжет клеймо предателя, и разбираться уже никто не станет. Оттого и тянул на себе тело умирающего Бурова, что поверил ему – ведь это единственная ниточка к спасению, и если не его самого, так семьи.
«Уся вялікая сушчэнеўская сям’я, без бацькі, колькі яе памятаў старэйшы Сушчэня, жыла ў нейкім хваравітым імкнені да праўды і чысціні ў адносінах з іншымі. За гады сваёй маладосці Сушчэня не мог уявіць, як гэта можна, напрыклад, пазычыць і не аддаць або нават не пазычыць каму, хто прасіў, калі гэта можна было зрабіць. Самі жылі трудна, бадай што бедна…, але аддавалі апошняе – які кавалак хлеба, ці рубель на грошы»
А потому он и не мог поступить иначе… Вообще «В тумане» - хорошая психологическая повесть. Здесь нет жарких перестрелок, нет кровавых битв или описаний зверских пыток. Зато хватает действий и обстоятельств – далеко не однозначных, что заставляют нас задуматься и поразмыслить. Прочитано в рамках "Открытой книги".
11 понравилось
