Цитаты из книги Дон-Жуан. Паломничество Чайльд-Гарольда

"Да будет свет!" - господь провозгласил, "Да будет кровь!" - провозгласили люди.

Я прежде ненавидел и любил, Теперь умею только издеваться

Разумный человек обычно пьет, Что в нашей жизни лучше опьяненья? Всечасно упивается народ Любовью, славой, золотом и ленью. Без опьяненья жизни сладкий плод Казался б просто кислым, без сомненья.

Она была вот тем-то и страшна, Что всех пороков женских лишена.

Противника старайтесь утомить - Его тогда нетрудно и затмить

Но никогда не нужно унывать, Встречая даже страшную кончину! Хоть умирать приходится лишь раз, Но как - вот это беспокоит нас!

У каждого своя печаль на свете, И слабый мнит, что Зло нам ставит сети.

Любовь, разврат, вино et cetera Вредят здоровью; жажда громкой славы Вредит душе; азартная игра Вредит карману. Лучшие забавы, Как видно, не доводят до добра, Но жажда денег исправляет нравы; Скупой, копящий золото, давно Забыл разврат, и карты, и вино.

Наш век есть век прекрасных разговоров, Убийства тела и спасенья душ

Когда то люди создали манеры, Теперь манеры создают людей. Прилизаны, приглажены и серы, Не проявляем воли мы своей.

Есть наслажденье в бездорожных чащах, Отрада есть на горной крутизне, Мелодия в прибое волн кипящих И голоса в пустынной тишине. Людей люблю, природа ближе мне. И то, чем был, и то, к чему иду я, Я забываю с ней наедине, В себе одном весь мир огромный чуя, Ни выразить, ни скрыть то чувство не могу я.

Но в тридцать лет седы мои виски, Что будет в сорок — даже и не знаю: Поглядывать я стал на парики. Я сердцем сед!

Убил себя вином в пылу досады!

Приятно наслаждаться наслажденьем, Хотя оно чревато, говорят, Проклятьем ада. С этим убежденьем Стараюсь я уж много лет подряд Исправиться, но с горьким сожаленьем Я замечаю каждый листопад, Что грешником я оказался снова, Но я исправлюсь — я даю вам слово!

Не в силах от чужого небосклона Уйти к холодным берегам родным, Где ненавидит всех и всеми нелюбим.

Характером он был немного дик, Но вежлив и приятен в обращенье, Весьма умерен в прихотях своих; В одежде, в пище, даже в поведенье, Умел он быть отважным в нужный миг И выносить суровые лишенья, И, чтоб рабом в стране рабов не стать, Решил он сам других порабощать.

Что смертным — грех, то Зевсу — адюльтер!

Но русские готовились к атаке. Увы, богиня Слава! Как мне быть? Достойны восхваления казаки, но как их имена произносить?