Цитаты из книги Чазенія

Какое богатство красок, какое совершенство! И даже китаец согласился бы, что эта красота для красоты, потому что это едва ли не единственное существо, которое нельзя есть. К поговорке: «Из тех, что ползают, мы не едим только танк», — можно было бы добавить: «и морскую звезду». Но тогда это не была бы поговорка.

— Ради жалости иногда приходится и убивать. Чтобы знать про зверей все: что едят, что любят, кого и когда от них надо оберегать. Мы — хозяева. Может, мы и не имеем на это права, но так сложилось. Этого не изменишь. И мы должны научиться быть разумными хозяевами. Вот и приходится отнимать у некоторых жизнь, чтобы знать, чтобы потом уже ни у кого не отнимать, а, наоборот, помогать каждому существу… Чтобы жили остальные. Вот как.

Брюки до колен были словно в зеленом панцире. Теперь ему было ясно, почему эта гадость только возле тропинок. Люди разносят на одежде. Он попробовал, пристанут ли семена к рубашке. Нет, прилипали только к сукну. Значит, первоначальный расчет этого пустозелья был на шерсть животного.

На его удивление, они засмеялись. И он понял, что здесь людские отношения просто очищены от всех условностей, что здесь радуются каждому человеку, и важно здесь не то — удачная шутка или нет, а само намерение беззлобно пошутить.

У фантастов все это выглядело куда привлекательнее, потому что они отвечали совсем на другие вопросы, среди которых главными были человеческое и человечность, потому что они звали к иным берегам.

Гэта быў наш хлеб, пане. Наш хлеб— насіць кнігі.

Нельга ж, казалі вам... — Мужыкам шмат чаго нельга. Нават есці.

Нельга бясконца стрымліваць самае святое — урэшце адбудзецца выбух...

Хутка надумана. Хутка і раздумана.

— У кнізе няма граху. Біблія нездарма таксама кніга. Думаеш, пра што гэта: “Без языка, а гаворыць”? Пра кнігу. А “Вучэнне—святло,невучэнне—цемра”? Таксама пра кнігу. За што ж ловіце?..

...У сасновым лесе — маліцца, у бярозавым — любіцца, у дубовым — волю каваць, у яловым — душу д’яблу прадаваць.

Дывысь, як далэко справы кыдаюць людыну. Аж з Білорусі!

Сфінкс меў рацыю. Усё знікае, і борсанні пакаленняў ля яго вартыя жалю.

І ен, стаўшы на калені, сабою прыкрыўшы ваду, з лікаваннем сарваў з твару павязку і прыпаў да вады са стогнам і прагай, як да вуснаў. Да вуснаў адзіна каханай, якой у яго так і не было. Не было, але ен ведаў, што так бывае.

— Вы звар’яцелі, Буткевіч, — сказаў Вольке. — Я проста прачытаў адну крамольную кнігу, — з сумнай палегкаю адказаў Буткевіч.