Цитаты из книги Скука. Психологическое исследование

Для грубых натур, которые не могут гнаться за высочайшими наслаждениями, остается относительно легкое страстное упражнение в суровости: умерщвление плоти анахорета получило название «оргия пустынника»; бичевание не лишено особой приятности и слабое чувство жизни монаха просыпается от суровой власяницы и бичевания.

… семья всегда нас настигнет; счеты с ней вечно не кончены…

Нас давит мысль, что мы с детства навязаны и впутаны в семью, без малейшей с нашей стороны возможности выбора или возможности полного разрыва.

Обаяние незнакомых лиц в том и заключается, что они не напоминают нам ничего из нашего прошлого, которое редко бывает приятным и представляется по меньшей мере, как ненужная тяжесть.

Размышление о неверности и хитрая подготовка разрыва, вот единственные средства от смертельной скуки в любви, вызывающей зевоту, скрываемую в ядовитой улыбке.

Скучать вдвоем такой брачный идеал.

Люди ничего так не ненавидят и ни на что так не жалуются, как на свое ремесло, отнимающее у них весь день, накладывающее на них свой отпечаток; но отнимите у них этот возбуждающий энергию двигатель, и они будут похожи на потерявших рассудок.

Амиэль, опьяненный вечностью, пишет: «Что-же такое по существу индивидуальная жизнь? Вариации вечной поэмы: родиться, жить, чувствовать, надеяться, любить, страдать, плакать и умереть. Некоторые прибавляют сюда обогатиться, думать, побеждать; но, на самом деле, человек может всего лишь слегка видоизменить свою судьбу… Все всегда есть колебание бесконечно малого и незначительное повторение неизменного мотива»

Жизнь, собственно говоря, является новинкой только в детстве и юности.

Женщине, которой скудно отмерена внешняя деятельность, многое заменяет любовь.

… скука является каждый раз, когда насилуют нашу индивидуальность…

И среди полного счастья умирают от былого несчастья.

Мое уединение полное и, когда у меня нет большого горя, я сильно скучаю. Это как-бы для разнообразия! После слез — зевки…

Мысль заменяет опий; она может опьянить вполне бодрствующего и сделать прозрачными горы и все что существует. Amiel, Journal intime, t. I p. 109

Люди посредственные составляют большинство и они знают свою силу. По Ломброзо, человек посредственный то же, что нормальный.

Тут нужна сила. Фантазия делает человека поэтом, она же создает произведения искусства; но обыденная жизнь требует особенных способностей.

Моралист мог бы здесь многое сказать, но его красноречие пропало бы даром: человек сознается в своем безумие охотнее, чем можно было бы думать, но в то же время он утверждает, что не может без этого обойтись и за свое признание хочет, чтобы вы согласились с тем, что это для него неизбежно.

Могущество воли преувеличенно в утешение слабым людям и Гете сказал ложь, говоря: «Умирают, только когда хотят умереть».