Поделиться:

Приговор. Роман. Новеллы

ISBN: 5-7620-0561-5
Год издания: 1991
Издательство: Новосибирское книжное издательство

В сборник включены: роман "Замок", признанный одной из главных книг ХХ столетия и лучше новеллы Франца Кафки - одного из своеобразнейших мастеров-классиков мировой литературы.

Содержание

Дополнительная информация об издании

Количество страниц: 464
Тираж: 150 000 экз.
Переплет: твердый

Рецензии читателей

8 апреля 2015 г., 22:15
5 /  3.914
англичане в отношении дорогостоящих капризов опережают все прочие нации на земле и являются более жалкими рабами общественного мнения и привычки поддерживать общепринятую форму, чем итальянцы являются рабами римской церкви, французы — тщеславия, русские — своего царя, а немцы — темного пива

Эй, что же это вы, а ??? Зачем??? Если вы слышали о Замке, то можете себе его представить, а если можете представить, то понимаете все, что с этим связано, а если понимаете, то должны и вести себя соответствующим образом, а если не хотите вести, то это абсолютно недопустимо и вам бессмысленно объяснять. Также бессмысленно читать, но не бессмысленно читать Кафку. Убедите К. помочь вам, но с непременным условием, что К. не станет обижаться на К. Я тоже не стану обижаться, более того, стану вашим другом. Большим другом. Помогу в чем угодно. Единственное - не смогу оставить вас в живых. А во всем остальном можете на меня полагаться. Лучший гроб с прокатными валиками для музыкальных шкатулок. Место на кладбище. На элитном кладбище рядом с Замком. Ленты, шелковые венки и, конечно же, астролябия. Что за похороны без астролябии. И пусть Господин Землемер нам отмерит земли где-нибудь во Флориде.

Читайте меня внимательно и не смейте хихикать, пропуская слова. Я имею право вам приказывать, потому что работаю в Замке. Заготавливаю туалетную бумагу. Если бы вы знали - как ее много, то сразу бы поняли - насколько я важное лицо. Жизнь моя расписана поминутно. 9-го я должен сделать заказ бумаги до 12 часов, 10-го до 14 часов ее получить, 11-го до 17 часов умереть, чтобы не смотреть этот чертов фильм. Кроме того, весенние инфаркты еще не начались, поэтому в крематории мне будет полагаться скидка. Слушайте аккуратно, нас не должны услышать модераторы. Только зачем вы поменялись местами? А, вас специально прислали за мной следить. Тогда ладно, ибо я все равно когда нужно уйду от слежки и буду писать из-под полы.

Да, Кафка, лопоухий чудак, ты был абсолютно прав. В подобном маразме мы и живем. "Живем" было бы слишком просто. Этот маразм сидит глубоко в нас. Маразм, условности, комплексы, рабство. И это не природа постаралась, а мы сами. Только Кафка был без Замка в голове. Так ЗАмок или ЗамОк? А я вот отказался не только от допроса, но и от пыток и от итогового расстрела. От расстрела - понятно, но от пыток, определенно, зря. Впрочем, российский вариант "50 оттенков серого" уже написан. Двое из ларца!

Если Бог вас наградил (вариант - черт пожалел) неосознанной тягой все анализировать, то при чтении Кафки следует придерживаться нескольких правил.
1. По возможности не пользоваться логикой.
2. Воспринимать произведение целостно, как данность.
3. На время забыть такие термины, как "абсурд", "идиотизм", "бред".
4. Если получится - воспринимать все с юмором.

Если бы 4 года назад я все это знал, случайно взяв в руки "Процесс" Кафки, то ужас, подкравшийся мягкими лапами и накрывший меня с головой, когда я был готов хватать книгу зубами, как минимум, трансформировался бы в кентервильское привидение. В целом же, ничего нового сказать не могу, кроме того, что Кафка - гений, единственный и неповторимый, его произведения очень качественно форматируют сознание и я буду продолжать его читать, хотя бы потому, что он меня пугает. Пугает мой мозг. Буду читать. Но не больше, чем по одному произведению в год.

p.s. Закончено произведение или нет ("Замок" не дописан) - в случае с Кафкой не имеет никакого значения. Если вы решили пообщаться с великим автором, то получите дозу Кафки, которой вам мало не будет. Недополучить сложно, а переизбыток ощущается сразу.
p.p.s. Читая "Замок", я спросил у одного человека, хочет ли он коньяку. Тот сказал, что хочет. Пауза. Потом он поинтересовался - почему я это спросил. Я ответил честно - просто хотел узнать - хочет он или нет. Человек теперь подозрительно косится.

23 июля 2016 г., 18:20
4 /  3.914
Закольцованная безнадега

Вторая ступень познания Кафки – «Замок». После прочтения «Процесса» у меня в голове отметилось, что оно странно и вполне хорошо, только потреблять стоит дозировано, иначе будет больно мозгу и читательскому аппарату (что есть вещи разные) – и первый, и второй могут навернуться.

На этот раз герой, некий К. (Йозеф, скажи, что это какая-нибудь часть тебя, да хоть бы и на том свете!), направляется в Замок, чтобы устроиться на работу в качестве землемера. Однако проблемы у него возникают примерно те же – сложное устройство вкупе с тупой и бесполезной бюрократией не дают ему даже приблизиться к Замку, перед которым жители Деревни так преклоняются, что его сразу овевает почти мифическая аура. А заодно убеждают К., что ему не понять величия и значимости Замка, отчего у меня возникли ассоциации с церковными структурами, как будто К. пришел устраиваться в замок не какой-нибудь, а ватиканский.

Роман читался тяжелее, чем «Процесс». В последнем бывали и забавные моменты, и хотя сочувствие к герою имелось, можно было пусть горько, но усмехаться тупости государственных аппаратов. Здесь же отношение к К. заведомо высокомерное и грубоватое – кто он такой, чтобы не то что попасть в Замок, а говорить о нем? – а Замок слишком недосягаем, чтобы маячила хоть какая-нибудь надежда подступиться к нему. При желании можно было представить, как проблема решается с помощью огнестрельного оружия, но здесь и такой выход был бы тупиковым – это не поможет найти дорогу в Замок. Мрак и закольцованная безнадега, несмотря на проблескивающие маячки в виде Фриды и Ольги, намекающие на возможность вполне обыденной жизни – все равно так или иначе тень Замка нависает над К. и всей округой. Деревня ощущается как зачумленная.

Жаль, что роман остался незаконченным. Впрочем, судя по тому, что пишут о вероятных концовках, меня бы финал все равно не удовлетворил, при том что желанная мной концовка для Кафки невероятна – это вселило бы в читателя оптимизм, чего в столь странной, но жизненной прозе быть не должно.

Книга оставила гнетущее впечатление и сразу дала понять: сколько ее ни перечитывай, каждый раз будешь смотреть на происходящее немного по-другому. Такой это текст: мутный, полуиллюзорный, тяжело переваливающийся с бока на бок и переливающийся всеми оттенками серости.

29 июля 2013 г., 15:14
5 /  3.914

Очень жаль, что Кафка стал персонажем Интернет-мемов, теперь о нём "все слышали", но далеко не все читали, думая, что он пишет о тлене, ужасе и прочих стереотипах. Кафка прекрасен тем, что его просто невозможно трактовать неверно (трактовать очень глупо — возможно, но едва ли возможно доказать, что самая идиотская трактовка будет являться неправильной). На место уродливых и причудливых образований (например, Замка) можно подставить немало какие абстракции и даже кое-какие конкретные вещи, и тут уже разворачивайся, трактовка, на всю катушку.

Но попробуем по порядку. Чтобы ближе проникнуться кафкианской атмосферой, нужно вспомнить его биографию. Кто такой Кафка? Странный гомункул, живущий во враждебной среде и говорящий на несуществующем языке. Его от остальных людей отделяют сразу несколько перегородок. Во-первых, он немец, живущий в Чехии. Чехам он как немец чужероден и враждебен. Во-вторых, он еврей, а значит чужероден и тем немногочисленным немцам, которые приехали в Чехию по служебным управленческим делам. Ну а в-третьих, он вырос уже в Чехии и не связан корнями с Германией, как его родители. Они ещё помнят живой язык и культуру родины, а Кафка вынужден говорить на почти несуществующем бюрократическом немецком языке, на котором способны говорить только чиновники из разных областей Германии, силой втиснутые в одно пространство, где они вынуждены взаимодействовать. И, конечно, нельзя не вспомнить почти гротескную профессию самого Кафки — он занимался тем, что чинил бюрократические преграды тем людям, кто получил производственную травму, чтобы не выплачивать им компенсации. Представьте его существование... И станет понятно, почему он писал то, что писал. Странно считать его слегка двинутым. Я бы его считала двинутым в том случае, если бы он в подобной обстановке писал полные любви и счастья произведения.

А теперь непосредственно к "Замку". Читать его лучше, как мне кажется, после "Процесса". И тогда невозможно не заметить, насколько они похожи. Даже главный персонаж – К., пусть и не Йозеф (хотя в телефонном разговоре он и называется почему-то Йозефом). Можно расшифровывать это К как "Кафка", но это больше абстрактный персонаж, поэтому параллель с автором надо проводить только на уровне ощущений. Ощущений неудобства и неустроенности в этом абсурдном мире. Что ещё роднит "Замок" с "Процессом" – то, что персонаж сразу и безоговорочно принимает абсурдные правила игры, навязанные ему извне. Казалось бы, делов-то: взял и свалил из этого места, которое тебе не нужно и которому ты не нужен. Но главный герой упрямо берётся – зачем? – за заведомо провальный квест "Попасть в замок". Постепенно этот квест ещё больше искажается и разделяется на мелкие подквесты "Поговорить с Кламмом" и "Удержать Фриду", которые вытекают один из другого... Пока не становится ясно, что с первоначальной целью они вообще уже не имеют ничего общего.

Окунуться в эту давящую атмосферу фантасмагории — дело на любителя. И пусть "Замок" не дописан, так даже лучше. Конец мы можем предсказать, исходя хотя бы из того же "Процесса" — пролетишь ты, К., как фанера над Парижем. И только отсутствие финала и погребальная песня, прерванная на полуслове, позволяет хлипко надеяться хоть на какой-то просвет в конце тоннеля. Но принимая во внимание характер (а точнее его отсутствие) у главного героя, он бы всё равно вляпался в какую-нибудь чушь похлеще Замка. Так что отсутствие финала — единственно благополучный на данный момент конец романа.

11 января 2014 г., 17:11
5 /  4.070

Кто такой Грегор Замза? Насекомое или человек? Во сне ли он превратился в страшное насекомое или это подсознание совершило такой генетический выверт, чтобы убежать, уйти от мещанского быта и нудной, отупляющей работы коммивояжера. Что это было? Начавшаяся где-то в пространстве и закончившаяся где-то в пространстве история одного исчезновения? А может быть это история изгоя, непохожего на большинство? Или превращение Грегора это история одного одиночества, страшного и мучительного одиночества среди близких людей?
Чем чаще я читаю Кафку, тем все больше и больше убеждаюсь, что все вышеперечисленное верно. История Грегора Замзы – это история изгоя, который в какой-то момент становится не таким как большинство, он отличается, явно отличается, но именно в момент превращения он становится собой, находит себя, но в тоже время страстно желает быть в семье: слушать как играет на скрипке сестра, слушать голос матери, помогать семье, но семья перестает его любить, перестает принимать его, испытывая чувство стыда и желая спрятать, запереть в пустой комнате от чужих и от своих глаз это неведомое создание. В этом противопоставлении и есть главный конфликт или боль и самого Кафки: да, я другой, не такой как все, я, если хотите, насекомое, но я – человек и я хочу быть среди вас, быть таким какой я есть. Посмотрите на насекомое и найдите в нем человека, разглядите человека. А общество и семья не принимает, отторгает, именно потому, что другой. И в этот момент настигает ошеломляющее одиночество клерка из страховой компании…или коммивояжера. Одиночество в собственном вакууме. И дело здесь не в том, что мещанская среда не способна воспринимать иное, как очень любят писать многие литературоведы, а в том, что свойство человека вообще защищать свою психику и жизнь от того, что кардинально отличается от него самого, от его представлений о мире и о человеке в этом мире, если хотите, то это такая защитная реакция, как у родителей Грегора – забыть, как можно скорее о том, что там в комнате жило насекомое, оно исчезло, и наконец-то светит солнышко, а дочь расцвела и стала красавицей - вот и пришло время подыскать ей хорошего мужа. Идеальный вариант: пусть неведомое исчезнет, мы не хотим его понимать и не хотим видеть в насекомом нашего сына и брата. Он – другой.
Наверное, самые мучительно-страшные в психологическом плане моменты - это когда из комнаты Грегора начинают выносить мебель, а он, это отчаянное насекомое, цепляется изо всех сил за портрет.
Храбрый одинокий Грегор, отчаянно пытающийся быть с семьей, но превращение уже случилось. Во сне ли, наяву ли, рождено ли оно подсознанием, но оно случилось.

23 мая 2015 г., 16:35
3.5 /  4.070

- Тебе уже ... лет, а ты все еще не читала Кафку!
- Отстань, не хочу Кафку.
- Один маленький мальчик по имени Генри читал Кафку каждое утро и вырос большим, здоровым и красивым.
- Во-первых, я не мальчик, и уж точно не маленькая. Насчет "здоровым и красивым" у меня, конечно, имеются сомнения, но Кафка точно не поможет.
- Ну как ты не понимаешь, все приличные люди в твоем возрасте его уже по третьему разу перечитывают, а ты Громыко в очередной раз берешь.
- Громыко не трожь! Так и быть, будет тебе Кафка.

Сюжет "Превращения" был известен даже мне: некто коммивояжер Грегор Замза однажды обнаруживает, что превратился в жука. И спокойно сей факт воспринимает. Уже на этом этапе я поняла, что просто не будет. Хотя бы по тому простому признаку, что любой другой человек испытал бы хоть какие-то эмоции от превращения: удивление, ярость, гнев, истерику, переходящую в мысленное потрясание кулаком и угрозы найти того выпивоху мага или бога который и совершил превращение. Но нет, Грегор спокоен и невозмутим, как будто всегда знал, что он всего лишь гигантский жук в человеческом обличье и вот, наконец, эта неудобная шкурка облезла и можно всласть размять лапки. Из дальнейших непоняток: вот родители что-то спрашивают через дверь и Грегор-жук может сказать вполне членораздельное "Да" или "Нет". Вот он через пару минут толкает речь и уже его никто не понимает, а сам он не догадывается, что можно продолжать говорить "да/нет". Что это: запоздалое превращение или глупость людская? Спасибо хоть родители и сестра имеют эмоционально окрашенную реакцию на происходящее. Возможно, слишком эмоциональную. Далее идет описание нескольких месяцев жизни жука Грегора и его вполне человеческой семьи, где Кафка обнажает черствость людскую и наверняка что-то еще, а читателю ненавязчиво подбрасывается мысль, что Грегора и человеком не сказать чтобы особенно любили. Ну приносит деньги домой и спасибо, молодец, паши дальше.

Хорошо что перед прочтением я ознакомилась с биографией Кафки, потому что в противном случае было бы сложно понять откуда берется эта горечь и беспросветность. Недавно у нас были дебаты и все вертелось вокруг фразы "Художник должен быть голодным". Поразительно, как много людей понимают голод буквально как бурчание в желудке, желание кушать и пустой холодильник. Но у Кафки был именно тот голод, который толкает на путь творчества. Путь он и достаточно обыкновенный, всего лишь желание любви, однако его достаточно, чтобы один еврей обнажал перед нами душу. Причем только из одного "Превращения" заметны неуверенность в себе, неудачные романы, проблемы с отцом и обостренное восприятие мира. Здесь, наверное, я должна бы испускать тяжкие вздохи и проклинать судьбу, но во-первых, Кафка мне пока не близок, а во-вторых, он слишком заметная фигура в литературе и, сложись у него в жизни все хорошо, быть бы ему примерным семьянином, счастливым в своей работе, каждое воскресенье навещающим престарелых родителей и даже не думающим о литературе. Так что пусть Кафка остается Кафкой.

- Вот тебе Кафка, доволен?
- Что-то слишком тленно для меня и мрачно.
- А почему я по-твоему так долго отказывась его читать? Потому что у него сплошные пушистые зайчатки радостно прыгают по солнечной поляне?
- Угомонись уже, понял я все. Давай лучше Громыко читать.

18 апреля 2014 г., 13:15
5 /  3.914

Постижимо ли непостижимое?
Логичен ли абсурд?
Уродлива ли красота?

Линейка подобных вопросов – бесконечна. Ответы – определенны в собственной неопределенности. Линейка вопросов вроде бы и бесконечна, но в итоге приводит к началу. А, значит, и топология логики абсурда, постижимости бесконечности или уродства красоты, имеет форму круга. Замкнутость и обращенность на себя. Отсюда – либо бесконечный нарциссизм, либо разрушительная саморефлексия. Самокопание на старый манер. Что было «выбрано» Кафкой – почитайте Франца Кафку.

Наверное, всегда возникает вопрос: как всё это могло прийти в голову? «Всё это» - Кафка, процесс и замок и рассказы. Кафка без «всего этого» - наверное, его «Из дневников». Итак: как всё это могло прийти в голову? Думаю, рецепт безобразно прост. Много таланта (а для меня Кафка – гениален). Много переживаний. Обостренное до болезненности, как сказал бы Достоевский, восприяние – мира, себя и собственной судьбы. Достаточно «свободного» времени. Микст – взрывоопасен. Ну он и взорвался. Помните ли вы памятник Кафке в Праге? Ну вот как-то так и есть.

Что, Кафка был первым, кто увидел всю нелепость, абсурдность невротичного государства, пытающегося снять собственный невротизм максимальным упорядочиванием общественных нравов и государственного же управления? Нет, конечно. У любого мыслящего человека возникали сходные чувства и размышления. У любого, даже и не обладающего литературными талантами. Был ли Кафка первым, таковым талантом обладающим? Нет, конечно же. У него столь же гениальные предшественники – Гоголь и Достоевский.

Представим себе ежедневно приходящего на службу в страховую компанию «нервического» молодого человека, мужчину, вообще не стремящегося к какому-то карьерному росту. По причине бессмысленности в его понимании самой службы. Тупая и бессмысленная? Да. Ненавистная? Абсолютли. Но кормящая, так или иначе. Это как с ранним Пелевиным, не сразу ушедшим в профессиональную литературу. Представить ситуацию этого молодого человека тем более не так сложно, потому как большинство креативного ли класса, офисного ли планктона, - определения суть дело вкуса, - так и живет-трудится, быстренько сделав «основную» работу, занимается рефлексией или чем-то там ещё. Но, безусловно, одно: чтобы получился «Замок» помимо таланта и воли необходимо знание фактуры. А этого у пражского гения было более чем.

Не думаю, что будет офигительно смелым утверждение о том, что лично для Кафки Замок – это фигура отца. В классическом виде. А есть ли в романе фигура матери? Думаю, что Гардена, трактирщица, - ну уж очень мутная такая фигура. Предположение, что она – это фигура матери – такое предположение будет офигительно смелым. Смелым до офигелья. Возможно, столь же офигительно глупым. Кто их, этих Кафок, знает! Мы в пражских университетах не учились!
Несколько прочитанных романов (Бёлль, Томас Манн, Джойс и, конечно, наш автор) открыли для меня различные способы миротворения. Кафка для меня – это такое насекомое-созидатель (насекомое, конечно же, метафора): он выстроит мир везде, к чему прикоснется, к любой, самой ничтожной точке, песчинке, пылинке, былинке. Через какое-то время здесь обязательно будет нечто, какое-то сооружение, в котором можно укрыться (укрыться, уединиться – разве не это было эмоциональной доминантой поведения самого Кафки?!), переждать, дождаться лучших времен. Посмотрите, что он делает с персонажами – к кому бы он не прикоснулся, обязательно здесь будет что-то, что защитит, прикроет, что обязательно будет интересным, как минимум, и непростым как максимум. Ну, например, Пепи. Никто и звать никак – так сегодня выражаются в подобных случаях. Но что это? Она начинает говорить. И что? А то, что она – не моль бледная, тварь дрожащая и бессловесная. Она маленький-маленький, но человек! И сердце у неё, пусть и не замысловатое (уж прощу прощения за корявое слово), но теплое, доброе, сердце человека у неё. И ум – да, незамысловатый, но по-человечески простой, даже ясный. И душа у неё – совестливая, пусть и своей правдой.
Миростроительство автора ведь на самом деле удивительное. Строить миры из абсолютной сингулярности, наделять их гуманистическими смыслами – дело божественное. Наш автор с этим справляется изрядно. Разве кого-то смущает незаконченность романа? Да ради бога! Как творить законченные миры, являющиеся в то же время составными частями друг друга? Это – к Францу Кафке.

Для меня счастье – находить в себе какую-то каплю человеколюбия Кафки, его гуманизма.
Книжку, конечно, к прочтению. Из подборки «100 книг, которые необходимо прочесть прежде, чем…»

11 августа 2015 г., 16:31
3 /  4.054

Нам не известно ни точное время, ни точное место, куда автор поместил своих героев. Кроме того, что это какой-то тропический остров для каторжных, где начальство изъясняется по-французски. Замкнутое пространство острова – идеальное место для литературного эксперимента на любую тематику, в особенности, социальную. О том, что путешественник, как минимум, современник автора говорит упоминание в тексте об электрической батарее, как одной из составных частей адской машины.

Рассказ таков, что вполне может иметь несколько интерпретаций и смело считаться притчей или аллегорией.

Государственный аппарат, механизм государства, система органов государственной власти ... Аппарат, механизм, система и прочие технические термины просто кричат о том, что государство – это машина и оно противопоставлено человеку как личности. Государство - бездушная и безликая машина, а все кто её обслуживает - не более чем винтики. Машина - это не только аппарат для экзекуций. В рассказе машина олицетворяет собой систему власти, она - метафора бездушной и механической бюрократии. В данном контексте власть, безусловно, воплощение зла и абсурда, и предназначена для подавления и уничтожения личности. Этот рассказ, по сути, парафраз романа «Процесс», в котором автор в сжатом виде отрефлексировал проблему власти и насилия над личностью, т.е. все то, что потом будет развернуто в злоключениях Йозефа К.

Через каких-то несколько десятков лет после написания рассказа на мировой арене проявятся самые большие и могущественные в истории человечества тоталитарные системы, которым суждено перемолоть в своих жерновах миллионы человеческих судеб. А ведь Кафка все это увидел уже в 1914 году. Хороший писатель должен быть немного пророком.

Самый страшный фрагмент повествования тот, в котором описывается ломка человеческой личности. Экзекутор считает, что этот момент начинается с появления «... просветленности на измученном лице ...». Садизм в чистом виде, но система может сломать человека не только при помощи боли. «Просветление мысли наступает и у самых тупых. Это начинается вокруг глаз. И отсюда распространяется. Это зрелище так соблазнительно, что ты готов сам лечь рядом под борону. Вообще-то ничего нового больше не происходит, просто осужденный начинает разбирать надпись, он сосредоточивается, как бы прислушивается. Вы видели, разобрать надпись нелегко и глазами; а наш осужденный разбирает ее своими ранами».

Ужасен офицер, выполняющий свой долг так, как он его понимает. Ведь далеко не всех сгоняли силой в айнзатцгруппы, многие шли в них по велению сердца.

При описании коменданта в первую очередь приходят в голову персонажи романов Джозефа Конрада «Сердца тьмы» и Блеза Сандрара «Принц-потрошитель, или Женомор». Комендант «был и солдат, и судья, и конструктор, и химик, и чертежник». Он - создатель адской машины и безусловно неординарный человек, имеющий своих явных или тайных приверженцев. «его сторонники притаились, их еще много, но все молчат». «... существует предсказание, что через определенное число лет комендант воскреснет и поведет своих сторонников отвоевывать колонию...». Его идеи популярны, и еще долго их семена будут лежать в благодатной почве. «структура этой колонии настолько целостна, что его приемник, будь у него в голове хоть тысяча новых планов, никак не сможет изменить старый порядок по крайней мере в течение многих лет». И это лишний раз доказывает, что власть системы абсолютна, вроде как формально её уже нет, но она еще сидит в головах.

Рассказ оставляет много вопросов в основном своей концовкой. Почему представитель просвещенного общества, коим является ученый-путешественник, не хочет плыть в одной лодке с людьми, которые только что избавились от старого порядка и закона? Ведь вроде как известный факт, что против всевозможных «измов» (фашизм, ницизм, сталинизм и пр.) есть только одно лекарство — просвещение. Это еще можно как-то понять, списав на извечную половинчатость действий гуманистов всех мастей, но почему палач стал жертвой? Что это за странный суицид? Вот этого я не могу понять.

По поводу других интерпретаций хочется сказать следующее. Религиозная трактовка, на которую в тексте есть несколько отсылок, не получила у меня дальнейшего развития, но я о ней думал. «Барона записывает на теле осужденного ту заповедь, которую он нарушил». Эта версия всего лишь частный случай системы, когда в её роли выступает институт церкви. Но в ней работает уже не механизм «вина-страдание-просветление (подавление)», а «грех — страдание — искупление». Машина — Молох. Причем если в первом случае как утверждает офицер «Виновность всегда несомненна», то во втором, греховность тоже дана человечеству априори.

2 декабря 2015 г., 01:43

Я намеренно не ставлю оценку. Слышала как-то, что Кафка "не поддаётся" с первого раза, но не понимала, как это.
А так оно и есть. Читается легко и вроде бы всё понятно, и вопросов быть не должно. Но они есть. И много.

Ведь на самом деле этот рассказ не о том, как строилась эта легендарная стена. Хотя да, конечно, теории автор всё- таки выдвигает, причём довольно интересные. Да и рассказ ведётся непосредственно от имени того, кто принимал участие в столь грандиозном деле. И даже большая его часть посвящена этому.

Да только кажется мне, что Кафка вложил в него некий особый смысл.
Получилось эдакое размышление о людской сущности, о силе власти, о человеке вообще. Возможно стена- всего лишь аллегория? Попытка понять, что же мы такое?
Не спрашивайте. Не знаю. Но... Я ещё вернусь.

Потому что-
"Человеческое существо, будучи по своей сути легковесным и подобным взлетающей пыли, не терпит никакой привязи; если оно к чему-нибудь само себя привяжет, то очень скоро начнет бешено дергать свои оковы и разрывать в клочья себя, стену и цепи."

5 января 2015 г., 01:51
3.5 /  4.250

Хорошенький такой глоточек паранойи ввечеру, собьёт с ног не только трезвенника-пуританина, читающего про шоколадки и фиалки, но и многих запойных книжкоголиков. Мой любимый граф говорит: "Читать Кафку удивительно скучно, но в то же время очень увлекательно". Аминь, бро. Пока читаешь этот жирненький рассказ, возникает ощущение, что стены вокруг тебя сжимаются, воздуха становится всё меньше и меньше, предложения становятся всё длиннее, абзацы всё бесконечнее (если только одна бесконечность может быть бесконечнее другой бесконечности), а мозги натужно скрипят, пытаясь представить визуально полуслепую и смазанную картинку произведения. Сразу скажу, что представить её себе сложно. Главный герой, который нам и "исповедуется" — не мышонок, не лягушка, а неведома зверушка. Причём даже не факт, что это вообще зверушка, в конце концов, многие вещи оно делает как человек (например, приподнимает откидную дверь входа), рефлексирует, как человек, да и усы могут быть не только у таракашек и барсуков, но и Гитлера с Александром Панкратовым-Чёрным. Хотя в этом и весь цимес. Кто-то представит себе крота (хотя у них нет ушей, да и лбом в стенки туннелей они бы не стали биться), кто-то кого-то длинного и хорькообразного, а кто-то вообще не будет напрягать воображение и будет главное существо в романе представлять одиноким соседом-алкоголиком дядей Толиком.

Существо в романе не тратит свою жизнь на такую суету сует, как социальная жизнь, продолжение рода и чем там ещё занимаются праздные эволюционирующие. Оно поглощено нежной страстью паранойи, которая чудится ему в каждом шорохе и звуке. Поэтому существо вырыло хитроумную нору для защиты себя любимого, и если мы при описании норы чувствуем лёгкую клаустрофобию, то оно чувствует... Нет, не безопасность. Невозможно чувствовать безопасность, если в стремлении сохранить свою жизнь ты боишься самой жизни, как таковой. Опасность таится везде, даже в той самой земле, в которой существо вырыло нору. И сколько не придумывай увёрток, ложных входов, укреплённых (и окроплённых собственной кровью) площадок, страх всё равно настигнет тебя рано или поздно, если он внутри тебя. Потому что одно дело — опасаться чего-то конкретного, что может тебе навредить. Огонь может сжечь, крупный хищник может сожрать, мелкая дрянь — заразить какой-нибудь бякой. Если же бояться опасности вообще, то какая же это жизнь? Всё в ней враждебно, так что удивительно, что существо на всякий случай не поотрывало руки-ноги самому себе, дабы неповадно было. А вдруг проснёшься среди ночи — а тебя твоя собственная рука лупит? Ну, или что там у него, усатого-полосатого... Клешня? Щупальце? Ляжки-то вот точно есть.

Бесконечно одинокий и несчастный кроточеловекоскунс настолько самоизолировался в этом хитроумном саркофаге (нора из слоновой кости, ага), что поневоле начинаешь сомневаться, когда он рассказывает про якобы чудовище, пытающееся прорыться в его волшебные тоннели. Во-первых, кому нафиг он такой сдался? Во-вторых, это наверняка ещё одно проявление паранойи. К тому же убегать норовладелец не спешит, а даже ждёт встречи с гипотетическим убивцем. нора-то ведь есть уже, ипотека уплочена, документы готовы, что рыпаться теперь? Пожил. Всю жизнь строил хитроумные планы, как в нужный момент блеснуть инженерной мыслью и свалить в туман, а как моент подошёл, так мысля инженерная оказалась совсем проржавевшей и никуда не годной. Остаётся только лежать, закинув ногу на ногу, в ожидании Годо, покуда зыришь телеящик. Ну, или что там кротохорьки смотрят? Стену с червями?

Метафора жизни у Кафки, как всегда, построена на оксюмороне. С одной стороны — кристально прозрачна, с другой — невероятно мутна. Все мы понимаем, что хотел сказать дядя Франц в своей притче, но вот понять зачем он это хотел сказать — трудно. Переносил свои страхи на бумагу? Слишком просто. Всё же он всегда хотел цеплять крючьями за живое и волочить за собой сквозь полусгнившие балки. Зацепить-то он зацепил, наверх потащил, но вот что-то неба пока не видно, всё бесконечные балки, перегородки и... Wait a minute... а уж не по кругу ли он нас таскает? Так и есть. Вон и нога моя висит, оторвавшаяся на крутом повороте. Ну как нога... Лапка.

31 июля 2013 г., 21:14
5 /  4.070

Они убили Грегора!Сволочи!

Вообще сложно писать рецензию на Кафку.
Когда читала "Превращение" во мне на полтора часа поселились:
1. Недоумение.
2. Жалость.
3. Ненависть.
Не сказать, что хоть одно из этих чувств - положительное. Но в этом, наверное, и есть весь "кафкинский прикол".

Недоумение потому, что главный герой - Грегор- как-то не очень сильно переживал по поводу своего превращения. Хотя все-таки вся суть в том, что Грегора больше всего заботила мысль, что он не сможет теперь ходить на работу и обеспечивать свою семью.

Жалость потому, что в насекомообразном виде Грегор сумел оставаться человеком, причем хорошим. Он продолжал любить маму, папу, сестру и понимал, какие причиняет им неудобства, поэтому все время старался быть незаметнее. Было грустно читать о том, как он проводил время в своей комнате, без аппетита, боясь как бы его никто лишний раз не увидел и мечтая обнять сестру и поговорить с ней.

Ненависть потому, что самые родные и близкие люди так и не смогли принять его таким. Ужасно больно было читать сцену об игре на скрипке. И страшно - сцену с яблоками. Автор так внимателен к мелочам и скрупулезен, что ты буквально впихиваешься в шкуру Грегора, смотришь его глазами и чувствуешь его сердцем.

Вообще все время плакать хотелось

Вот вам и Кафка

все 387 рецензий

Читайте также

• Топ 100 – главный рейтинг книг
• Самые популярные книги
• Книжные новинки
Осталось
96 дней до конца года

Я прочитаю книг.