Поделиться:

Обломов

Год издания: 1969
Издательство: Картя Молдовеняскэ

Роман "Обломов" (1859), завоевав огромный успех, спровоцировал бурные споры. Сторонники одного мнения трактовали обломовщину как символ косности России с "совершенно инертным" и "апатичным" главным героем романа. Другие видели в романе философское осмысление русского национального характера, особого нравственного пути, противостоящего суете всепоглощающего прогресса.
Независимо от литературной критики, мы имеем возможность соприкоснуться с тонким психологическим рисунком, душевной глубиной героя, мягким юмором и лиризмом автора.

читать дальше...

Содержание

Иван Гончаров. Обломов (роман), стр. 3-475
Н. А. Добролюбов. "Что такое обломовщина?" (статья), стр. 476-515
А. Захаркин. Справка, стр. 516-521

еще...

Интересные факты

Известный критик Николай Александрович Добролюбов написал об этом романе свою знаменитую статью «Что такое обломовщина?», в которой описал основные идеи романа со своей точки зрения. Статья Добролюбова во времена СССР часто публиковалась в одной книге вместе с романом. Добролюбов называл «Обломова» «знамением времени». Более разносторонне роман рассмотрен в статье «„Обломов“. Роман И. А. Гончарова» другого известного критика Александра Васильевича Дружинина.
(с)Вики

еще...

История

Роман был задуман в 1847 году и писался в течение 10 лет. В 1849 году в альманахе «Литературный сборник с иллюстрациями» при «Современнике» была опубликована глава «Сон Обломова» как самостоятельное произведение.

Работа над романом шла медленно, в конце 40-х годов Гончаров писал издателю Андрею Краевскому:

«Прочитавши внимательно написанное, я увидел, что всё это до крайности пошло, что я не так взялся за предмет, что одно надо изменить, другое выпустить <…> У меня вещь вырабатывается в голове медленно и тяжело».

Полностью роман «Обломов» был впервые опубликован только в 1859 году в первых четырех номерах журнала «Отечественные записки». Начало работы над романом относится к более раннему периоду. В 1849 году была опубликована одна из центральных глав «Обломова» — «Сон Обломова», которую сам автор назвал «увертюрой всего романа». Автор задается вопросом: что же такое «обломовщина» — «золотой век» или гибель, застой? В «Сне…» преобладают мотивы статичности и неподвижности, застоя, но при этом чувствуется и симпатия автора, добродушный юмор, а не только сатирическое отрицание. Как позднее утверждал Гончаров, в 1849 году готов был план романа «Обломов» и закончен черновой вариант первой его части. "Вскоре, — писал Гончаров, — после напечатания в 1847 году в «Современнике» «Обыкновенной истории» — у меня уже в уме был готов план Обломова". Летом 1849 года, когда был готов «Сон Обломова», Гончаров совершил поездку на родину, в Симбирск, быт которого сохранял отпечаток патриархальной старины. В этом небольшом городке писатель увидел немало примеров того «сна», которым стали обитатели вымышленной им Обломовки. Работа над романом была прервана в связи с кругосветным путешествием Гончарова на фрегате «Паллада». Лишь летом 1857 года, после выхода из печати путевых очерков «Фрегат „Паллада“», Гончаров продолжил работу над «Обломовым». Летом 1857 года он уехал на курорт Мариенбад, где в течение нескольких недель закончил три части романа. В августе того же года Гончаров начал работать и над последней, четвертой, частью романа, заключительные главы которой были написаны в 1858 году. Однако, готовя роман к печати, Гончаров в 1858 году заново переписал «Обломова», дополнив его новыми сценами, и произвел некоторые сокращения. Завершив работу над романом, Гончаров сказал: «Я писал свою жизнь и то, что к ней прирастаю».

Гончаров признавался, что на замысле «Обломова» сказалось влияние идей Белинского. Важнейшим обстоятельством, повлиявшим на замысел произведения, считается выступление Белинского по поводу первого романа Гончарова — «Обыкновенная история». В образе Обломова присутствуют также автобиографические черты. По собственному признанию Гончарова, он и сам был сибаритом, любил безмятежный покой, рождающий творчество.

Опубликованный в 1859 году, роман был встречен как важнейшее общественное событие. Газета «Правда» в статье, посвященной 125-летней годовщине со дня рождения Гончарова, писала: «„Обломов“ появился в эпоху общественного возбуждения, за несколько лет до крестьянской реформы, и был воспринят как призыв к борьбе против косности и застоя». Сразу же после выхода в свет, роман стал предметом обсуждения в критике и среди писателей.

еще...

Сюжет

Роман рассказывает о жизни Ильи Ильича Обломова. Илья Ильич живёт в Петербурге, практически не выходя из дома и даже не поднимаясь с дивана. Он не занимается никакой деятельностью, не выходит в свет, лишь предаётся мыслям о том, как надо жить, и мечтам об уютной безмятежной жизни в родной Обломовке. Никакие проблемы — упадок хозяйства, угрозы выселения из квартиры — не могут сдвинуть его с места, и только его друг детства Штольц, полная противоположность вялому мечтательному Илье, заставляет героя на какое-то время очнуться, окунуться в жизнь, прежде чем он окончательно угаснет в «обломовщине».

еще...

Книга в подборках

Книга как лекарство
Книги, вошедшие в "лекарственный справочник" по библиотерапии Книга как лекарство Из аннотации: В этом справочнике литературных лечебных средств —…
sleits
livelib.ru
Моя любимая классика
Прошу добавлять в подборку всю мировую классику.
katarius13
livelib.ru

Рецензии читателей

8 августа 2014 г., 23:18
4.5 /  3.958

08.08.2014
Здесь должна была быть рецензия, но она будет только завтра, потому что...
За-хар! За-ха-а-ар!

09.08.2014
Ну что вы, судари и сударыни, в самом деле — не с утра же рецензию писать, да ещё и в выходной день! Что? Половина третьего уже не утро? Захар, где моё выходное платье? И кофий принеси.
* * *
Ах, как же так? Уже вечер. Как незаметно летит время... Не кропать же рецензию сейчас, на несвежую голову. Завтра будет воскресный день, Захар будет отсыпаться в дворницкой и не помешает мне написать то, что надо.

10.08.2014
Приходил Штольц. Что-то говорил про похрусти... Прокрусти... Сейчас, где-то на бумажке я записал. За-хар! Где моя бумажка?
* * *
Прокрастинация!
* * *
Признаться, я задремавши, пока Штольц... да Захар... да бума-ааах-(зевает)-жка. Бумаги, кстати, больше нет, писать рецензию не на чем. Завтра пошлю за ней Захара, а пока предамся благостной воскресной дрёме.

11.08.2014
Захар куда-то запропастился. Без него ничего не пишется.

12.08.2014
Утомили вы, ей богу. А сама эта рецензия никак не напишется? А если подождать как следует? Авось что-нибудь да как-нибудь само и...
* * *
Не буду никаких рецензий писать, от них одно беспокойство и суета сует. Лучше пойду к Агафье. Она с меня никаких рецензий не требует, да и локотки у неё милейшие.
* * *
За-хар! За-ха-ар! Да куда же его унесла нелегкая, господи прости? За-хар! За-ха-а-а-ар! ЗАХАР!

13.08.2014
Ведается мне, что это конец. А был ли Захар? Может быть, Захара и не было...
* * *
Ах.

2 сентября 2015 г., 22:45
5 /  3.958

Я, кажется, читала этот роман в школе. Ничего не помню.

Зато теперь об "Обломове" я могу только в превосходных тонах: изумительно, восхитительно, потрясающе, читается легко и быстро. Хотя нет, вообще-то первую треть пришлось слегка напрячься и продраться сквозь весьма натуральные описания барства и лени Обломова, от которых я малость воротила нос, так как сама, каюсь, грешна мечтами о поваляться в выходные, ну где же мой Захар? И только, значитца, заканчивается глава об Обломове, как начинается глава об обломовщине, и пришлось во второй раз слегка напрячься и продраться сквозь весьма натуральные описания барства и лени теперь уже папеньки и маменьки Обломова, да, впрочем, и всего барского сословия Российской империи в целом. Забавная и очень жесткая сатира, как я поняла, на злобу тех дней. И отчасти и на сегодняшние дни тоже. Отчасти на все времена. Отчасти вообще на всех людей. Да.

Как-то не очень понравилось мне это противопоставление немец-русский, что немцу хорошо, то русскому смерть (ну и наоборот). Немцы штольцы вроде как все из себя такие деятельные, но пустые, труд ради труда, не ради преумножения, даже не ради какой-то цели вообще, а просто - как белочки в колесе, ради удовольствия. А русские обломовы вроде как все из себя емели, лежащие на печи, которым и с боку на бок сложно перевернуться в таком обширном халате, однако думающие, со смыслом в голове, с богатейшими планами, симпатичными их автор хочет выставить, с кристальной душой и умными мыслями. Да, Емеля не зря стал народным героем, в просвещенной Европе он бы не прокатил, но все-таки мне хочется думать, что это больше личностные характеристики, а не особенности менталитета, за державу обидно, да. Мне же вот самой Штольц куда как интересней показался, чем Обломов. Что с того, что наш барин весь из себя хрустальной души, если замуж взять не может, ибо в наличии одно скромное желание, зато лени хоть отбавляй и полное отсутствие инициативы?

И насчет любви, которая появилась во второй трети романа, и уж более со сцены не исчезала. У Ольги и Обломова любовь? Это, черт побери, любовь? Из уязвленного Ольгиного самолюбия вдруг откуда ни возьмись любовь? А у этого увальня, Ильи, у которого и гореть-то нечему давно, все жиром заплыло, тоже любовь? Нельзя их чувство так называть, не разрешаю, не заслужили они. Любовь она потом возникает, уже когда пуд соли съеден, а это так, баловство да воздыхания при луне. Страшно подумать, что бы было с Ольгой, решись Обломов-таки взять да и наладить свои дела, а потом и замуж. Переползание изо дня в день. Муха, застрявшая в янтаре. Ожиревшая матрона с пирогами. У меня от этой картины экзистенциальный ужас, тошнота. Но как сказал Штольц, любовь бы у них случилась, только если б вдруг Обломов изменился, стал другим человеком. То есть никогда.

Да, получается, в настоящий момент я целиком и полностью за Штольца. Пусть это движение будет и бесцельно, но это хоть какое-то движение, дуновение ветра, хоть какое-то развитие души и тела. Конечно, впоследствии зрелые мечтания Штольца, эти общественные движения, вроде основания новых школ и прочих социальных институтов, отдают прожектерством, ну и ладно, кто сказал, что прожектерство это плохо? Вот так у них мечты выражаются, у деятелей, не в лежании/валянии, а в полезных задумках. Но, возможно, во всем надо знать меру, насильное облагодетельствование людям колом в горле стает, деятелей любить перестают.

А вообще опять и опять отмечаю у русских классиков бездны психологизма, копать не перекопать, читаешь и диву даешься, почему же раньше не отложилось, ну вот же момент, и вот, и вот, и вот здесь еще, ты посмотри! И читаешь с раскрытым ртом. Да.

19 августа 2012 г., 14:59
5 /  3.958

(Читала третий раз: в школе, после института и вот сейчас).

Охо-хо-хо... Ну и раздрай же у меня в душе возник при чтении этого романа и после него! Помню, в более юные годы я была более категорична в суждениях и оценке героев и их поступков, мучаться не мучалась особо из-за них и четко знала, кого нужно осуждать и на кого мне нужно быть похожей. Не потому, что мне кто-то эти подходы вбивал в голову, а просто даже сомнений не вызывало, как нужно воспринимать этот роман, - сама жизнь вокруг отвечала на эти вопросы.
Теперь же я и плевалась, и возмущалась, и размахивала кулаками (фигурально, конечно же, выражаясь) - и это в адрес каждого из персонажей, а не как в юности - лишь в адрес Обломова и Захара.
Теперь же я еще и комок в горле ощущала, и в глазах у меня щипало, и сердце начинало ныть - и опять же, по поводу каждого из персонажей.
Теперь же я - о Боже! и это самое главное из перемен в моем восприятии романа! - находила отражение самой себя в строках романа и чаще всего совсем не радовалась этому: слишком уж правдиво, прямолинейно, как-то чересчур досконально раскладывалось по полочкам всё то, что себе самой обычно трактую в более щадящих тонах.
И теперь же я совсем не могу, а главное не хочу давать кому-то однозначную оценку и расставлять значки "хороший"-"плохой" к каким-либо персонажам, не могу, а главное не хочу давать однозначный ответ: чья модель жизни более приближена к некому идеалу - модель Обломова? Штольца? Ольги? Агафьи Матвеевны? Да и что такое этот самый идеал? С чьей точки зрения идеал?

Обломовщина - это, конечно, беда. Как любое болото, засасывающее тебя и не дающее возможности двигаться, шевелиться в каком-либо направлении. Как любое состояние, блокирующее все твои чувства, эмоции, стремления, желания.
Итак, в этом я и раньше, и сейчас не сомневаюсь - беда. Раньше осуждала, сейчас - понимаю, признаю и за собой, сочувствую и пр. Эх. Очень подвержена я сама этому: не будь различных стимуляторов со стороны (семья, друзья, работа и т.п.) - лежала бы целыми днями, читала бы, по клавишам стучала бы - и пыль бы даже не то что не стирала, а даже и не замечала бы, угу. И чувствовала бы себя чудесно в этом своем микромире, да.
В общем, понимаю, что это не есть хорошо. И не спасает ситуацию то, что герой-то - чудесный, душевный, добрый, искренний человек.
Но хочется мне послушать мнение моих 10-классников, что же думают они по этому поводу.
И доп.вопрос я давно заготовила: есть ли разница в формулировках "жить, совершая добро" и "жить, не совершая зла"? Ибо, читая "Обломова" как раз и об этом часто думала.

А вот Агафья Матвеевна, которая у меня с прежних прочтений даже особо и в памяти не отложилась, сейчас вызвала глубокое понимание и огромное сочувствие. Не морщилась я брезгливо при взгляде на нее, как это делал Штольц, - с симпатией следила за ее судьбой, с желанием помочь, поддержать...
И Штольц с Ольгой не вызывали у меня такого стопроцентного уважения и восхищения, как это было при первом прочтении. Не всё так хорошо в этой рациональной правильности, в этой безусловной положительности. Не всё так хорошо... Об этом тоже хочу поговорить с ребятами.

Ну что ж. Классика в очередной раз встряхнула меня, заставив перешерстить мои убеждения, взгляды на жизнь, привычки. В очередной раз выбила меня из колеи машинальных поступков и заставила более осознанно относиться ко всему происходящему вокруг.

10 сентября 2015 г., 15:22
5 /  3.958

Ох, какой ворох мыслей в голове после этой книги! Оставь надежду на связную рецензию всяк сюда входящий, ибо из крутящегося вихря размышлений я буду наугад извлекать любое, чтобы не забыть поговорить обо всех. Дальше прошу следовать только тех, кто, во-первых, прочитал роман; во-вторых, кто, как и я, очень его любит; и в-третьих, кто имеет кучу свободного времени для чтения отзыва.

30 лет и 3 года лежал на диване печи Илья Ильич Обломов Муромец, пока его не растормошили для подвигов. Забавное совпадение, не так ли? Вот только Обломов не только не совершил подвигов, но и вовсе окончательно сгинул. Вопрос: а стоило ли вообще сдвигать его с места, поднимать с дивана? Парадоксальная мысль, но, возможно, Штольц с Ольгой только сделали хуже, решив вытащить Обломова из болота. Помните, когда в Обломовке решают таки починить крыльцо, которое уж 20 лет как стоит сломанным. Едва починили - тут же окончательно рухнуло. Порой единственный способ сохранить что-то - это не трогать, не прикасаться. Эта глубокая мысль хорошо подходит для России: как только начинаем в стране что-то кардинально менять или реформировать, становится только хуже - возьмите хотя бы 17-й год или 91-й.
Спрашивается: зачем лежал? Если вы скажете "лень", ей-блогу, я больше не буду с вами здороваться - это настолько банальное упрощенное объяснение, что хочется морщиться. На первой странице написано:

Лежанье у Ильи Ильича не было ни необходимостью, как у больного или как у человека, который хочет спать, ни случайностью, как у того, кто устал, ни наслаждением, как у лентяя: это было его нормальным состоянием.

Посему слово "лень" предлагаю заменить словом "недеяние". Он ничего не делает, потому что во всём ищет смысла. А зачем суетиться, разъезжать по обедам, если это бессмысленно? Нет-нет, я отнюдь не оправдываю Обломова, но и не вижу убедительных доводов в жизненной позиции Штольца. Труд ради труда, деятельность ради деятельности? Да, согласен, жизнь - это движение, но пусть оно будет целенаправленным, а не броуновским. А Штольц именно что живёт, движется куда-то, не задумываясь. В одном из моих немногочисленных дилетантских рассказов есть такой разговор, который будет хорошей иллюстрацией к только что сказанному:

- Ты куда?
- Пойду посмотрю на звёзды. Ты же знаешь, мне это нравится.
- Тебе надо спать.
- Зачем? Зачем?! Чтобы выспаться, чтобы пойти бодрой на работу, чтобы заработать больше денег, чтобы купить на них еду, чтобы прийти домой и съесть её, чтобы сытой и довольной лечь спать, чтобы выспаться и пойти на работу?

В этой связи, мне, конечно же более симпатичен Обломов, чем Штольц. Два этих образа настолько полярны, настолько противоположны, что невозможно любить или ненавидеть обоих одновременно. Ум - и сердце. Душа - и тело. "Лирики" - и "физики". Гончарову поразительным образом удалось придерживаться нейтралитета, он не выделяет ни того, ни другого в лучшую сторону. А вот читатель всегда любит либо одного, либо второго.
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _

Кого вы больше любите, и почему?
(ответы пишите в комментариях)


- Обломова
- Штольца
_ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _
Лично я - конечно, Обломов. Во многих чертах. Уже сколько лет планирую вернуться к творчеству и сочинять прозу, но всё как-то... Да и Гончаров тоже был Обломовым - с ленцой, медлительный, сибарит; романы писал по 10-15 лет. И роман этот начал писать, чтобы попытаться разобраться со своей проблемой, своей обломовщиной. Но давайте оглянемся вокруг: у нас половина русских - Обломовы, не во всём, конечно, а частично. Все любят откладывать на потом то, что можно сделать сегодня; все хотят "...и в деревню не ехать, и с квартиры не съезжать, и чтоб дело сделалось..."Так может быть, Обломов - истинный русский персонаж, лучше всех отражающий сущность и менталитет нашего народа. Школьную интерпретацию, - безвольный лентяй, позор нации - совпадающую с мнением Добролюбова в той самой статье "Что такое обломовщина?", нельзя принимать как данность. Почему все эти гости в первой части идут именно к нему? А вспомним последнюю часть: когда Штольц сообщает Илье Ильичу о том, что женат на Ольге, чесс слово, мне - читателю - тут же стало завидно, в груди как будто разлилась желчь; а что Обломов? Он рад и счастлив, потому что счастлива Ольга и его друг! Блог мой, какой молодец! А как он невольно изменил Пшеницыну! Вместе с Ильей Ильичём та обрела смысл существования, и в ней начала просыпаться душа. Наконец, не быть у Штольца и Ольги того счастья, если бы не было в жизни обоих Обломова, как по эффекту бабочки.
И потом, ведь его так воспитали! Мы с трудом можем осознать, какое влияние на будущую жизнь имеют жизненный уклад, быт, привычки и манеры, заложенные в детстве. Такое мировоззрение, которое было заложено в Илюшу в Обломовке, крайне сложно коренным образом изменить. Тут уже вкрадывается социальный подтекст романа, позволяющий критиковать тогдашних дворян за гедонистский образ жизни.

О вышесказанном счастье Штольцев, правда, можно поспорить. Не сомневаюсь, что Ольга, даже выйдя замуж за Андрея Ивановича, по-прежнему любит Обломова. Может, любит только его одного, может, обоих сразу. Как бы то ни было, факт в том, что любит. Иначе зачем же ей быть Ильинской, т.е. принадлежащей Илье (будучи Алексеем Алексеевичем, я даже подумал, что мне нужно найти девушку по фамилии Алексеева). И это при том, что она вроде бы ему не пара, и Обломову больше подходит Пшеницына. Но и что с того? Моё личное мнение, которое и у Гончарова проскальзывает - можно любить и двух человек сразу, двумя равносильными любовями, если у любящего всеобъемлющее сердце, где много места для любви.
Любовь Обломова и Ольги - это настоящий учебник отношений, по которому могут учиться молодые люди. Переживания, встречи, слёзы, боязнь, воодушевление, письма, ошибки - здесь есть всё.
Любопытства ради набрал в Википедии Casta Diva. Привожу дословный перевод одного отрывка:

Ах! Возлюбленный мой ко мне возвратится
верный первой любви.
И против всего мира
Стану я тебе защитой.

Ах! Возлюбленный мой ко мне возвратится
Твои лучи меня озарят,
и на твоей груди найду я
и жизнь, и родину, и небеса.
Ах, стань снова каким ты был когда-то,
Когда я сердце тебе отдала,
Вернись ко мне.

По-моему, очевиднейший намёк на отношения Ольги и Обломова. Но возлюбленный не возвратился и не стал тем, кем был когда-то. Да и не верю я, что они были бы счастливы вместе. Любовь Ольги к Обломову - это проект по спасению занесённых в Красную книгу животных. Она не столько любила его, сколько любила себя рядом с ним. Не укажи на него Штольц, она бы вряд ли даже обратила на Обломова внимание. В этом глубокая трагедия: оба любят, но не могут быть вместе.

Зато Обломову и Захару суждено быть вместе всегда. Захар - это ещё больший "Обломов", чем его барин: лентяй уж самый настоящий, сплетник, трус, но не без души, любящий барина до гроба. Неизменный спутник, которого я бы сравнил аж с Санчо Панса. И Обломову без Захара никуда, и наоборот. После смерти барина Захар теряет смысл существования, сразу же опускается и спивается. Даже на предложение Штольца ехать с ним отказывается, потому что не может бросить могилку Ильи Ильича.

В конце Гончаров почему-то многостранично описывает, как Ольга, уже жена и мать, вдруг начинает тосковать, её что-то гложит. Можно списать это на то, что она на самом деле не любит Штольца и чувствует себя несчастной. Но нет. Ольга счастлива, её мечта о настоящей любви сбылась. Параллельно с этим сбылась мечта Обломова обрести окончательный покой. И вот, как мне кажется, для чего Гончаров даёт этот отрывок - чтобы показать, что делать, когда мечта стала реальностью. Ольга, настолько счастливая, что начала уже чувствовать себя от этого несчастной, смогла преодолеть себя и найти новые смыслы. Это лучший выбор. Обломов, в свою очередь, живущий на Выборгской стороне, как в раю, больше не нашёл для себя мотивации, посему и умер вскоре. Это худший выбор.

Подобные многостраничные пассажи о мыслях и переживаниях героев делают роман, чего уж там, скучным. К тому же в нём нет кривизны сюжета. События можно описать одной фразой: толстый ленивый барин влюбляется в женщину, её уводит лучший друг, после чего барин умирает. Однако, любители психологических драм, такие как я, будут довольны - здесь было на удивление много глав, вызывающие неподдельную грусть (встреча Штольца и Захара), радость (в лучшие моменты отношений Обломова и Ильинской с ветками сирени и пр.), умиление (решение Ольги и Штольца о браке), разочарование (письмо Обломова Ольге) и т.д.

Ух, получилось не так уж и плохо, но, как и предполагал, мысли скакали вразнобой (не ропщите на меня, я старался). Всему виной то, что я очень впечатлён романом. Романом, который бойким шагом входит в избранный список самых-самых любимых.

30 августа 2011 г., 20:24
5 /  3.958

Суицид на диване

Читал лёжа и долго – своего рода 3D-чтение с эффектом погружения. Всё время в памяти всплывали обмылки из школьной программы: «душа заплыла жиром», «коренной, народный наш тип». Когда проходили «Обломова», я его не читал, а итоговое сочинение честно скомпилировал из предложенных в замечательных сборниках «250 золотых сочинений» и «333 лучших школьных сочинения». Тема – «Обломов и Штольц». Обломова, как полагается, я пожурил, обозвал лентяем, барином и вообще он russische Schwein. Из-за таких вот у нас разруха и клозетах и в головах. Штольца похвалил; написал, что хочу прожить жизнь, полную разумной, энергичной деятельности, есть пророщенную пшеницу и спать стоя. Получил «пятьпять».

Что ни говори, а Обломов вызывает куда большую симпатию, чем его вездесущий друг. Обломов – округлое, упругое, норовящее укатиться в небытие, пусть это небытие и под диваном, а «штольц» звучит как удар шпицрутеном. А эта страна грёз! Золотой век в Обломовке - сиеста среди застывшего от летней жары мира. Делаешь губы кольцом и гоняешь себе в кружке мух по поверхности кваса из одной гавани в другую – красота! А зимой у печи медведь окаянный из няниной сказки скрипит липовой ногой. Весна, лето, осень, зима…снова весна. Азиатская цикличность времени, «О» всё перекатывается, оставаясь в вечности. А когда слышишь: «Антипка! Закладывай пегую: барчонка к немцу везти!», - понимаешь, что это как минимум изгнание из рая.

Немец, которого так тепло приняли революционно-демократически настроенные ребята, а потом с пионерским задором взяла на ручки советская школа, фигура лабораторная, искусственная. Честное слово, ну как iPad: прекрасен, спору нет, но сердце-то не бьется, один опорно-двигательный аппарат. Спустя 150 лет его позитивная программа выгладит скомпрометировавшей себя. В XX веке человечество, не подумавши и распустивши шаловливые ручонки, непозволительно много совершило ошибок. Ко всему прочему стоит помнить, что рассказывал историю нам литератор «с апатичным лицом» со слов Штольца, то есть не Илья Ильич заказывал монтаж. Как Штольц сколотил свои капиталы, мы толком не знаем, чем он занимался в бесчисленных путешествиях – тоже. Дома жить — чинов не нажить, а вот чтоб нажить, иногда приходится пренебрегать нравственностью в угоду гоголевским харям. Лучше умереть на диване, чем жить на коленях. Доставай, Агафья, халатик!

«Обломов» для меня не пресловутая социальщина, которую намеренно выпячивали долгое время, а, возможно, лучший образец психологического реализма, история гибели не машины, не характера, не типажа – человека. Человека, который не хочет играть по общим правилам и худо-бедно пытается жить по своим. А на это много сил надо.

P. S. Илья Ильич для меня во многом созвучен Жюстин из «Меланхолии», но это другой разговор

29 мая 2013 г., 15:31
5 /  3.958

В напряжённой политизированной атмосфере России 1859 года литература была обречена на идейность. Весьма характерной оказалась дискуссия вокруг романа Ивана Гончарова “Обломов”. Лидер “демократической” критики Николай Добролюбов нашёл в нём конфликт крепостной и пореформенной России. Дмитрий Писарев указал на универсальный и вневременной характер изнеженной и апатичной личности Обломова. Позже официальное советское литературоведение подчёркивало, что суть – в классовом антагонизме деятельного “нового человека” Штольца и ленивого барина Ильи Ильича Обломова. Роман был вечно актуален, пока в стране реформаторы боролись с традиционалистами в попытке разбудить “спящую” Россию. Теперь, когда поворот на Запад в основном произошёл, куда более современной выглядит другая линия романа, словно написанная для поколения диванных лежебок. На самом деле, “Обломов” – книга о том, что человеку почти невозможно измениться.

Главный герой – это пушкинский Онегин, разочаровавшийся уже во всём, один из многих русских людей, которым скучно. В прошлом любовные томления, присутствия в должности, столичные кутежи. В настоящем: диван, халат, тапочки, ворчливый слуга Захар, безликие приятели, паразит Тарантьев, вороватый приказчик и мечты о чём-то большем. Во сне Обломову является идиллическая картина его детства в сказочном краю, где няня, самовар, мамины руки и можно убежать в поле. Но рай потерян, и Обломов получает письма о необходимости навести в беднеющем имении порядок. Ко всему, и хозяин грозится выселить Илью Ильича с квартиры, и доктор наговаривает плохое здоровье. Нужно срочно что-то предпринять, но у Обломова, конечно, нет сил, а только планы. Вся надежда на приезд старого друга Штольца, и действительно он появляется, вовлекая Обломова в общественную жизнь. На этом месте Бальзак заканчивается и начинается Тургенев.

[Надо сказать, писатель-реалист Гончаров словом владеет прекрасно: мало кто способен описать один день на 250 страницах, изобразить запоминающиеся характерные детали быта и повадок героев (чего стоит хотя бы “односторонний” взгляд Захара), вдарить во все сатирические пушки в диалогах. Композиционно роман закруглён, начинаясь и заканчиваясь покойной домашней атмосферой, а течение времени совпадает с переменами в Обломове: весной он просыпается, летом влюбляется, осенью угасает, а зимой засыпает.]

Штольц оставил Обломова “на попечение” Ольге Ильинской с заданием не давать тому снова уснуть. Словно предназначенная Илье Ильичу уже по одной своей фамилии, она, конечно, влюбляется в добросердечного чудака. Молодая женщина впервые получает в свои руки инициативу в делах сердечных и верит, что это и есть настоящая любовь. В действительности же она любит не нынешнего Обломова, а будущего, идеального, которого она, Ольга, сделает из него. Илья Ильич ровно так же влюбляется не в реального человека, а в идеал женщины, который сам вообразил. Ольга верит в свою способность исправить Обломова, тот, напротив, убеждён в собственной погибели и боится затянуть и её в болото. Обломов бежит от общественной роли, ответственности, осуждающих взглядов света, очевидной пошлости свадебных приготовлений, страшится того состояния временного унижения, что лежит в основе каждой любовной истории. Он хочет счастья немедленного, для постепенного же достижения его предпринять ничего не способен. Вновь вернувшись к своему образу жизни, он использует любые предлоги, чтобы оттянуть сватовство и, в конце концов, выбирает не целеустремлённую Ольгу, а приземлённую вдову Пшеницыну, возможно, напоминающую ему мать.

Изменить ход жизни для него оказалось невозможно, но кто осудит Илью Ильича? Меняться, начинать всё заново легко только тем, у кого никогда и не было своих принципов, родных корней, твёрдых убеждений, наконец, глубоких чувств. Лень Обломова не портит красоту его детской души, тем более, не вредит окружающим. Не покидает ощущение, что вмешательство Штольца в его жизнь было лишним. Возможно и неосознанно, но Обломов не захотел просыпаться, чтобы не стать одним из многих.

24 октября 2015 г., 10:13
4 /  3.958
- Ты своей жизнью доволен?
- Очень, очень доволен. А ты?
- Нет.
- Ну и зря. А почему?
- Я к ней философически отношусь.
- Ну, если философически, так и я не очень. (из какого-то диалога Платона - «Афоня», кажется).

За перечтение «Обломова» я взялся с одной целью – убедиться в том, что напрасно Обломова причисляют к «философам», пусть бы и в кавычках. Вроде как «лежит на диване да философствует», пока все другие суетятся. Но то, что Обломов лежит на диване – безусловно верно, а вот чтобы он философствовал – нет, ничего такого нет. Впрочем, в одном отношении он действительно философствует, и как раз в отношении суеты – в памятном разговоре со Штольцом. Штольц таскает его по всяким светским вечерам, а Обломову скучно, и это действительно вполне философская скука, а не просто выражение лени. Он (и вполне здраво) никак не возьмет в толк из чего они все суетятся, но дальше-то он не идет – дальше-то и надо бы начать думать – а с этим у Обломова большие проблемы. Более того, его отношение к мышлению ничуть не менее враждебно отношению к светской суете и вообще «действительной жизни». Да что там – куда враждебнее. Действительная жизнь с грехом пополам оправдывает его существование

Разве недостает мне чего-нибудь? Кажется, подать, сделать — есть кому! Я ни разу не натянул себе чулок на ноги, как живу, слава богу! Стану ли я беспокоиться? Из чего мне?

…а вот мышление, стоит только дать ему хоть немного воли, тут же выносит смертный приговор и вопиет о необходимости жить как-то по-другому. Поэтому-то у Обломова нет и мысли о том, чтобы всерьез подумать – слишком это страшно (думать и вообще-то много страшнее, чем жить - живешь себе и живешь, а вот как подумаешь…). Всякий раз, когда Обломов начинает думать, все заканчивается осознанием полного его жизненного облома:

В робкой душе его выработывалось мучительное сознание, что многие стороны его натуры не пробуждались совсем, другие были чуть-чуть тронуты, и ни одна не разработана до конца.

Какая уж тут философия – прочь, прочь мышление! Мышление – это пробуждение, а Обломову тяжелее всего именно - проснуться. При его образе жизни хоть бы гедонистом ему что ли стать, так все равно - и тут надо думать о принципах, руководящих жизнью - а зачем? Лучше уж просто сладко есть и пить (впрочем, это действительно лучше – мне всегда было немного жаль гедонистов – представьте себе, что всякий невкусный кусок не просто вызывает неприятные ощущения, но бьет по основам мировоззрения!). Можно бы вывести склонность Обломова к состоянию блаженного покоя, но опять-таки - как далеко его реальное состояние вечного лежания с неизменно тяжелым желудком от просветленного созерцания бытия! Когда Гончаров пишет, что

Сам Обломов был полным и естественным отражением и выражением того покоя, довольства и безмятежной тишины.

то это, конечно, полная ерунда. Какая уж там безмятежность… Он чисто невротически заедает бессмысленность своего существования и побыстрее проваливается в сон – только бы не жить и, уж тем более – не думать о жизни. Отупляющая апатия – это не просветленное спокойствие. Нет, ничего-то из Обломова не вывести – ни стремления к удовольствиям, ни стремления к высокому покою, ни, тем более – к философствованию. В этом смысле весьма характерен его идеал, который он таки сформулировал, и который Штольц так метко и прибил словом «обломовщина».

— Погода прекрасная, небо синее-пресинее, ни одного облачка, — говорил он, — одна сторона дома в плане обращена у меня балконом на восток, к саду, к полям, другая — к деревне. В ожидании, пока проснется жена, я надел бы шлафрок и походил по саду подышать утренними испарениями; там уж нашел бы я садовника, поливали бы вместе цветы, подстригали кусты, деревья. Я составляю букет для жены. Потом иду в ванну или в реку купаться, возвращаюсь — балкон уже отворен; жена в блузе, в легком чепчике, который чуть-чуть держится, того и гляди, слетит с головы… Она ждет меня. «Чай готов», — говорит она. Какой поцелуй! Какой чай! Какое покойное кресло! Сажусь около стола; на нем сухари, сливки, свежее масло…

Но философ выходит в сад, чтобы философствовать, а не для того чтобы «подышать утренними испарениями», хотя это и не возбраняется. Обломовский же идеальный сад – это трясина, и мышление вязнет в этой бытовой трясине столь же стремительно, как и всякая другая предполагаемая деятельность. Думать – а зачем? Из чего мне? Этот его идеальный покой с ванной, чаем, сливками и женой (жена в его представлении котируется где-то на уровне свежего масла, надо полагать) всегда будет оборачиваться практической апатией. Поэтому, кстати, и бессмысленно классическое сравнение Обломова и Штольца. В этом сравнении был бы смысл, если бы человека созерцательного склада ума мы бы сравнивали с человеком практически-деятельным. Но на практике мы вынуждены сравнивать человека живущего с мертвецом – а что тут сравнивать? Лучше мыслить, чем суетиться, но лучше уж суетиться, чем лежать.

P.S. В связи с идеалом Обломова я вдруг вспомнил идеал покоя, который был обрисован Маргаритой для Мастера:

Мастер шел со своею подругой в блеске первых утренних лучей через каменистый мшистый мостик. Он пересек его. Ручей остался позади верных любовников, и они шли по песчаной дороге.
– Слушай беззвучие, – говорила Маргарита мастеру, и песок шуршал под ее босыми ногами, – слушай и наслаждайся тем, чего тебе не давали в жизни, – тишиной. Смотри, вон впереди твой вечный дом, который тебе дали в награду. Я уже вижу венецианское окно и вьющийся виноград, он подымается к самой крыше. Вот твой дом, вот твой вечный дом. Я знаю, что вечером к тебе придут те, кого ты любишь, кем ты интересуешься и кто тебя не встревожит. Они будут тебе играть, они будут петь тебе, ты увидишь, какой свет в комнате, когда горят свечи. Ты будешь засыпать, надевши свой засаленный и вечный колпак, ты будешь засыпать с улыбкой на губах. Сон укрепит тебя, ты станешь рассуждать мудро. А прогнать меня ты уже не сумеешь. Беречь твой сон буду я.

Черт, а похоже ведь. Очень даже похоже. При этом, данный отрывок всегда был одним из моих любимых, а на Обломовский идеал я при этом разве что не накинулся… Но все-таки есть разница. Все-таки Мастер «станет рассуждать», все-таки на первом месте здесь не сотрапезники, а собеседники. И потом не забудем – ведь Мастер действительно заслужил покой, - он его выстрадал (он написал книгу, а Обломов не может даже книги и дочитать). Тому, кого измочалила жизнь, не грех помечтать и о покое. Ну и самое главное – ведь Мастер-то уже умер. Давайте все-таки уж умрем, а потом и отдохнем, а сначала – ну хотя бы попытаемся – пожить. И – подумать:)

10 апреля 2013 г., 13:59
5 /  3.958
…Здесь мы расходимся с приверженцами так называемого искусства для искусства, которые, полагают, что превосходное изображение древесного листочка столь же важно, как, например, превосходное изображение характера человека. Может быть, субъективно это будет и справедливо: собственно сила таланта может быть одинакова у двух художников, и только сфера их деятельности различна. Но мы никогда не согласимся, чтобы поэт, тратящий свой талант на образцовые описания листочков и ручейков, мог иметь одинаковое значение с тем, кто с равною силою таланта умеет воспроизводить, например, явления общественной жизни. Н.А. Добролюбов


Гончаров выписывает довольно отталкивающую фигуру главного героя. Почти всё что мне отвратительно сосредоточилось в личности Обломова, но я не мог не поддаться порыву и не посочувствовать ему, не сопереживать ему. В итоге возникает стандартный для русской классической литературы вопрос: “Как это можно было написать? Как простой человек мог такое написать?” Полное отсутствие чести, достоинства и самоуважения главного героя в любой другой бы книге вызвали бы лишь уничижающее впечатление, и это подмечает и Добролюбов в своей статье о “обломовщине”, но не здесь. Здесь можно увидеть помимо всего этого и положительные черты Ильи Ильича, за которые его полюбил Штольц – это доброта, искренность и чистота сердца, и самому полюбить этого бесхарактерного барина.

Автор раскрывает причины отсутствия желания делать что-либо и чем-то интересоваться в воспитании Обломова. В том, что ему с детства крепостной чулки надевал, что жил он в тепличных условиях, что ему запрещалось делать что-либо вообще, ведь есть Захар, Васька, Ванька, которые все сделают за него. Именно тогда зародилось в нем это мягкость и безвольность. Но если следовать мысли какого-нибудь другого писателя того времени, то Илья Ильич мог бы вполне стать нигилистом и заняться отрицанием быта своих родичей и заняться активной деятельностью и в романе есть упоминание, что не всегда Обломов был Обломовым, что и он читал, интересовался и мечтал отправиться в путешествие… Но все это заглохло в виду апатичности его натуры. Здесь, конечно, не последнее дело сделало и воспитание, но все же первичным в этом плане будет тип темперамента и возможные другие наклонности личности, в том числе и врожденные.

Любовная линия в романе – одна из лучших, что я когда-либо читал, а возможно и лучшая (на вскидку я не могу припомнить лучшей). Такая глубина, психологичность и щепетильность, так свойственная русской классике в описании чувств и характеров, в любовной истории явилась во всей красе. Она как будто предстает пред тобой и ни слова лжи, ни грамма фальши не видится в ней . Это поверхностное изменение Обломова, это глубинное изменение Ольги, её взросление. Все это было выписано до конца и до предела.

Правда, уж очень сомнительно существование таких Обломовых в жизни. Илья Ильич это скорее абсолют, идеал к которому нужно стремиться. Но черты “обломовщины” часто бывают родственны многим людям в той или иной степени. Представить же себе, что какой-то человек может полностью отдаться своей лени, беззаветно и без ропота, не может не вызвать ужаса. Как сказано в романе - он сам себе уже в тягость и жить ему лень становится. Хотя он реализует идею некоторых людей о том, что он работает, чтобы отдыхать и, что если б можно было б не работать, он бы целыми днями валялся дома.

P.S. Обломову абсолютно безразлична идея самосовершенствования. Она его увлекает только как средство понта, способ блеснуть перед девушкой. Я, когда увидел мысль Ольги, что ради неё он будет развиваться, читать, раскрываться, интересоваться чем-то, то не мог не подивиться её наивности. Чувства Обломова, конечно, взбудоражили, выдернули на какое-то время из “бездны”, но натуру и безволье изменить они явно не в силе. Нет более нелепого обоснования самосовершенствования, чем совершенствования ради кого-то, чтобы кому-то понравится, чтобы перед кем-то блеснуть. Цель эта во-первых, с точки зрения духовности не высока, а во-вторых недолговечна по своей природе. Что и подтвердил финал истории.

14 апреля 2011 г., 20:16
5 /  3.958

Апатия, лень, безволие, безынициативность, равнодушие, инфальтильность - вот это Обломов, все его пороки.
А ведь сам по себе Илья Ильич человек неплохой, с чистой, "как хрусталь", душой. И он отнюдь не глуп, просто... Просто что?
Что не дает этому человеку желания жить? Почему человек вот так напрасно, бессмысленно прожил жизнь?
Ответ один: "обломовщина". Стоит иметь в виду, что роман социальный, затрагивающий не какого-то конкретного человека, а определенный социальный слой, и под деревней подразумевается, соответственно, среда их обитания. Обломов – барин, Штольц – разночинец, и это, в общем-то, и раскрывает весь социальный подтекст романа.
Деревня с красноречивым названием, где привыкли праздно жить, где "ели незаработанный хлеб", где труду и воспитанию (действительно воспитанию) не уделялось ни внимания, ни времени. Люди, которые окружали его с детства: родители, нянька, соседи, крестьяне лишь баловали мальчика, дали ему привыкнуть к жизни без забот. Там было жуткое описание сцены:



Захар, как бывало нянька, натягивает ему чулки, надевает башмаки, а Илюша, уже четырнадцатилетний мальчик, только и знает, что подставляет ему лежа то ту, то другую ногу; а чуть что покажется ему не так, то он поддаст Захарке ногой в нос.



Ну, и чего же можно ожидать от человека, выросшего в такой обстановке?
Много лет спустя Штольц скажет:



Началось с неумения надевать чулки и кончилось неумением жить



Мальчик вырос, переехал в Петербург. Еле-еле выучился, пытался работать. Он ожидал от других чего-то, он хотел получить все, не приложив ни усилий, ни старания - ничего.
Он лишь задает вопрос:



Когда же настанет райское, желанное житье?


Обломов жалеет!!! людей, которые видят цель в жизни, стремятся к чему-то, но потом приходит глубокое разочарование. Он даже пытался жить, но он так безнадежно отстал, он так погряз в этом своем проклятом диване, что отказывается от всего.



"Что это все они как будто сговорились торопиться жить?"


Была Ольга, любовь, прогулки, поцелуй и ветка сирени.
Был Штольц, поддержка, уверенность, надежность, практичность.
Был Захар, сварливость, лень, но трогательная преданность.
Была Агафья Матвеевна, уют, чистота, но недалекость.
И были, конечно, люди, которые не преминули воспользоваться Обломовским безучастием и равнодушием, которые "повесили" на него какие-то огромные долги...

Еще стоит отметить важную, на мой взгляд, деталь - халат барина. В начале он - комфортный, мягкий, удобный, потом, когда Обломов "ожил", начал встречаться с Ольгой, халат убрали, он стал не нужен, заброшен, как напоминание о "старой" жизни. А потом он снова облачается в этот свой халат, который Агафья Матвеевна пытается сохранить, штопает, чинит его, то есть пытается создать Илье Ильичу все условия для комфортного проживания, пытается возродить его, оградить от "ненужных" мыслей.

Книга очень интересная на самом деле.
Но иногда я с ужасом узнавала себя. И тогда мне хотелось бросить книгу и начать что-то делать. Она каким-то толчком мне послужила, эта книга.

6 августа 2015 г., 22:21
3.5 /  3.958

Очень неоднозначные ощущения у меня после прочтения. Вообще классику оценивать сложно - это такая вещь, в которой всегда поднимается такая масса вопросов, она настолько многослойна, что собрать все это воедино и дать какой-то категорический ответ очень сложно. Но я не критик, да и критиковать классику - увольте. Закрыв последнюю страницу, хотела оставить это произведение вообще без рецензии, отделавшись кратенькими отзывами для игр, из которых просто было бы ясно, что книгу я прочла. Но не могу не оставить себе зарубку на память, тем более, что оценку я ставлю довольно низкую.
В каждом персонаже этой книги я видела отчасти каждого человека. Даже проецируя на себя - где-то я Обломов, как это ни прискорбно, местами Штольц, где-то влюбленная Ольга, а порой ворчливый и довольно неприятный Захар. Каждый герой этой книги - это как одна из частей характера человека. Вопрос в том, как эти черты распределены в человеке и кто стоит во главе каждого человека. И мне не был симпатичен ни один персонаж. Нет, конечно, бодрый Штольц конечно приятнее Обломова в засаленном халате. Но при более подробном рассмотрении мне показалось, что человек он так себе, ведь видел же, что Обломову мало того, чтобы неделю его потаскали везде, ему нужны более длительные вливания. Но нет - его ждут другие города и страны, илья-ты-мне-обещал и прости-прощай на следующие пару лет. А как вывернул под конец чувства Ольги, прям так обломовскими цитатками? И вот каждый, буквально каждый герой в этой книге, даже Ольга, под лупой выглядят не такими прекрасными, не такими полными целей в жизни, совершенно незнающими что такое эта самая жизнь. В этом ключе у меня даже возникла безумная мысль - а ведь Обломов-то в самом начале знал, что для него настоящая жизнь. И он мог бы ей довольствоваться и у него, кажется, было бы ощущение того, что он прожил действительно настоящую, спокойную жизнь. Но я гоню эту мысль, потому, что обломовщина - это страшная штука. Да, когда ты сидишь сутки напролет дома и совершенно не желаешь никуда выходить, и ничто тебе не интересно - ни книги, ни новости, ни друзья - кажется, что нет в этом ничего такого страшного. Вполне себе жизнь. Но взглянув на это со стороны, ты понимаешь, что это какое-то просто существование. Но вылезти из этого кокона безумно сложно. И, повторюсь, мало слов даже самого лучшего друга о том, что пора что-то менять. Такого человека надо брать за шкирку и тащить на свет божий, да контролировать, чтобы не забрался обратно в свой панцирь. По-другому, кажется, не работает. А, нет, еще важна мотивация. Если ее нет - то и будет сидеть такой теоретический обломов в своем теоретическом компьютере, круглые сутки ничего не делая.
Наверное, из этой части моей рецензии понятно, что идея романа, его какая-то мысль мне пришлась по-душе. Герои у автора шикарнейшие, сама история хоть и банальна, но все же показательна, вопросов нет.
К чему же мои вопросы? К затянутости романа. Все понимаю - надо триста раз перетереть одно и то же, изобличить все как следует, чтобы точно все стало ясно, как читателям, так и героям. Но по моим ощущениям так - первая часть ушла взахлеб - этот ленивейший Обломов, этот скрипучий Захар (скрипучий потому, что слушала я эту часть в аудио, где чтец особо скрипучим голосом озвучивал все реплики, принадлежащие Захару), в общем идеальный образец обломовщины. Но я рано радовалась, ибо с момента появления Ольги началась какая-то тягомотина. Уж как они гуляли, уж как они неловко общались, а потом ловко, а потом снова неловко, и это все на кучу страниц, когда все уже яснопонятно. Хорошо, с любовью разобрались, следующая остановка - сплетни. Уж как Обломов мается, что все вокруг знают, и этак мается, и так мается, и все это очень многословно.... А уж сколько ячменей упоминалось, сирени и локтей - это, кажется, пальцев всех обломовских душ пересчитать не хватит. Да, здесь надо бы сделать скидку на то, что это классика, но не могу. Может еще уляжется, но вот эта какая-то навязчивость утомила.
В любом случае очень рада, что спустя 7 лет после окончания школы мои руки таки дошли до этой книги, а не то я с ней прямо как тот Обломов - на полке стоит, а кровать и поспать милее.

все 212 рецензий

Читайте также

• Топ 100 – главный рейтинг книг
• Самые популярные книги
• Книжные новинки
Осталось
156 дней до конца года

Я прочитаю книг.