Поделиться:

Голем

ISBN: 978-5-699-22698-6
Год издания: 2007
Издательство: Эксмо
Серия: Культовая классика

"Голем" - первый и самый известный роман австрийского писателя-экспрессиониста Густава Майринка. Мистическая история, творящаяся между явью и сном в Праге начала века, стала одним из первых бестселлеров ХХ столетия и прославила автора.

"И когда я пропускаю сквозь свое сознание этих странных людей, живущих здесь, как тени, как существа, не рожденные матерями, кажущиеся состряпанными в своих мыслях и поступках как попало, представляющих какую-то окрошку, я особенно склоняюсь к мысли, что такие сновидения заключают в себе таинственные истины, которые наяву рассеиваются во мне, как впечатления красочных сказок. Тогда во мне оживает загадочная легенда о призрачном Големе…"

Густав Майринк

читать дальше...

Содержание

Дополнительная информация об издании

Страниц - 320 стр.
Формат - 70x108/32 (130х165 мм)
Тираж - 5000 экз.
Переплет - Мягкая обложка

Переводчик Владимир Крюков
Возрастные ограничения: 16+

Интересные факты

«Голем» Майринка по существу — социальная сатира на мессианизм. Он — символ массовой души, охватываемой в каждом поколении какой-то «психической эпидемией», — болезненно страстной и смутной жаждой освобождения. Голем возбуждает народную массу своим трагическим появлением: она периодически устремляется к неясной непостижимой цели, но, как и «Голем», становится «глиняным истуканом», жертвой своих порывов. Человек, по Майринку, все более и более механизируется жестокой борьбой за существование, всеми последствиями капиталистического строя, и он такой же обречённый, как и голем. Это глубоко пессимистическое произведение следует рассматривать как художественную реакцию на «освободительные идеи» империалистической бойни со стороны средней и мелкой буржуазии

еще...

История

В 1915 году вышел в свет первый и самый известный роман Майринка, «Голем».

Роман имел огромный успех, было напечатано беспрецедентно большое число копий. Вскоре роман был дважды экранизирован.

еще...

Сюжет

Основа сюжета романа — легенда об иудейском раввине, который создал живое существо под названием Голем из глины и оживил его каббалистским заклятьем, лишь составляет повод для названия, так как в романе упоминается мельком, хотя и сам Голем проявляется как мимолетное действующее лицо.

еще...

Экранизации

1915 - "Голем" (Хенрик Галеен и Пауль Вегенер; Германия)

Сценарий фильма написали Хенрик Галеен и Пауль Вегенер. С романом Майринка фильм связан только исходной легендой, хотя, возможно, именно этот роман вдохновил создателей фильма. Декорации к фильму создал Рокус Глиз.

1936 - «Голем» (Жюльен Дювивье; Франция)

еще...

Книга в подборках

Мистические картины и не только
Решила создать подборку, посвященную книгам, в которых важную роль играют необычные (мистические) картины. Также подойдут фотографии, гравюры и прочие…
nastena0310
livelib.ru
Дайте две! НАМ 5 ЛЕТ! С Днем Рождения!!!
Это подборка по праздничной бонусной игре "Дайте две! НАМ 5 ЛЕТ! С Днем Рождения!!!". Нет сроков – нет долгов
Набор заявок проходил здесь , там же…
Big_Pikku
livelib.ru
Домашняя библиотека
Всё, что есть у меня в бумажном варианте, прочитанное или нет.
Будет пополняться по мере покупки чего-то нового или нахождения чего-то старого.
Alaestra
livelib.ru

Рецензии читателей

17 января 2015 г., 12:39
4.5 /  4.134

Есть у меня одно досадное качество. Или свойство. Или черта. Или симптом. Мерзну я, холод не переношу. Всем нормальным людям зима - снежочки и варежки, все будто в вате, как в уютной коробочке и мягкий свет из окон, а у меня скелет леденеет. Вот правда. Одеваюсь, кутаюсь, а все равно мерзну.

Все нормальные люди любят Прагу, а я была в ней три или четыре раза зимой. А те места, где я была зимой, мне никогда не нравятся. Ну вот сами посудите, идешь в лыжном костюме, все нормальные люди в пальто. Топаешь лыжными ботинками по мостовой… На площади пар изо рта, голову надо задирать, что б на башни посмотреть, а шея тоже замерзла, звуки сыпучие в голову отдают когда все-таки задираешь. Спускаешься вниз, мост с фигурами, сквозняк такой что зубы стучат. Красота, конечно, но не сфотографируешь - руки закоченели, экран смартфона включается только носом. Ну ладно, дотрястись бы до «Трех медведей», там абрикосовка и грушевка хоть чуть согреют, ну и карпы по-старочешски. Выберешься из «Трех медведей», вроде отпустило и жизнь наладилась, так нет - уже темно, хоть и не ночь. Вот всегда мне это было не понятно, как человек может бодрствовать, когда темно? Когда темно, холодно и сил уже нет, самое то - на диван, под плед и книга - лучший друг, если другого нет поблизости. Нет! Снова холодно, снова надо задирать голову уже на волшебные часы, не помню как их зовут, ярмарка эта новогодняя. Каждый уважающий себя торговец продает этих, нет, не големов, сумасшедших ведьм на метле, которые заливаются мерзким хохотом и дополняют неуют рекламных огней и фонарей площади. Одно приятно - запах горящих бревен - крутят трдельники на вертелах. Раз, подходим к самому ароматному лотку и говорим:
- Два трдельника, пожалуйста.
А нам оттуда обижено:
-Это не трдельник. Это трдло!
Трдельник как трдельник. Вот как это объяснить? Не знаю… Все потому что холодно и скорей бы кончилось. Ни трдло, ни даже чешские гранаты, сияющие из витрин не тянут меня больше в Прагу. Раз поехали в апреле. Опять снег выпал… Разве что дурацких ведьм не хохотало на площади.

Теперь еще и голем. Нетушки! Им всем там тоже холодно как и мне было, я поняла. Только я в отеле по стандартам гостиничного бизнеса, а они в гетто. В вонючих комнатках, на мешках, набитых соломой и трухлявыми лестницами.
Холодно, холодно. Две трети повествования я сопротивлялась ее гипнозу. Не возьмет меня этот подавляющий сон замерзания, не дамся! Но этот текст из одних согласных подсознания, который впивается и вводит в состояние созерцания с закрытыми глазами. Черный ворон, я не твой! А потом, сразил, гад. Сначала были детские грибочки, потом не помню, дошел до точки.(с).Не помню, что со мной было, где читала и когда закончила. Только лунный холодный свет отражался от ридера. Лунная подсветка, та самая... Утро:
«Эту» Наталью Г. - решаю я - «я должна найти во что бы то ни стало, хотя бы мне пришлось рыскать три дня и три ночи…» (с)
Нашла конечно, хоть и холодно. Хоть и зима. Но с меня хватит. Никаких каббалистических учений я изучать не буду. И с големами завязываю. И даже любовной линией меня заманишь. Мне здесь хватило. Наголодаются вечно от воздержания, а потом пылают вожделением то к блудницам, то к неверным женам, не замечая достойных женщин, либо замечая, но не в этой жизни, потому что ту проиграли по дешевке. Пусть носители големов не пристают к моему ледяному скелету. Пойду сливовицу поищу в привезенных из странствий запасов.

15 января 2015 г., 01:47
5 /  4.134

Ни черта не поняла, но пребываю под впечатлением. Что странно, мне кажется, что когда я впервые читала "Голема" (лет в 17), я поняла больше. Может, после отбушевавших юношеских гормональных бурь какая-нибудь важная чакра закрылась? Не могу сказать.
Сначала пошла в рецензии, потом в википедию читать про голема, экспрессионизм и каббалу, и, наверное, зря.

Согласно одной из гипотез, «голем» происходит от слова гелем (ивр. גלם‎), означающего «необработанный, сырой материал» либо просто глина.

Сразу же забрезжила мысль о том, что Атанасиус Пернант и есть это самое сырьё, не человек ещё, а только бесформенная мягкая фигурка на пути к становлению и очеловечиванию. Очень глубокомысленно, я считаю.

Например, известный специалист по иудейской мистике Гершом Шолем нашел роман дилетантским и основанным на поверхностных источниках.Хотя возможно "Голема" и интересно препарировать с этой точки зрения, но кто бы что бы не говорил, понятней и со второго прочтения он не становится, даже если старательно пройти по всем гиперссылкам. Скорее всего проще всего трактовать "Голема" как попытку самопознания с признанием его невозможности. Какая механика приводит в движение жизнь и насколько достоверен наш опыт? Эти онтологические подозрения ведут одного надевшего не свою шляпу героя закоулками пражского гетто. И вот уже само повествование вертит героем, заставляя его то влюбится, то замереть, то сесть в тюрьму, то инспирироваться в какого-то Голема, то совершить массу еще более странных вещей. Заканчивается все до безобразия простой и верной моралью – каждый мнит себя автором книги собственной жизни, пока не появляется некто с вежливой просьбой больше не хозяйничать в сем сад.

Рухнувший мост связывается с мучительным выбором Пернатом духовного пути, а бесконечная порочность старьевщика Аарона Вассертрума - с проклятьем, лежащим на 10 из 12 колен Израилевых. Всеобщие магические связи, пронизывающие реальность, сходятся к единой духовной парадигме, в которой Гермафродит - интегрированное "Я", получившее второе рождение, рождение "сверху" - правит над толпами актеров, корибантов в видении книги "Ibbur".

Да вы упоролись совсем, люди. Вот здесь наижутчайше глубокий анализ на жутчайшем синеньком фоне. Я предупредила, но если кто смелый, то вперёд.
А если по-нашему, по-псевдоинтеллектуальному, то
это красивая, странная, мистическая, притчеобразная история, полная каббалистических аллюзий.
Не согласна, что тут какая-то особая пражская атмосфера. Ну или если под атмосферой понимать сплошные узкие улочки, лестницы, запертые двери и зарешеченные окна, а также комнаты, в которые нет хода, то это она, без сомнения. Не складывается у меня образ города, он текучий, словно воск в лампе. Зато очень живые у Майринка люди. Полные страстей, загадочные, блаженные, экзальтированные, переполненные тайным знанием, глумливые, грязненькие, изворотливые, благородные, чахоточные, немые, рябые, шлюховатые, вороватые. И многие другие, впрочем.
А теперь отпускаем руку и мозги в кругосветку, из чего и будет сформулировано моё внутреннее и самое верное понимание и восприятие:
смутное беспокойство
тень над головой
помрачение
отчаянное непонимание
сны
духота
я не я
темень, ночь продлевается, когда зажигаешь свет
паноптикум, мистификация
гротеск
Голем появляется, чтобы разрезать застоявшиеся будни, словно нож разрезает кусок сала.

Под конец чтения ощутила во рту свиток.
Точно, это он!
А нет, ошибочка.
Макаронина, заблудившаяся после ужина.

17 ноября 2015 г., 23:23
5 /  4.134

Есть такие произведения, которые читаешь, мало что понимаешь, но оторваться не в состоянии. Атмосфера и язык намертво приковывают внимание к повествованию. Голем как раз из таких книг. Вообще мне было страшно, когда этот роман сравнивался с творчеством Кафки. К магреализму тоже настороженно отношусь. Но под занавес весьма необычной осени мне хотелось чего-то мистического, пугающего, мрачного и по-настоящему увлекательного. И, не поверите, я всё это нашел у Майринка, браво ему! В 2015 году я стал очень жадным до чистых пятерок книгам, но в случае с Големом рука не поднялась снизить оценку хотя бы на ползвезды. Постараюсь найти 5 причин, по которым роман достоин высшего балла.

Сюжет. Многие Слышали о непонятном существе, Големе, созданном руками человека. Так вот, берясь за чтение романа, я ожидал, что Майринк просто изложит свою версию легенды, придаст ей более художественный вид. Однако книга построена иначе. Голем – лишь туманный фон, на котором строится интрига и развиваются основные события. Это существо призвано держать читателя в напряжении, но само оно появляется в тексте не так уж часто. Зато сколько всего вместил Майринк в довольно небольшое произведение: тут и врач-шарлатан, и жажда мести, и отношения ГГ сразу с тремя женщинами, и загадочное убийство, и таинственная древняя книга, и устрашающие воображение лунатики-насильники, и странствия между сном и явью. Круто, не правда ли?

Атмосфера. Вот это самое главное достоинство книги, на мой взгляд! Перед Големом я читал Синдром петрушки, в котором тоже упоминается сие загадочное имя, но вот у Рубиной всё слишком спокойно было. Без надрыва какого-то. А у Майринка нерв с первых страниц ощущается! Ты постоянно чувствуешь приближение чего-то будоражащего, ужасающего и, самое главное, неожиданного. Для меня таким поворотом была тюрьма.Но большего я Вам не скажу))

Язык. Написано действительно шикарно, аплодирую переводчику! Знаете, чем-то такой стиль Набокова напоминает: читается удивительно легко, хотя и понимаешь, насколько сложные, драматичные вещи описывает автор. И красочность образов похожая, и ощущение безысходности горькое, но почему –то приятное на вкус. Конечно, я не увидел в Големе такого виртуозного психологизма, как у Владимира Владимировича, но по общему впечатлению похожий кайф я испытывал, читая Приглашение на казнь.

Персонажи
тоже радуют своим разнообразием и непредсказуемостью, особенно женские. Хотя больше всего запомнился одержимый студент-медик Харусик. И чего он добился своей навязчивой идеей, кроме бессмысленных страданий? Молодо-зелено…

Развязка произведения Обычно я ругаю книги, которые запутаны сами по себе, да ещё и в финале мало что разъясняется. Тот же Замок Кафки, например, после которого я на протяжении 5 лет боюсь вновь подступиться к автору.
Но С Голеемом всё по- другому. Я ждал подобную концовку. Будь она другой, книга потеряла бы своё очарование и притягательный мистический элемент, благодаря которому роман получился таким завораживающим. Такие вещи должны оставлять вопросы, стимулировать мозг к размышлению, изменять сознание, если хотите.

Напрашивается аналогия с сюрреалистическими полотнами Дали или тем же мунковским Криком, который уже упоминал в одной из своих рецензий. Не могу похвастаться тем, что понимаю хотя бы малую толику смысла этих картин, но равнодушными они точно не оставляют, как и книга Майринка.

Отдельное спасибо Сергею Чонишвили за шикарную начитку аудиокниги. Произведение ещё больше расцвело под воздействием его красивейшего голоса.

Майринка почитаю ещё. Думаю, следующей будет Вальпургиева Ночь, книга с ещё более мистическим названием….

9/10

29 февраля 2012 г., 18:19
5 /  4.134

В нас продолжают жить темные закоулки, загадочные проходы, слепые окна, грязные дворы, шумные кабаки и тайные ресторанчики. Мы идем по широким улицам новых кварталов. Но наши шаги и взгляды неуверенны. Внутри нас самих, мы еще дрожим, как в старых улочках нищеты. Наше сердце еще не прошло работ по очищению. Старый нездоровый еврейский квартал, который мы носим в себе, гораздо более реален, чем новый чистый город, окружающий нас. (с) Франц Кафка.



Пытаться объективно анализировать «Голема» - значит убить всю его романтику. Не хочу я ваших соотношений с ошибками того времени. Я просто хочу окунуться в темный уголок человеческой души и тайно наслаждаться им, боясь быть замеченной и выставленной на всеобщее презрение. Хочу пошататься по грязным гетто, где каждый человек окружен обманами и интригами.

a26a7af91cc6.jpg


Хочу зайти в старый кабачок и пропустить пинту-другую в окружении пьяниц, шлюх, сутенеров и неудавшихся интеллигентов.

93537bf7ff52.jpg


После чего, изо всех сил борясь с опьянением, попытаться не натворить опасных дел, чтобы не попасть в нашу мрачную, но уютную тюрьму,

168acbc170ad.jpg



как Атанасиус Пернант.
Ох, Пернант!.. Сколько времени прошло, а мы до сих пор все помним. Разве мы с тобой не похожи? Разве, как и ты, не заперты мы в темнице своей души, сидя лицом к лицу со своим Големом, в этой холодной камере, откуда нет выхода? Разве в нашей Праге, как и в твоей, люди не одержимы? Разве наши Розины не воплощают похоть, стерьевщики – алчность, студенты – злость, а наши Лойзы и Яромиры любовью и ревностью не шагают рука об руку?
После перестройки здесь стало так трудно дышать: эти чистые улицы, светлые закоулки, добродушные граждане пугают меня. Смотря на них, я понимаю, что это не моя жизнь. Верните мне мою мрачную дождливую Прагу. Верните мне меня.

P.S.: Благодарю за внимание, сэр.

22 мая 2012 г., 13:23
5 /  4.134

Это нечто, скажу я вам.
Чрезвычайно мистическая вещь.
О, это вам не добренькое волшебство милашки Роулинг, тут сила куда более мощная, из глубин мироздания, из недр духа. Меня проняло аж до самых костей, и в некоторые моменты... не поймите меня превратно, - я читала эту книгу как самую достоверную из всех, когда-либо читаных. Может и я сошла с ума?

Конечно, по началу было тяжеловато. Я путалась и вязла в сумраке... сновидений? Бреда? Галлюцинаций? "Кафка какая-то," - бурчала я про себя. Для тех, кто не в курсе, для меня это что-то вроде ругательства, обозначающего что книга находится где-то за гранью добра и зла, то бишь - моего понимания.
Но чем ближе был финал романа, тем легче мне дышалось промозглым воздухом сумрачного гетто, понятнее становились архетипичные герои, глубже и острее задевали переживания главного героя. И вот наконец он. Финал. И пусть мое "Браво" несмолкаемым эхом звучит в ушах Густава Майринка.

Отдельного упоминания достойны язык и стиль романа. У меня было посюсторонее ощущение: мне грезилось, что я читаю неведомого мне доныне русского классика, ибо невозможно себе представить настолько щедрый и богатый переводной роман. Именно восхитительная изысканность и при этом легкость языка с первой же строки втащили меня в эту неприглядную реальность узких и грязных улочек еврейского гетто.

Кстати, о гетто и Праге. Бытует мнение, что этот роман окунается в атмосферу Праги. (Скажу по секрету, именно поэтому я и взялась его прочесть именно сейчас). Сдается мне, что он погружают в свою атмосферу, ну или уж в крайнем случае - в атмосферу этого самого гетто, но не Праги. Впрочем, поживем - увидим.

О героях сказано многое, досказывать обстоятельно и толково у меня, наверное, не получится. Я роман именно прочувствовала и дабы не разрушить таинство иллюзии воздержусь от голого препарирования.

23 января 2015 г., 04:57

Три четверти книги испытывал большей частью раздражение и огорчение — и то и другое прежде всего в отношении себя. Казалось странным и обидным, что вот многие люди понимают и хвалят эту книгу, а я как пушкинская старуха с разбитым корытом свесил свои корябалы и головушку потупил. И уже совсем было наметился зачислять книгу в разочарование месяца и ставить себе 2,5 или 3 звезды. Но тут всё довольно резко поменялось, наш ГГ отправился за решётку и дальше всё течение книжных событий-размышлений уже было направлено на развязывание этого гордиева узла и кормление буриданова осла, а также на переход Рубикона и открытие Америки и велосипеда.

Вывернутая наизнанку матрёшка — скорее тессеракт — событий и закрученная лентой Мёбиуса бутылка Клейна смыслов образовали сложную смесь-цитадель образно-смысловых редутов, взять которые можно было только при планомерном штурме неторопливом чтении (вот он, тяжкий долгопрогулочный гнёт и крест привычки к чтению "бегом-бегом-марш"!).

Томления Духа, брожения Духа, путешествия Души, гостевание этой нематериальной субстанции без спроса в другом человеке, переплетения былого и современного, реального и фантасмагорического; вторые смыслы в сновиденческих и галлюцинаторных лепостях и нелепостях; причудливые трансформации одного в другое, подмена и перестановка — авторский инструментарий в этой книге хитромудр и тонок. Конечно, многое так и осталось вне понимания и вне поля сознания — наверное и вправду эту книгу не нужно напрягаться понимать сразу во время чтения и немедленно после него? Может быть стоит отпустить напряжённую мышцу сознания и оставить роман неспешно плыть в читательском подсознании, в надежде, что вдруг ночью или в предутреннем сне покажется, что ты понял всё потаённое и глубинное, содержащееся в этой книге?..

Буду надеяться...

15 января 2015 г., 16:04
4.5 /  4.134

Замечательная мистическая вещь приключилась с нами, которая оказалась вовсе и не мистикой и фантастикой, как виделось сначала, а хорошим таким, прекрасным и добротным магическим реализмом. Это стало понятно уже в процессе, и мы очень возрадовались, ибо такой подход к делу нам весьма и весьма люб.

Кто пробудился - тот уже не может умереть.

Значит, как всё было. Видим - камни.
Камни, камни, камни... Камни, похожие на сало. Кошмар какой, - подумалось. Вообще никак же не сосредоточиться.
Позёвывая от непонимания, искренне и старательно пытались мы уловить смысл, который, в свою очередь, так же искренне и старательно от нас уползал. Плюнули мы - и отпустили его. Ползи! - думаем, фиг с тобой, насильно мил не будешь, в конце концов. И стоило только расслабиться, как смысл появился перед нами сам (банальщина какая, ну да что поделать).
Понятно, что, говоря о смысле, мы имеем в виду не ИДЕИЦЕЛИМОРАЛЬ, а ощущение "Да-да, вот оно, понимаю и чувствую" - при этом происходить вокруг может совершеннейшая на первый взгляд белиберда, чертовщина, а то и вообще кафка. "Явления непостижимые, привязанные друг к другу и бегущие, как слепые лошади, которые не знают, куда ведёт их путь."

У меня было чувство, точно все понятия, твёрдо стоявшие в моём уме на своих якорях, вдруг сорвались и, как корабли без руля, устремились в безбрежное море.

Дальше всё у нас пошло как по маслу, дальше мы встали на каменистую, извилистую и извивающуюся тропу познания. И это, знаете, было нелегко и боязно. Всё новое и неизведанное, обрушивающееся такое, знаете, оно частенько пугает и даже ранит, особенно если вытаскивает из скорлупки, выталкивает из обжитого домика и уютной постельки.
Что нам, казалось бы, до каких-то перемен, так называемых знаний, ответов, смыслов, открытий и просветлений, когда у нас есть тёплая постелька? Но мы решились. Слишком уж нестерпимы и мучительны были снящиеся нам в этой тёплой постельке сны, и слишком явственно ощущалось чьё-то укоризненное и нервирующее присутствие в тёмном углу нашего, такого обжитого, домика. Мы выползли из постельки и пустились в путь.
Мы лазили по крышам, подвалам и заброшенным комнатам, горели и падали, обменивались шляпами, влюблялись, барахтались, обливались потом от всеобъемлющего ужаса и искали свет.
Мы встречали плохих людей, которые не были плохими, и хороших, которые не были хорошими. Мы встречали себя, тыкали в зеркало и проворачивали эксгумацию, выковыривая нас из-под обломков каменных туманных стен, заслеженных и помеченных отпечатками чьих-то встреч, чьих-то чувств и фраз.
Мы расшибли губу, вывихнули запястье и поцарапали коленку, мы потеряли несколько раз шляпу, но зато в итоге мы сделали шаг и нашли первый ответ. Он так мерцал и светился в полумраке спутавшихся мутных мыслей, что разбитые коленки и запястья на какое-то время были забыты. И мы улыбались, и расшибленная губа даже не ныла, пока мы улыбались.

Возможно, не здесь - не на этих тропинках и не под этими туманными стенами, но вы тоже будете встречать и находить свои ответы. А мы будем двигаться дальше, много ещё впереди пока что не обозначенных вопросов и на время погашенных свечей, и порой вздыхает кто-то укоризненно в тёмном углу. Надо запастить йодом и бинтами, приготовившись к сломанным носам и обожжённым пальцам, держа в голове нехитрый последовательный план:
1) Искать, искать, искать, искать...
2) Расслабиться.

Каждый вопрос, рождающийся в человеке, получает ответ в то мгновение, когда он поставлен его духом.

И пусть мы не понимаем почти ничего: это, наверное, всё же уже лучше, чем "совсем ничего". А губа и коленки... Что ж, придётся потерпеть.
Нахлобучиваем шляпу - и вперёд.

23 июня 2015 г., 01:53
5 /  4.134

«Голем» Майринка – необычайно атмосферная книга. Она затягивает в мир иллюзий и зыбкой, как сон, реальности. Весь небольшой роман мы следуем по пятам за Атанасиусом Пернатом, ремесленником, изготавливающим камеи на драгоценных камнях. Впрочем, слово «ремесленник» не отражает истинного положения дел. Пернат – это Мастер, художник, тонко чувствующий красоту и представляющий окружающий его мир в одному ему видимом свете. Мы встречаем героя на распутье, ведущем от простой и однообразной жизни к настоящей буре событий и впечатлений. А подробности его прошлого, равно как и намёки на ожидающее Перната будущее щедрой рукой автора рассыпаны в загадочных сценах и многозначительных умолчаниях. Майринк искусно переплетает реальность и сон так, что границы этих понятий размываются и перестают различаться читателем. Обыкновенные посиделки собутыльников в кабаке сменяются каббалистическими видениями, полными символов и смыслов, исчезающих после пробуждения. А деятельная сюжетная линия незаметно переходит в медитативное путешествие по улицам Праги.

Город заслуживает отдельного упоминания. С давних пор мечтая побывать в Праге, я впервые встречаю подобный её образ, который не вызывает непреодолимого желания немедленно купить билет на самолёт. У Майринка Прага тёмная, почти гротескная, с шикарно-отталкивающими и мрачно-притягательными описаниями еврейских кварталов, заброшенных подземелий и тайных комнат. Образы эти настолько хороши, что тотчас же создают в воображении жутковатую до мурашек по коже картину:

«Потоки воды стекали с крыш и бежали по лицам домов, как ручьи слёз… бесцветные дома, которые жались передо мной друг к другу как старые обозлённые под дождём животные… На каменных выступах его лавчонки, изо дня в день, из года в год, висят всё те же мёртвые, бесполезные вещи… непостижимый дух греха бродит по этим улицам днём и ночью и ищет воплощения…»

То же самое можно сказать об образах персонажей. Их контуры размыты, но вот Майринк рисует несколько характерных черт – и портрет готов. Заблудившийся в собственном беспамятстве Пернат, мстительный еврей Вассертрум, нищий студент Харусек, красавица Ангелина и таинственный Гиллель – все они оживают в своих словах и поступках.

Сюжет представляет собой запутанную интригу, в которой нашлось место убийствам, угрозам и неразделённой любви. А за всем этим прячется совсем другая история, полная магических знаков и фантастических совпадений. Совершенно потрясающе Майринк описывает метания Перната в погоне за своим собственным големом. Атанасиус не помнит своего прошлого, он погружён в отчаянные попытки обрести себя через мельчайшие крохи сведений, которые он обнаруживает в самых неожиданных происшествиях. И жуткими в романе были вовсе не пересказы старинных легенд об оживающих чудовищах, а почти осязаемые сны-видения, выбивающие почву из-под ног и ставящие персонажа перед выбором, не объясняя, что именно он должен выбрать и к каким последствиям это приведёт.

Правда, ближе к концу произведения ощущение сверхъестественного ужаса рассеивается одним единственным монологом о символах и эзотерическом предназначении героя. А так хотелось продлить то удивительное чувство, которое едва ли не впервые вызвала авторская недосказанность! Впрочем, Майринк и так множество вопросов оставляет без ответов, а проникновенные речи Ляпондера обоснованно подводят читателя к закономерному финалу. В итоге «Голем» – шикарный роман-мистификация, который можно разгадывать, а можно просто насладиться тягучей атмосферой ирреальности происходящего, заглянуть в самые дальние уголки человеческой души и ужаснуться разворачивающейся драме.

16 января 2015 г., 23:09
5 /  4.134

Это что-то просто невероятное. С Майринка началось мое знакомство с чешскими писателями соответственно сравнить, сами понимаете, не с чем. Знакомству я очень рада и довольна, что оно состоялось. Не смотря на название и соответствующий антураж-атмосферу, книга проскочила легко. Сначала она мягко приобняла меня своими рваными туманными лапками, потом начала затягивать непонятным потоком мыслей и событий, а под конец просто взяла в плен и не отпускала до самого конца. Да и после окончания чтения, честно говоря, не хочет отпускать.
История весьма конечно странная, местами прям УХ. Мечта любого психоаналитика)))) Дядюшка Фрейд потирает ручки в восторге от сюжета и слабых попыток читателей трактовать прочитанное. Символизма в книге хватает, чего уж скрывать. Но он при этом не чрезмерный или заумный, как в не осиленном мной "Имени розы". А вполне доступный для понимания. Однако, в этой простоте скрывается несколько слоев. Можно просто прочесть и насладиться книгой, как есть. Можно позволить себе в интервалах между чтением - подумать и порасшифровывать прочитанное. А можно с головой окунуться в работу дешифровшика, обложиться литературой соответствующей тематики и подробно изучить кабалистику и символизм, заодно с особенностями иудейской религии.
С самой Прагой по данному произведению познакомиться особо не получиться. Описывается в основном еврейское гетто, и то уже в самой книге перестраивают. Основная изюминка заключается не в пейзажах, и даже не в людях, а в особой мысли-магии, идущей через все повествование.
В общем решать вам, как вы хотите получить удовольствие от этой книги. Я свое получила и хочу еще. Было даже удивительно и немного досадно, что все закончилось.

P.S. а камень-сало еще долго будет бередить мою нежную душу хохлушки))))

19 января 2015 г., 01:22
4.5 /  4.134

Предверие болезни, дышу через нос горячим раскаленным воздухом, веки смежаются. То прошлое, все, что было ,как сквозь пелену, словно и не мое, словно у меня тоже не было ничего кроме этого вида из окна :затылок соседнего дома, фонарь и сгорбленный курящий дед, который далеко не Вассертрум, никакой зловещности во всем, просто очень муторно и веки смежаются.
Хотя порою мне кажется, что именно в таком состоянии хорошо читать "Голема", без сна, в усталости в непонятном междужизнье, когда все кажется одинаково реальным и нереальным, что моя жизнь, что описание в книге. Именно этот сон, что снился с самого начала.
Сон во сне... мне снится как я сплю, в моей квартире выросло две комнаты, я спрашиваю себя, почему же мы раньше ими не пользовались, они маленькие и затхлые, но в окно видно дерево, а не этот унылый затылок соседнего дома. Я выхожу из этих комнат и ложусь спать, прям во сне и опять вижу сон.
Я стою в библиотеке и смотрю на давно умершую библиотекаршу, и меня беспокоят две мысли, в прошлом сне она мне подписала обходной лист, хотя у меня был многолетний долг, энциклопедия рыб осталась где-то в стенах моего далекого дома отца. Отец и дом пропали без вести, книги, всё это растворилось во сне. И я смотрю на библиотекаршу, знаю, что она давно умерла и думаю, выдаст ли она мне книги...
Потом просыпаюсь в квартиру, которая отрастила две комнаты, мечтаю о тех людях, которые могли бы там жить, думаю, что можно бы там жить и даже мне.

все 115 рецензий

Читайте также

• Топ 100 – главный рейтинг книг
• Самые популярные книги
• Книжные новинки
179 день
вызова
Я прочитаюкниг Принять вызов